Официально друзья

— Ты хорошо поел? — его плохо слышно из-за шума толпы. — Угу, мам, — усмехаются с другого конца. — Кенма-сан, — рычат в ответ. — А-а? — недовольно отзывается Козуме. — И я тебе не «сан». А ты? — Что? — выдыхает Тэцуро. — Поел, — поясняет Кенма. — Да… — Скоро домой? — Козуме отодвигается и тянется в спине. — Наверное… — Капиталист*. — Козуме, — рычат в ответ. — Я постараюсь поскорее приехать. Купить что-нибудь? — Да, можно… молоко. И что-нибудь вкусненькое, — Козуме зевает и даже не пытается этого скрыть. — Например? — Хочу токпокки, — раздается в трубке слабый голос. Куроо пытается совладать с собой и не зевнуть. Он устал мотаться сегодня туда-сюда с рекламными брошюрами и улыбаться. Уже щеки сводит от напряжения, но всегда нужно «держать лицо». Только в разговоре с Кенмой он позволяет себе наконец расслабить лицо и не думать, что говорить и как звучать, чтобы не отпугнуть человека от себя. — Хорошо. Я уже направляюсь к дому, — выдыхает Тэцуро. — Да?! Жду! — Козуме легонько улыбается, клацая что-то в мониторе. — Токпокки? — хмыкает Куроо. — Ну конечно, — саркастично отвечает Кенма и сбрасывает, откладывает телефон в сторону. Козуме знал, что Куроо тот еще любитель фастфуда и точно возьмет что-нибудь еще, не ограничась одними токпокки. В какой-то степени это радовало. А потом он ныл, что на его боках понемногу копится жир. А затем — подъемы в пять утра, изнурительные пробежки, на которые Тэцуро каждый раз будит и Кенму, но после толчка пяткой в болящую от сидячей работы поясницу — бегает только Куроо. Козуме не для того забросил карьеру волейболиста, чтобы потом бегать по утрам со своим бойфрендом-капиталистом. И не для того, чтобы не спать полное количество часов, отведенных на сон, в их кровати кинг-сайз. Это зачем это они ее так старательно выбирали? Чтобы бегать в пять утра и ныть теперь уж не от жира, а от болящих ног? Нетушки. Козуме никогда не любил пробежки, тем более те, что были в школьные времена, когда Кенма состоял в команде Некома. Сейчас ему незачем было бегать — он и так щепка, несмотря на любовь к вредной еде и вечно сидячему образу жизни. Даже если кресло ортопедическое — в нем больше движений, чем при прогулке, не сделаешь, как бы Кенма не старался. Куроо является домой через полтора часа с пакетом в руке. Кенма выходит, чуть улыбаясь, лениво ползет забрать пакет и также лениво передвигается на кухню. Тэцуро купил еще и панированной курицы. Кенма распаковывает все коробочки, пока Куроо быстро принимает душ. Когда Тэцуро возвращается за стол, на столе уже стоит небольшой чайничек с горячим чаем, пара чашек и сахар — Тэцуро обожает его. А потом ноет, а потом бегает в пять утра. Козуме обслуживанет Куроо, пока Тэцуро лазает в телефоне и что-то сосредоточенно свайпает. Кенма редко когда делает претензии, он молча наблюдает и ждет, пока Куроо сам догадается, в чем прокололся на этот раз. Они едят, и Тэцуро временами пытается покормить Кенму сам, но тот лишь чуть улыбается и отворачивается, не давая Тэцуро осуществить задуманное. — Козуме, — зовет Куроо, отпивая из своей чашки чай. — А? — Кенма едва не засыпает за столом. — Пойдем спать? Козуме кивает, они наскоро убирают со стола, составляя кружки в раковину и оставляя посуду на завтрашнее утро. Коробку с недоеденным убирают в холодильник, Кенма протирает стол намоченным антисептиком бумажным полотенцем, выкидывает его в мусор, и теперь они идут в ванную, вместе чистят зубы. Тэцуро приверженец обычной зубной щетки, Козуме электрической. После умывания, Козуме находу стягивает свою толстовку и светит обнаженной худенькой спиной, на которой не напрягаясь можно сосчитать каждый позвонок и ребро. Это анатомическая особенность строения Кенмы — он не может набрать вес, как бы не старался. Но ему это несильно мешает, а Тэцуро то и дело беспокоится. На этот раз у Куроо не остается сил на выяснение отношений и худобы Козуме, поэтому они просто ложатся в кровать. Тэцуро тут же клонит в сон, и Кенма позволяет ему пододвинуться чуть ближе. Официально — они два друга, просто живущих вместе. По версии Кенмы в своем блоге и стримах, и Куроо на работе, когда к нему в штаны пытаются залезть очаровательные девушки, не понимающие, что все, что могло встать на них — может встать только на Кенму Козуме, о котором они, конечно же, не знали, так как не увлекались стримами. Тэцуро всегда говорил им: «я живу не один». Они понимали это как «о черт, я прокололась, у него есть девушка!» Козуме кладет на плечо Тэцуро голову, а Куроо, улыбнувшись, сгребает Кенму, крепко обнимая его, не боясь, что тот выпутается — Козуме обожал спать в обнимку. И кто такой Тэцуро, чтобы ему отказывать? А вообще, завтра выходной. — Куда завтра сходим? — спросил Козуме, потираясь щекой о плечо Куроо. Ответа нет. Кенма немного приподнимает голову — он уже спит, пуская слюни на подушку. Козуме хмыкает и придвигается ближе. Завтра — выходной.