Хвойя и сигареты.

Дружба трагичнее любви – она тянется гораздо дольше. Оскар Уайльд

Ханма прикрывает глаза, делая очередную затяжку. Он слегка дёргает плечом, отгоняя от себя холод. Так или иначе, молодой человек обещал придти и поделиться последними новостями. Шуджи открывает глаза и улыбается, не как обычно своей сумасшедшей ухмылкой, которую видел едва ли не каждый в драке. Шуджи улыбается как совершенно обычный взрослый человек, тусклой и уставшей улыбкой. Он не знает, почему и кто это делает, но в самом деле благодарен тому человеку, что на протяжении долгого времени не трогает рамку с фотографией молодой девушки, а напротив, приносит новые фотографии и иногда свечи, что обычно к приходу самого Ханмы сгорают до тла. Обычно рядом стоят и благовония с её любимым запахом хвойи, чаще всего они не горят, но если провести этой палкой около носа, будет слышаться совсем не ожиданный запах - мыльной основы. — И что за хуйня? Она смотрит на него с улыбкой, а после реакции смеётся звонко и открыто, не заботясь о том, что выглядит совершенно не женственно. В глубине топазовых глаз засела смешинка, и это выражение лица, эти глаза в душе Ханмы оставляют определённый отпечаток. — Дурак, это не хуйня, это благовония. Отец не смог найти запах хвойи в Японии, везде только сандал и сандал. А про диффузор здесь кажется никто и не слышал, — она взмахивает руками, и замечая непонимание на его лице, стонет в голос. — И ты! И ты не знаешь! — Тебе так нравится это все? Она со смешком и лёгкой тоской поглядывает на свою полку, где было абсолютно всё, начиная от духов и заканчивая различными свечами и благовониями (и запечатанными, и поставленными в стеклянную вазочку для красоты). Девушка задумалась на долю секунды, а Ханма не захотел отводить от близкой подруги взгляд. — Больше своей мании на запахи я люблю деньги, поэтому выбор не велик, — топазовые глаза вновь смотрят на юношу с озорством. Блондинка с топазовыми глазами смотрит на него с фотографии с серьёзным лицом и едва заметным намёком на улыбку. Фотография скорее всего из семейного архива, потому что на фотографиях банды или с друзьями она выглядит совершенно иначе. Шуджи усмехается, делая очередную затяжку и переводит взгляд на каменную плиту. Атанасия Эльджео.* Ханма вздыхает уже надрывно и также надрывно делает затяжку, потому что что в день похорон, что сейчас смотреть на высеченные на камне иероглифы, видеть фотографию - не выносимо. Потому что Ати, бесячая блондинка, их стратег со своей ебаниной в голове, но доброй усмешкой как никто другой заслуживала жить. — Я пришёл как и обещал, Фуметсу-сан*, — Шуджи улыбается, натягивая себе на голову капюшон и едва приподнимая взгляд к небу, всего на секунду, чтобы убедиться, что снег действительно пошёл. — Очень надеюсь, что Кисаки поделился с тобой той историей, что я минут пятнадцать назад рассказывал ему. Или ещё не успел, хотя какая разница. Когда я вас покину, он должен рассказать скорее всего. Ханма прикрывает глаза и делает затяжку. На той стороне век счастливая картина - трое людей на крыше многоэтажки, тихие разговоры, редкий смех и запах сигарет вперемешку с прохладой ночного воздуха. — Никогда бы не сказал тебе лично, но думаю, что я, скучаю. Без вас с Кисаки слишком скучно, делать определённо больше нечего, поэтому после вашего ухода мне очень лень лезть куда либо. (Мне не хочется идти ни за каким другим человеком, кроме вас). Тишина. Если прислушаться, можно услышать как догорает сигарета, полностью выкуренная. Иногда молодой человек говорит что-то, что могло бы касаться их Фуметсу-сан или что-то, что точно вывело бы её на эмоции. Но чаще он молчит, представляя в своей голове лучшее будущее для их несуразного трио. Шуджи в один момент будто вспоминает что-то и достаёт из кармана толстовки небольшую коробочку. Сам её открывает, вынимает стеклянный сосуд с зелёной жидкостью. Позже он вставляет туда тростниковые палочки и убеждается, что запах все таки пойдёт. — Я нашёл кое где то, что ты так и не нашла даже со связями своего отца. Вот твой диффузор с запахом хвойи. Было бы замечательное пополнение в твою арома-коллекцию. Шуджи представляет, как могли бы загореться топазовые глаза, как с неверием посмотрели бы на него и на предложенный сосуд. Как она едва бы вдохнула этот аромат, прикрывая глаза и выглядя абсолютно довольной и счастливой. — Знаю, что деньги бы ты оценила больше, но увы, таких штук с запахом денег пока ещё не изобрели. Но если увижу, куплю тебе обязательно. Ханма усмехается и встаёт, поджигая новую сигарету. Сам делает затяжку, а после кладёт раскуренную сигарету рядом со своим подарком, зная, что Атанасия иногда сама баловалась подобной херней. — Светает, я пойду короче, а то и так наверное заставил и тебя, и Кисаки там вздыхать наверняка. Но вы не больно радуйтесь, я скоро навещу вас снова. Думаю, из новостей может быть что-то интересное. Шуджи, наверное, кажется из-за усталости, а может ещё из-за чего, что запах сигарет и хвойи сопровождает его если не до границы кладбища, то до дома, где собраны все вещи и запахов быть никаких не могло. Молодой человек усмехается. Если это действительно так, то эти идиоты иногда появляются в его жизни.