Часть 3
2 апреля 2024 г., 18:41
Джисон привык быть в тени, привык скрывать эмоции на публике, привык терпеть. Так было не всю жизнь, в детстве он был тем ещё сорванцом и головной болью для родителей, но когда ему было восемь лет, его отец умер, спасая девушку из пожара, который произошёл на предприятии, где он работал. Смерть была героической, и не впустую, девушка выжила и по сей день благодарит семью Хан. Но теплыми словами и подарками не вернуть отца и мужа. Хотя ту девушку они нисколько не винят, ведь это была не её воля.
Этот инцидент послужил началом череды переломных моментов в жизни Джисона. Они с мамой старались изо всех сил жить дальше, отпустив прошлое. Получилось не сразу, но уже через пару лет маленький мальчик вновь начал улыбаться и радоваться жизни. До некоторого времени.
Когда Джисону было тринадцать, мама встретила мужчину, который покорил её разбитое сердце. Через три месяца она вышла замуж во второй раз. Мистер Ли сразу показался Джисону немного странным человеком. Дети лучше чувствуют энергетику людей, и, пока мама жадно поглощала лапшу с ушей, расплываясь от счастья что, наконец, не одинока, маленькому Хану было не по себе. Мистер Ли не уделял особое внимание сыну своей нынешней жены, а тот только и был рад, не хотелось сближаться с человеком, работающим в сфере контрабанд. Это Джисон узнал случайно, подслушав разговор по телефону, и случалось такое не единожды, пока мать была на работе. Мальчик он был смышленый, и, возможно, в то время он и не знал такого термина как «контрабанда», но то что этот человек занимался ужасными вещами было очевидно. Он не был уверен, в курсе ли мама насчёт сферы деятельности её нового супруга, но сам рот не открывал.
Спустя несколько месяцев совместной жизни Джисон даже привык и не обращал внимание на ещё одного жильца, но однажды вечером, когда мать была на работе, мистер Ли заявился домой в подвыпившем состоянии. Джисон как обычно сидел в своей комнате и делал уроки, слушая музыку в наушниках. Он не заметил, что в комнату кто-то вошёл. И только после того, как на его плечо опустилась тяжелая рука, мальчик вздрогнул и обернулся. Мистер Ли улыбался так, будто перед ним редкое животное, которое его мерзкой команде удалось поймать.
— Уроки делаешь? — без интереса спросил он, грубо гладя плечо.
— Да, — тихо ответил Джисон, пытаясь отодвинутся от чужой руки.
Но у него не получилось — пальцы только сильнее впились в кожу, оставляя следы. Затем рука медленно потянулась вниз, забираясь под футболку. Джисон напрягся, сдерживая подступающие слёзы. Он попытался что-то сказать, но ком в горле не позволял это сделать. Мальчик попытался встать со стула, но мужчина резко подхватил его на руки и бросил на рядом стоящую кровать. Джисон больше не сдерживал слёзы и отчаянный крик.
В тот день отчим почти изнасиловал ребёнка. Дело не дошло до соития, к счастью, но ещё минут тридцать он домогался и трогал Джисона, где только вздумается. Если тот пытался сопротивляться, мужчина бил его подушкой, лежащей рядом. Видимо, чтобы не осталось следов. Затем молча вышел из комнаты, оставляя испуганного ребёнка рыдать до самого утра. Маме он рассказывать не стал — боялся и понимал, что, скорее всего, она ему не поверит. Он знает и видит, как мать любит его и упорно упускает из виду очевидные факты. Она цеплялась за него, как за спасательный круг.
Такое больше не случалось, но этот случай полностью убил в Джисоне того счастливого, невинного ребёнка. С тех пор он и замкнулся в себе, не позволяя людям ни прикасаться к нему, ни начинать разговор. Мама заметила резкие изменения в сыне, но списала все на подростковый возраст, даже не пытаясь помочь ему, когда тот буквально молил о помощи.
Джисон так и не смог социализироваться, а когда ему пришлось переходить в другую школу и бросить всех своих друзей и знакомых, которых он и так редко подпускал к себе, его психика окончательно пошатнулась. В то время, как его сверстники вели активную школьную жизнь, он сторонился каждого из них. Ему казалось, что все они знают, как его домогался отчим. Казалось, будто все смеются и издеваются над ним из-за этого. Издевки и правда были, но скорее из-за его сформировавшегося характера отшельника. Школьники таких не любят, такие обычно становятся жертвами более сильных духом детей. Вот Джисону и не повезло оказаться тем самым козлом отпущения.
Прокручивая все эти воспоминания в голове почти каждый день, Джисон не знает, как их выключить или удалить. Как забыть все это. Как пережить и стать обычным подростком. Единственное, что его радует сейчас — это то, что в колледже всем абсолютно плевать на него. Никто его не трогает и даже не смотрит в его сторону. Он всегда мечтал именно об этом — стать невидимкой.
Но радоваться долго не получилось.
Заняв свое привычное место на втором ряду в аудитории, Джисон краем уха слышит свое имя из уст какой-то девчонки. Он прислушивается.
— Да, да, сто процентов. Мне Минхёк сказал, что они весь вечер там кхм-кхм в его комнате.
Джисона пробирает резкая паника. На спине выступил пот, а руки задрожали. Неужели все повторяется?
Почему людям так нравится распускать слухи? Чем они мотивируют свои действия? Неужели их жизнь настолько серая, что нечего обсудить, кроме как личной жизни остальных?
Шум в голове затмевает все иные звуки, а в глазах мутнеет. Джисон опускает голову, прячась ото всех. Голоса раздаются со всех сторон. Все знают. Все точно знают, что он переспал с Минхо. Они снова будут над ним издеваться. Снова ему придется прятаться?
Он вспоминает, как жил промежутками между школой и домом. Он не хотел появляться ни там, ни там. Те мимолетные минуты ходьбы от дома до школы и обратно были единственным глотком свежего воздуха. Сейчас он живет в общежитии, где может запереться ото всех и никогда больше не выходить наружу. Он ведь может сделать так, да?
Джисон досидел пару с помутненным сознанием, думая только о том, как ему быстрее сбежать отсюда. Вот сейчас прозвенит звонок и все набросятся на него. Ему нужно быть быстрее них и убежать в укромное место. А если он не успеет? В аудитории примерно двадцать человек, они сразу все начнут насмехаться или по очереди? Кто начнет первым?
Голова шла кругом. Он не чувствует сил, чтобы подняться с места, когда слышит долгожданный звонок. Ноги прикованы к полу, хотя голоса в голове кричат: «беги!»
Все пялятся на него. Он ощущает это, даже сидя спиной к ним.
Он не выдерживает и, наконец, срывается, хватая сумку, бежит прочь из кабинета.
***
Минхо одолевает дикая головная боль, даже несмотря на то, что он не пил спиртное накануне. С горем пополам он все-таки приходит на занятия, отсиживая их только для галочки. Хёнджина нигде не видно, отчего становится вдвойне скучно. Минхо залипает в телефон под партой, пока преподаватель — пожилая женщина — что-то старательно объясняет. Честно, он даже не знает, что это за предмет. Да ему и непринципиально, где жопу просиживать. Перебирая переписки в какаотоке, он думает, кому бы написать, чтобы вечером было чем заняться, ибо сидеть дома совсем осточертело. Пальцы пролистывают диалоги, невольно останавливаясь на одном из них, в котором висит непрочитанное сообщение. Его сообщение. Джисон так и не прочитал его. Он недовольно цокает языком, намереваясь кинуть номер в черный список, но в последний момент останавливается. Он даст ему еще один шанс. А вообще, Минхо может просто найти его в колледже и отчитать за игнор лично. Думается, это отличная идея. Дождавшись окончания пары, он направляется на поиски, хотя абсолютно не понимает, где его искать. Их колледж по истине огромный, а студентов тут толпится больше, чем в семь утра в метро. Единственное, что он знает — это его имя и примерный номер группы. Побродив по коридорам минут пять, ему надоедает, потому что толку от этого никакого. Но тут он замечает двух девушек, которых он, кажется, видел на совместных парах, а значит высока вероятность, что они знают Джисона. Он уверенно направляется к ним. — Девочки, вы не видели Джисона? — Минхо миловидно машет им рукой, располагая к себе. Девочки на секунду опешили. — Хан Джисона? — переспрашивает одна из них, заправляя волосы за ухо. — Именно. — А что? — они гадко хихикают, прикрывая рты. — Не наигрался еще с ним? — В смысле? — Минхо хмурит брови, не понимая сути разговора. — Нам уже рассказали, как весело вы провели время вдвоем. Не ожидали мы, конечно, такого от нашего тихони Джисона, — в их голосе слышны нотки презрения и отвращения. — Ваше-то какое дело до этого, тупицы? — рявкает Минхо, шагая ближе, отчего девочки не на шутку перепугались. — Где он? — Н-не знаем, выбежал куда-то еще на прошлой паре, так и не вернулся. Минхо, даже не взглянув на них, разворачивается и уходит. Вот ведь клуши. Кровь закипает от злости. Так как Минхо не последняя по популярности личность на факультете, слухов о нем ползет не мало. Сначала это было весело, он чувствовал себя знаменитым в каком-то роде, но со временем это начало жутко бесить, особенно когда абсолютно левые люди лезли в его личную жизнь. Хоть он и имеет разгульный образ жизни, это не значит, что каждый имеет право лепетать об этом направо и налево. Он не шут, чтобы развлекать подобных особ. Только теперь он точно не знает, где искать Джисона. Да и зачем он его ищет? Чтобы отругать за игнор? Бред. Он отмахивается, понимая, что изначально зря это затеял. Он не собирается бегать за этим мальчишкой. Вернувшись в свою аудиторию, он садится за парту и опускает голову на руки. А кто им рассказал об этом? Знает только Хёнджин, но ему совершенно не сдалось болтать о таком кому попало. Ради подстраховки Минхо все же пишет ему. кому: принцесса слушай, а ты никому про меня и Джисона не рассказывал? Ник, кстати, записал в телефоне Минхо сам Хёнджин. от: принцесса нет, зачем? Действительно, зачем. Зачем вообще кому-то понадобилось о таком говорить, ведь пассий у Минхо было с десяток, а то и больше. Все привыкли к этому и обсуждать стало просто неинтересно. Что там они говорили? Тихоня? Ну да, и что. Неужели они думают, что самые тихие мальчики и девочки сексом не занимаются? Минхо абсолютно не понятна эта логика. И хочется пару раз головой об стенку ударить таких людей. Они просто его раздражают. Только он и сам Джисон имеют право говорить об их отношениях. Минхо все-таки думает найти его и поговорить, но по большей мере ему наплевать, поэтому он спокойно дожидается окончания пар и двигается к выходу из колледжа, планируя вздремнуть часок, когда вернется домой.***
Джисон снова прячется в туалете, теряя счет времени. Он понимает, что пропустил уже как минимум одну пару, но заставить себя выйти из укромного места не может. Голова жутко пульсирует, а перед глазами в сотый раз проносятся моменты из прошлого: отчим, мерзкие одноклассники, принявшие за свой долг издеваться над замкнутым мальчиком, который не может дать сдачи. Они очень редко били его, даже, скорее, никогда. Был только один раз, когда он посмел ответить что-то хулигану, и тот ударил его в живот. Но вот моральному насилию он подвергался каждый день, а оно куда страшнее физического. Дома отчим по-прежнему странно смотрел на него, а иногда ночью заходил в комнату мальчика, но, постояв с минуту, удалялся. Джисон был готов умереть от страха в такие моменты. Какое-то время ему удавалось жить нормально, почти заблокировав воспоминания о прошлых годах — время, когда он только поступил в колледж. Он не пытался завести друзей, а на все попытки однокурсников сблизиться с ним — отвечал сухо и тут же уходил. И вот когда самый популярный парень факультета сам заговорил с ним, Джисон насторожился. Он убеждал себя, что пора выходить из тени или хотя бы не отталкивать людей, которые идут на контакт. Но это было зря. Эти люди точно такие же, как и в его школе, как и в его семье. Джисон до боли сжимает волосы на голове, стараясь вернуться в реальность. Сидеть на оставшихся парах он не видит смысла, да и нет сил совсем. Сделав три глубоких вдоха, он поднимается с крышки унитаза и медленно отпирает дверь. Он уверен, что за дверью его уже ждут одногруппники. Они все ждут момента, чтобы посмеяться над ним. Но никого не было. Ни за дверью, ни даже вне туалета. Сейчас середина пары — все обыденно слушают преподавателей, учатся или клюют носом. А Джисон направляется в общежитие. Опустив голову, он покидает здание и практически бегом движется в сторону старой обшарпанной многоэтажки. Залетая в свою комнату, как ошпаренный, он запирает дверь и накрывается одеялом, не снимая уличной одежды. Слезы мочат подушку и простынь, а тихие всхлипы, больше похожие на мышиный писк, слабо доносятся из под его укрытия. Он не может издавать громких звуков — вдруг Минхёк или еще некоторые умники услышат и растреплют всему колледжу и об этом. Минхо, зачем… Вопрос вертится на поверхности разума. Глупый вопрос, однако. Он и сам прекрасно понимает, что для Минхо это просто развлечение, ничего серьезного. Но думал ли он когда-нибудь, что для другого человека это может стоить целой жизни?
