Goodbye

Please put me to bed And turn down the light

У Атанасии ладошки очень нежные и тёплые, их не портят мозоли и мелкие царапины. А ещё они очень крошечные, почти детские, но способны они удержать намного больше, что видно людскому взору. Ханма, отдавший свое сердце Атанасии, в этом уверен на все сто. Тогда почему сейчас её ладони такие холодные?

Fold down your hands Give me a sign

У Атанасии глаза небесно-голубые, в них отражаются мириады звёзд, в них соприкасаются глубокий темно–синий океан и бесконечно–светлое небо. Глаза — зеркало души. Очи Атанасии всегда наполнены жизнью, искрятся радостью и добротой, а ещё порой они становятся не по годам взрослыми, повидавшими многое, саму Смерть. Смотришь в них и тонешь. Ханма совсем не против, всеми пушками «за». Когда же еще он, адреналиновый маньяк, сможет найти свою любовь, свою тихую гавань? Тогда почему её глаза сейчас такие пустые?

Put down your lies Lay down next to me

Волосы Атанасии каскадом стекают по миниатюрным плечам жидким золотом. Ханме нравиться зарываться в них носом, вдыхать жасминовый запах, которым пропахла девушка. А ещё волосы у неё невъебенно-шелковистые, густые. Шюджи и вспоминать не хочет, какую сумму тратит Атанасия на средства по уходу за этой золотой кнопой. Сейчас в её волосах распускается алый цветок хиганбаны.

Don't listen when I scream Bury your doubts and fall asleep

Атанасия — ангел, почему-то покинувший родные облака и спустившийся к нему. Не то, чтобы Ханма против этого, ему только в радость находиться рядом с ней, касаться молочной кожи и красть слова лёгким, совсем детским и невинным поцелуем. Атанасия, и вправду, ангел, принадлежащий лишь ему, Ханме, простому смертному. И немножко Вальхалле. Атанасия, почему же ты молчишь? Скажи хоть слово. Улыбнись вновь. Дыши.

Find out, I was just a bad dream

Атанасия — дитя солнца. Сотканная из его ласковых лучей, чьи следы остались на её маленьком теле в виде веснушек, совсем маленьких и незаметных. Их Ханма заметил, когда целовал нежную Атанасию в запястье, чувствуя пульс, и смотрел в её лицо подмечая малейшую деталь — вот она мило покраснела, а в следующую секунду грозно, как она думает, нахмурилась и влепила затрещину. Спасибо, что не арматурой, как произошло с щенком из Тосвы. Ханма пульс Атанасии н е ч у в с т в у е т.

Let the bed sheet Soak up my tears And watch the only way out Disappear

Ханма вообще ничего не чувствует. Только какую-то всепоглощающую пустоту в сердце, что легла тяжёлым грузом на острые плечи Ханмы, от и до отмеченные полосками шрамов. Груз давит и давит, заставляя колени дрожать от напряжения, склоняя к самой земле. К Атанасии. Но Ханма держится — давит в себе клубок ненужных чувств, сглатывает комок в горле и моргает, так часто, что смеяться хочется. Иди плакать. Но Шюджи позволить слезы себе не может. -Чётенько, блять, сдохла. — говорит не дыша, всхлипывая из-за крови, вытекающей из разбитого кем-то носа. В глазах плывёт, а пот и слезы ещё сильнее закрывают обзор. Но Атанасию он видит перед собой очень чётко. Мёртвую, невозможно холодную и мёртвую, Атанасию. Ханма прогибается под собственным весом, все же соприкасаясь с землёй коленями. Его руки беспорядочно шатаются по телу его Ати, пытаясь ещё раз попробовать найти пульс, хотя-бы слабый. И ему кажется, что да, он есть. Ему кажется. Помутненный разум не соображает, лишь вырисовывает ложные картинки, даря надежду. Тоже ложную. Ханме кажется, что Атанасия просто спит и от этого лишь больнее. Живи, пожалуйста, только живи.

Don't tell me why Kiss me goodbye

Ханма не может остановить слезы, крупными и уродливыми каплями падающих с его глаз не то на землю, не то на некогда белую одежду Ати. Шюджи поверить в такой исход не может и отчаянно хочет продолжить искать пульс. Но руки плетью повисли и слушаться не хотят.

For neither ever, nor never Goodbye

Где-то надрывно всхлипывает Дженнет, её ласково прижимает к себе Иджекил. Лукас издал нечеловеческий вопль. Ханма нервно гладит Атанасию по голове.

Neither ever, nor never Goodbye

-Пожалуйста очнись, не оставляй меня одного. Пожалуйста. Если бог есть, помоги мне пожалуйста. Из уст Ханмы, одна за другой, срывается молитва. Но боги, если они есть, немилосердны. Даже к своим подопечным. Ханма умирает вместе с Атанасией. -Ати, пожалуйста, очнись. Это лишь злая шутка, да? Я не разозлюсь, обещаю. Только ответь. Атанасия молчит. Ханма снова остался один.

Neither ever, nor never Goodbye