Феникс

      Пробитый бензобак – это не всегда плохо. Иногда это может спасти жизнь. Например, когда какой-то пироман хочет сжечь тебя в собственной машине, а потом замечает ручьи бензина, стекающие вниз по наклонной дороге, и решает немного развлечься и помучить свою жертву.       Кирилл Гречкин был просто в панике. Жить хотелось, и очень сильно хотелось. Но фигура в чёрном всё приближалась, а небольшой ручеёк огня уже плясал вплотную к машине. Едкий чёрный дым заполнил салон – кажется, начали плавиться шины. Стоило было попытаться выбить лобовое стекло – но, конечно, отчаянные поиски чего-то подходящего не увенчались успехом, а удары голыми кулаками оказались бесполезны.       - Да почему я?! Почему именно я? – закричал Кирилл. Очень зря – вместе с воздухом он хорошенько глотнул дыма и зашёлся в приступе кашля. Воздуха катастрофически не хватало, и Гречкин-младший успел подумать, что, возможно, умрёт от отравления дымом, а не от пламени. Но эту надежду тут же уничтожили – поджигатель поднял руки, намереваясь добавить огня и закончить наконец свою игру.       Боковым зрением Кирилл успел заметить ещё чью-то тень, появившуюся возле автомобиля. А потом в глазах потемнело, резко потяжелевшая голова откинулась назад, на подголовник. И мир вокруг вдруг перестал существовать.              Гром оказался там как никогда вовремя. Его появление спугнуло психопата в костюме, но огонь ещё не успел охватить весь автомобиль. Шансы спасти Гречкина были небольшие – но они были, и этого оказалось достаточно, чтобы попытаться.       Открыть дверь предсказуемо не получилось. Но любимая кожаная куртка была довольно прочной, и Игорь не раздумывая разбил локтем стекло со стороны водителя.       - Гречкин, эй, слышишь меня? – майор схватил парня за грудки и тряхнул. Ноль внимания. Но он явно был ещё жив, и надо было как-то вытащить бессознательное тело через разбитое окно.       А огонь приближался, и уже сам Игорь начал кашлять от едкого дыма.       - Да чёрт!       Грому пришлось снять с себя майку и бросить на острые края, чтобы в спешке не ранить Гречкина. К счастью, парень обладал не самым мощным телосложением, поэтому вытащить его оказалось не так сложно. И лишь оттащив спасённого в ближайшую подворотню, Игорь наконец перевёл дыхание. Его глаза слезились от дыма, правая рука пульсировала от боли и была в крови – всё-таки порезался об осколок. Но главное было сделано. Успел. Смог. Оставалось только привести Кирилла в чувства. Гром с ужасом подумал об искусственном дыхании, но ему и тут повезло – хватило нескольких сильных нажатий на грудную клетку, чтобы Гречкин дёрнулся и зашёлся в кашле.       - Твоё счастье, что он решил поиграть в кошки-мышки вместо того, чтобы убить сразу. Значит, так. Второй раз тебе вряд ли так сильно повезёт. Надо убедить всех, в том числе и этого психопата, что ты мёртв. Будешь жить у меня, пока мы его не поймаем.       - Я? В обычной питерской квартире, причём наверняка не самой лучшей? –Кирилл поморщился, как будто считая, что сгореть было бы лучше, чем жить в условиях, отличающихся от привычной ему роскоши.       - Поверь, я тоже не в восторге от этой идеи, но других нет.              Первый день выдался самым сложным. Привыкший жить один, Гром оказался не готов к соседу. Особенно – к такому капризному, как Кирилл Гречкин. Как выяснилось, благодарным быть он тоже не умел – по крайней мере, вместо "спасибо" Кирилл раскритиковал квартиру своего спасителя уже в первый вечер. А наутро проблемы и не думали заканчиваться.       - На завтрак греча и колбаса, будешь?       - Серьёзно? – фыркнул Кирилл.       - Если бы я хотел пошутить, греча была бы подгоревшая. Так будешь или нет? Учти, зарплата у меня скромная, поэтому большой выбор предложить не могу.       - Можно заказать суши.       - Ага, конечно. На какие шиши?       - Да бросьте, товарищ майор, я не верю, что в полиции такая маленькая зарплата. – Гречкин откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу. Одна эта поза напомнила, почему же майора полиции так раздражает этот избалованный мажор.       - Нормальная, но я привык её экономить.       - И что, позволите мне умереть от голода? Да бросьте… Я вчера чудом спасся. Разве я не имею права заесть стресс?       - Спасся, ага… Паниковал как девчонка, а потом надышался дыма и отключился. Ладно, чёрт с тобой, - Гром раздражённо закатил глаза. – Но только один раз. Дальше будешь есть нормальную еду или голодать. Вот, держи мой телефон, поищи службу доставки.       - Супер! А можно мне ещё и телефон купить? Я же буду умирать тут от скуки целыми днями в одиночестве.       - Гречкин, не беси, - рыкнул Игорь. – Кстати, может, окажешь мне ответную услугу и принесёшь аптечку? Я вчера порезал руку об осколок, пока вытаскивал тебя, пора поменять бинт.       - Сходите сами, товарищ майор, я занят, - бросил Гречкин, не отрываясь от телефона. Собственно, чего-то такого и следовало ожидать.              Терпения Грома хватило на целую неделю – на удивление неплохо, если речь о жизни с кем-то, кто раздражает так сильно. Но всему приходит конец.       В очередной раз придя с работы, Игорь обнаружил Кирилла изрядно навеселе. На столе стояла почти пустая бутылка коньяка – в ней Гром с ужасом узнал подарок от Прокопенко, который он берёг для особого случая.       - Ты что наделал?       Вдох, выдох…       "Спокойно, Игорь, постарайся не придушить этого паршивца"       - Да ладно вам, товарищ майор, там в шкафу ещё штук пять осталось. – Гречкин, не знающий, насколько важную бутылку он выбрал, вальяжно закинул ногу на ногу и ухмыльнулся. Впрочем, он почти наверняка вёл бы себя точно так же, знай он о ценности выпитого.       - И ты ухитрился взять именно эту.       - Ну, извините, выбрал просто самую красивую. Не думал, что она такая особенная.       - Ещё бы ты думал. Нечем. Просто берёшь что хочешь, вот и всё.       - Чего и вам советую! Привычка думать о других ни к чему хорошему не приводит.       Игорь был очень уставший и злой. Видимо, этим объясняется то, что он не проигнорировал слова Кирилла, как делал это всегда, а ввязался в словесную перепалку.       - И многого ты достиг, думая только о себе? Ещё и ребёнка убил. Ты был бы никем без своего богатого папочки.       Обычно Гречкин спокойно реагировал на подобное. Но не сейчас. Сейчас захотелось ответить такой же обидной колкостью.       - Зато он у меня есть. А у кого-то глупо умер, выполняя свой долг.       Вот это было точно лишнее. Гром на пару секунд застыл, переваривая услышанное. А потом взорвался как разбуженный вулкан.       - Да ты просто избалованный биомусор! У тебя было целых два шанса изменить свой образ жизни. И раз ты не воспользовался ни одним, то мне очень жаль, что я спас тебя. Зря потратил силы и нервы.       Вот чего Игорь никак не ожидал, так это того, что Гречкин дёрнется как от удара и затихнет, отведя взгляд. Для вечно болтливого и шумного парня это было очень непривычно, и Грому вдруг показалось, что он сказал что-то страшное.       - Так и есть. Но ничего, я всё могу исправить. Чумной может закончить своё дело. – Кирилл произнёс это так тихо и невнятно, что до Игоря не сразу дошёл смысл услышанного. Осознание пришло лишь когда Гречкин встал и устремился к входной двери.       - Эй, куда?!       Догнать удалось лишь возле парадной.       - Совсем с ума сошёл, ты что творишь?       - Хотел показаться людям. Чтобы все узнали, что я жив. В том числе и Чумной Доктор.       - Ну точно, сошёл с ума. Пошли домой, суицидник пьяный. – С улицы донеслись чьи-то шаги, и Игорь поспешно схватил Кирилла за локоть, уводя в квартиру. Гречкин пытался сопротивляться – но куда там! Одна рука майора держала его за локоть, другая – за шиворот. Его утащили как нашкодившего котёнка, причём Игорь даже в квартире не отпустил, а повёл в ванную.       - Это ещё зачем?       - Затем, что кому-то надо протрезветь и остудить голову, - прошипел Гром и надавил на шею, заставляя Гречкина нагнуться над раковиной. Слабые протесты быстро оказались смыты потоком ледяной воды, хлынувшей на затылок.       - Блядь, Игорь! – Кирилл затрепыхался в чужих руках, пытаясь выбраться, но справиться с железной хваткой майора ему было не под силу, лишь наглотался воды.       - О как, я уже Игорь. Будешь ещё жаловаться на жизнь? У тебя есть всё. Деньги, семья, связи, ты всё можешь себе позволить и всё тебе сходит с рук. А теперь ещё твою жалкую шкуру чудом вытащили из огня. Может, сделаешь наконец какие-то выводы и поумнеешь?       Гречкин упрямо молчал, сжав губы. Впрочем, Гром особо и не ждал ответа, поэтому убрал наконец руку и вышел из ванной.       Остатки коньяка грустно стояли на столе, и Игорь недолго думая допил его. На душе значительно полегчало – отчасти от алкоголя, отчасти от того, что майор выпустил пар, сорвавшись на своём вынужденном квартиранте.       - Не уберёг я тебя… - дожили, с бутылкой заговорил. – И от кого не уберёг, главное? От этого наглого, хамоватого, эгоистичного…       - Игорь, прости меня. – Речь Грома прервали чужие ладони, коснувшиеся его плеч. И это была та самая фраза, о существовании которой в лексиконе Гречкина невозможно было даже заподозрить.       - Что?       "Послышалось, наверное"       - Прости, я зря сказал про твоего отца. Я не хотел.       - Ну да, конечно. – Впрочем, некоторая доля сомнений всё же появилась. – Чем ещё удивишь?       Некоторое время Кирилл просто молчал, продолжая стоять за спиной Грома. А потом он сделал шаг вперёд, почти коснувшись грудью чужой спины, и нервно сжал пальцы. Игорь тихо зашипел – хватка на вид хрупкого парня оказалась неожиданно болезненной.       - Поверишь, если я скажу, что за рулём был не я? Что это не я убил Лизу Макарову?       - Разумеется, верю. Это Папа Римский был, - хмыкнул Гром.       - Я серьёзно. Я тогда тусил в клубе с бывшим одноклассником, Денисом. Мы оба напились, но он ещё был более-менее, а я просто в хлам. И я позволил ему сесть за руль моей машины, пока сам в полуотключке лежал на заднем сиденье.       - Почему тогда взял вину на себя?       - Я пьяный был, особо не соображал. Денис здорово испугался, его отец не смог бы отмазать сына. А мой может всё, ну я и предложил… Потом протрезвел, но было уже поздно. Да и план по-прежнему казался мне удачным. Денис не сел, меня оправдали – всё шло отлично, пока не появился этот Чумной со своим ненормальным чувством справедливости.       - Допустим. А зачем ты сейчас говоришь это мне?       - Да потому, Игорь… - Кирилл наклонился вперёд, прижимаясь наконец обнажённой – майка всё-таки намокла, и он её снял в ванной – грудью к спине Грома. Мокрые пряди волос коснулись шеи майора, и он вздрогнул от непривычного ощущения чужой головы на своём плече. – Ты спас меня из огня, рискуя собственной жизнью, и спрятал от Чумного. Ты первый, кто в этой жизни сделал для меня что-то хорошее. Никто, кроме Дениса, не знает правду про аварию. Даже мой драгоценный папочка считает меня убийцей. Плевать, я и так у него уже алкоголик, наркоман и бездарь. Но ты должен был узнать, потому что ты мне стал небезразличен.       - В каком это смысле? – тихо поинтересовался Гром. Догадки были, но его разум, здорово сбитый с толку нетипичным поведением Гречкина, не мог до конца воспринять услышанное.       - Товарищ майор, вас вроде работа обязывает быть сообразительным! Или за мозги отвечает Дубин? В том самом, Игорь. Нравишься ты мне. Видимо, я давно уже подсознательно чуял в тебе хорошего человека, раз столько раз нарывался на арест. А сейчас я всё наконец понял.       Ладони Кирилла скользнули ниже, по рукам, переметнулись на талию, и вверх, по спине. Гречкин жадно касался, гладил, боясь, что его сейчас выставят в лучшем случае из комнаты, в худшем – из квартиры. На некоторое время Гром замер, шокированный, но, когда горячее дыхание коснулось его шеи, очнулся и резко развернулся, оказавшись лицом к лицу с Кириллом.       - Ты пьян. Ты точно соображаешь, что говоришь?       - Абсолютно. – Кирилл потянулся вперёд, к губам Игоря, но тот в последний момент повернул голову, и чужие губы лишь мазнули по его щеке. - Я знаю, я не заслуживаю доверия, ты вполне можешь принять мои слова за очередную издёвку. Но я прошу, дай мне шанс.       Гречкин внезапно упал на колени, отчего Гром удивлённо вскинул брови и на несколько секунд потерял дар речи. Вряд ли избалованный мажор когда-либо в жизни оказывался в таком положении.       - Прекрати.       Командный голос заставил Кирилла выпрямиться и заглянуть в глаза.       - Я не собираюсь прогонять тебя. Но мне очень сложно переварить то, что я сейчас услышал. Дай мне время.       - Конечно.       Гречкин проводил удаляющегося в ванную Игоря тоскливым взглядом, а сам решил лечь спать. Ему казалось, он всё испортил, ему никогда не поверят и не дадут шанс. Как можно поверить тому, кто настолько сильно сросся с маской полной мрази, что давно потерял себя настоящего?       Как ни странно, уснул Кирилл довольно быстро. А вот Гром полночи ворочался. То, что рассказал пьяный Гречкин, настолько противоречило его образу, что поверить было просто невозможно. Но актёрские курсы в драмтеатре в личном деле Кирилла не значились, и вряд ли он смог бы так искренне сыграть чуждые богатому мажору эмоции.        К утру майор так ничего и не решил. Поэтому ранний звонок с вызовом на работу оказался спасением.              Вернулся Игорь поздно вечером - если не сказать ночью. Гречкин обнаружился на диване в гостиной. Парень дремал, завернувшись в плед, и Гром вдруг осознал, что впервые видит его спящим. Вечно испорченное пафосом лицо сейчас было абсолютно спокойное и даже красивое. Прядь светлых волос упала на лоб, и Игорь не удержался - подошёл ближе и поправил. От лёгкого прикосновения Гречкин сразу же зашевелился и открыл глаза.       - Привет. Сколько времени?       - Поздно уже. Спи дальше, я сейчас в душ, поем - и тоже спать. Сумасшедший денёк был.       Вот чего Гром никак не ожидал, так это того, что, когда он выйдет из душа, то на кухне его будет ждать Кирилл. С тарелкой пельменей и дымящейся кружкой горячего чая.       - Извини, это первое, что пришло в голову из быстрой еды.       - Эм... - картина оказалась настолько внезапной, что слова для ответа не сразу нашлись. - Да нет, всё хорошо, пельмени я уважаю. А чай мой любимый, как угадал?       - Видел как-то, из какой коробки ты берёшь. Всё, ешь давай, пока не остыло.       Гречкин улыбнулся, и его открытая улыбка в сочетании с нетипичной заботой и тёплым взглядом серых глаз не могли не тронуть сердце майора. И вместо того, чтобы взяться за пельмени, он просто уставился на Кирилла.       - Не то чтобы мне не нравилось, но кто ты и что сделал с Гречкиным?       - Переродился в огне как птица Феникс, - фыркнул Кирилл. - А если серьёзно... Я устал врать. Знал бы ты, как легко мне стало от того, что я всё рассказал и больше не должен притворяться перед тобой.       - Как ты вообще докатился до жизни такой? - поинтересовался Игорь. Ему вдруг стало действительно интересно узнать больше. Но Гречкин многозначительно посмотрел на тарелку пельменей - зря он, что ли, старался? Разговор продолжился лишь когда майор взялся наконец за еду.       - Да ничего такого. Маму почти не помню, отцу всю жизнь было на меня плевать. Я учился в школе для детей богатых родителей - так и появился тот Кирилл, которого ты знаешь. Которого все знают.       И тут Гречкина словно прорвало. Получив наконец шанс на честность, он всё говорил и говорил - про злость на отца, про день смерти Лизы, про сомнения в правильности принятой на себя вины. Гром не перебивал, просто жевал и слушал. Даже чай выпить успел. Но всё когда-либо заканчивается - и ужин, и воздух в лёгких Кирилла. Надо было что-то сказать в ответ.       - Кажется, я тебе верю. Но остался последний вопрос – с чего ты взял, что я тебе нравлюсь? Ты, вроде как, всегда девушками был окружён.       - Образ обязывал. Были и парни, просто это удавалось скрыть благодаря моему папочке. В клубах после литров алкоголя я особо не парился над тем, кто мне сделает приятно. Но это всегда были просто одноразовые связи, не более. А сейчас совсем другой случай.       Кирилл перевёл дыхание и наконец замолчал, уткнув взгляд в пол. Искренность давалась сложнее, чем он ожидал. Если рассказать о прошлом он ещё смог, то чувства оказались более сложной темой. Гречкин не знал, как сказать, что впервые в жизни хочет о ком-то заботиться. Хочет дать всё, что сможет, ничего не требуя взамен и лишь надеясь на взаимность. К счастью, подобные вещи можно выразить по-другому, без слов.       - Что у тебя с рукой?       - Это? – Гром покосился на сбитые до крови костяшки на левой руке. – Да так, подрался неудачно. Ерунда.       - Всё равно надо обработать. – Кирилл, не слушая полетевшее ему в спину "Да забей, я сам", быстро сходил за аптечкой. Заставил Игоря положить руку на стол и осторожно промокнул ссадины смоченным в перекиси кусочком ваты. – Не больно?       - Да нет… - произнёс Гром и глупо улыбнулся. За неделю до этого Гречкин отказался даже просто принести аптечку – хотя, к слову, речь шла о порезе, полученном в процессе его спасения. А теперь он сам предложил, сам взялся обработать ссадины. И прикасался так осторожно – боялся прижать слишком сильно и причинить лишнюю боль. Кажется, именно в этот момент толстенная броня сурового майора наконец дала трещину. – Раз уж ты мне столько всего рассказал, я тоже должен кое-что сказать. У меня проблемы с доверием. Я привык быть один, так мне намного проще и спокойнее.       - Мы можем поработать над этим. Если, конечно, ты не против.       - Давай, - кивнул Игорь.       Он думал, ему понадобятся для этого месяцы. Но оказалось, что к хорошему можно привыкнуть довольно быстро.       На третий день Гром задержался на работе, и встревоженный Кирилл не успокоился, пока не убедился, что майор не влип в очередную драку. На пятый Игоря проводили на работу поцелуем. И это сразу же стало привычкой, чем-то вроде традиции. На седьмой вышедший после вечернего душа Гром пошёл не в свою спальню, а на диван к Гречкину, где и провёл всю ночь, привыкая к ощущению чужого тёплого тела рядом. После этого они стали спать на кровати Игоря, логично решив, что там намного удобнее, чем на диване.       А на десятый день Кирилл вышел из душа в халате на голое тело, с небрежно завязанным поясом и оголённым левым плечом, и Гром нервно сглотнул от такого зрелища.       - Кир…       - Да? – парень усмехнулся, глядя, как суровый майор неосознанно облизывает резко пересохшие губы. Такого эффекта он и ждал.       - Ты или оденься, или раздевайся до конца.       Вместо ответа Кирилл развязал пояс халата и подошёл ближе.       Диме Дубину понадобилось почти две недели, чтобы заметить, что Гром стал спешить домой после работы. И было к чему. Его ждал ужин – который не всегда получался удачным, потому что Кирилл совершенно не умел готовить, но честно учился по рецептам из гугла. В особо тяжёлых случаях они заказывали доставку еды на дом, выбрасывая неудачный эксперимент в мусорку.       И ровно через две недели Игорь решился на самое главное – принёс домой две шавермы. Еда, которая занимала важное место в сердце Грома и которой он готов был делиться только с близкими людьми.       - Советую есть быстрее, иначе соус может намочить лаваш и она протечёт или развалится. – И Гром первый впился зубами в шаверму.       - Как всё сложно, - фыркнул Гречкин и последовал примеру. На какое-то время воцарилась тишина, Игорь взволнованно посматривал на Кирилла, гадая, нравится ему или нет. Глупо, но для майора это было довольно важно.       - Ну, как?       - Очень вкусно.       Гречкин облизал губы, но небольшая капля соуса всё же осталась – Игорь готов был поспорить, что это сделано нарочно, чтобы заставить его наклониться и слизать остатки. И разве можно было не повестись на такую приятную и вкусную провокацию?..              У Грома наконец выдался выходной. Первый за две с лишним недели работы над делом Чумного Доктора. Но даже тут не обошлось без проблем.       Звонок в дверь поздно вечером застал врасплох. Игорь как раз вышел из душа и намеревался провести вечер лениво валяясь в объятиях ожидавшего его в постели Кирилла.       - Это ещё кто?       - Понятия не имею, я никого не жду, - растерянно ответил Гром. Хотя варианты были, даже два – и он очень надеялся, что это всего лишь Дима, а не настырная рыжая журналистка. И пока Гром шёл к двери, Кирилл успел скрыться на кухне и выключить там свет.       - Игорь, привет. У меня тут появились кое-какие мысли по делу Чумного, можно я войду? – взволнованно выпалил Дубин и, не дожидаясь разрешения, зашёл в квартиру. Возле кухни успел стать Гром, поэтому стажёру ничего не осталось, кроме как пройти в спальню. – Смотри, я тут кое с кем поговорил, и…       Дима вдруг осёкся, заметив на тумбочке ленту презервативов. А потом он обратил внимание на полуодетого Игоря, на лишний комплект тапочек возле кровати (Гречкин в спешке ушёл босиком) – и всё встало на свои места.       - Я, кажется, не вовремя. Прости.       - Всё хорошо. Говори.       - Смотри, я тут твою любимую шаверму принёс… - Дубин протянул пакет с двумя ещё тёплыми свёртками. – И я нашёл кое-что, что мне показалось довольно интересным и я хотел это срочно обсудить. Но раз ты сильно занят, то я подожду до утра.       Дима отдал шаверму и уже было пошёл к выходу, как вдруг случилось неожиданное. Из кухни донёсся грохот падения и громкое "Да блядь!", произнесённое явно мужским голосом.       - Эм… - Дима посмотрел на Грома. На презервативы. Снова на Грома. Сложил два и два и резко покраснел. – Это вообще не моё дело. На нашу дружбу это никак не повлияет, обещаю.       - Чёрт, - выругался Игорь. Притворяться дальше он не видел смысла. – Кир, выходи, раз уж спалился.       - Прости, я споткнулся об табуретку, - Кирилл вышел с виновато опущенными вниз глазами. – Зря я свет выключил.       - Гречкин? – удивлённые глаза Дубина округлились настолько, что казалось, будто стали больше линз в его очках. – Но ты же мёртв?       - Как видишь, нет.       - Дима, я тебя очень прошу, пускай это останется нашим секретом. Сам понимаешь, Чумной пока на свободе и ему не стоит знать, что Кирилл жив.       - Ты дал ложные показания? – Дима отчётливо помнил, как Гром утверждал, что примчался слишком поздно и застал только догорающую машину.       - Пришлось. Дима, пожалуйста, никому не говори, хорошо?       - Обижаешь. Я не стукач. Тем более мы с тобой команда. Но… Я точно всё правильно понял? Я, правда, не уверен, что готов это услышать.       Гром нервно усмехнулся. Совершенно не так он представлял себе чистосердечное признание.       - Не хочу тебя шокировать, но да. Ты всё правильно понял.       Диме понадобилось около десяти секунд, чтобы уложить в своей голове тот факт, что его напарник спит с парнем.       - Ладно. Мне стоит сходить за ещё одной шавермой?       - Не надо, - отмахнулся Кирилл. – Вы работу хотели обсудить, не стану вам мешать. Чай будете?       - Будем, - кивнул Гром. – И налей туда, пожалуйста, немного коньяка. Диме, кажется, не помешает.       - Точно. Не помешает.