Давай заключим сделку?

Воскресенье. Позднее утро.

Проснуться было трудно, тело устало, голова болит. Осознание, что это их последний день больно ударяет в сердце. Прощаться с чудищем не хочется, отчаянье разъедает его изнутри. Но Локи смотрит на него ласково, обнимает чутко. На кухне светло, и пахнет кофе, который демону так и не полюбился. Существо целует его в лоб мимолетно, ведет рукой невесомо по щеке. — Я не хочу прощаться, — шепчет расстроенно студент. Существо тепло улыбается. — По-другому нельзя, — тихо отвечает демон. Его поведение изменилось до неузнаваемости, но ощущается так тепло и уютно. Чудище берет его за руки, переплетает пальцы, и смотрит так очаровано. Что-то поменялось, сломалось окончательно. На привычное поведение демона это не похоже. — Что произойдет? — Хмурится студент. — Я тебе не ведьма, чтобы будущее видеть, — существо хмыкает, отпускает руки парня, чтобы они сели за стол. Питер завтракает неохотно, смесь неприятных чувств вызывает тошноту. А может, он просто переголодал. Безнадега удушает, безвыходность вызывает страх. — Ты вырвешь мое сердце? — Пытается угадать студент, мрачно ковыряясь в тарелке. Это неприятно. Неприятно думать об этом, осознавать, что скоро всё закончится. Локи кривится, пожимает плечами. Такой расклад его совсем не радует. Итог сделки в любом случае ему противен. Забрать сердце смертного, или вырвать свое — выбора немного, и оба варианта ужасны до тошноты. Всё ведь всегда было хорошо. Сделки проходили гладко, смертные не отличались друг от друга. Но Питер… он особенный. — Всё зависит от того, разлюбил ли ты, — поджимает печально губы демон. Разобраться в себе и своих чувствах невозможно. Питер совсем себя не понимает. Эмоции горят в грудной клетке, но разобрать их не получается. Он не может ответить. Теряется в себе, не может почувствовать что-то определенное. Все расплывается, давит на рассудок. — Я не знаю, — хрипло звучит голос парня. Он мрачен, смотрит пустым взглядом на тарелку. Плечи поникли и тело ослабло. Локи подходит, кладет ласково руку на плечо студента, второй поднимает его лицо за подбородок. Он смотрит в карие глаза сухо, кривит губы безрадостно. — Значит я не справился, — подводит итоги демон. Но это ведь не так. Удушающей любви к девушке Питер не чувствует, даже не вспоминает о ней так, как раньше. В его глазах отчаянье, печаль. В одно мгновение накатывает осознание, почему демон признает, что не справился, хотя это не так. Это уступок. Признаться себе в этом он не сможет. Локи будет врать себе, что действительно со сделкой не справился. Он не сможет вырвать сердце Паркеру. Что-то расцвело в нём, доселе невиданное. Он будто вновь живой, будто снова может чувствовать, пьянеть. Он словно тонет в карих глазах, и тает от его прикосновений. Кажется, это можно назвать любовью. Может быть. Демон несчастной любви влюбился, и эта любовь не закончится хорошо. Питер не находит времяпровождения лучше, чем лениво валяться в кровати, обнимая своего демона. Чудище льнёт к нему, перебирает волосы. И улыбается так счастливо. Хочется остаться в этом мгновении, обнимать создание так каждый день. Время тянется бесконтрольно, слишком быстро. Момент растягивается, протекает при этом мимолетно и неосознанно. Питер теряется в прикосновениях и ласке. Отчаянье гложет его, нежелание принимать действительность обжигает легкие. Несправедливо. Он заслуживает нормальной любви. Так долго страдал от неразделенной любви, и дальше будет страдать. А он ведь просто хочет быть любимым. Хочет любить и быть рядом, обнимать каждый день, хоть кого-нибудь. Он питает к демону нежность, обнимает ласково. Парень не хочет расставаться, хочет, чтобы чудище было рядом. Хочет слышать каждый день дурацкие шутки, видеть неприличные рисунки в тетрадках и терпеть запах сигарет. Он даже разрешил бы Локи взять того кота, и совсем чуть-чуть ревновал бы к животному. — Как думаешь, есть ли хоть одна параллельная вселенная, где мы вместе и счастливы? — Задает странный вопрос студент. Локи хмыкает безрадостно. — Ты наивен. — По-твоему мы не можем быть счастливы? Даже если в другой жизни? — Поджимает мрачно губы. — Жизнь никогда не будет благосклонна к нам, и неважно вместе мы, или порознь. Мы не получим счастья, о котором ты говоришь. Я даже не удивлюсь, если во всех-всех версиях, один из нас обязательно умрёт раньше, оставив второго страдать в одиночестве. От такого мнения тошно. Хотя скорее, тошно от ломающей ребра изнутри грусти. Отчаянье сводит с ума, безнадежность убивает рассудок. — Я не хочу тебя терять, — сдавленно шепчет студент, обнимая существо крепче. — Нам не суждено быть вместе, — утыкается носом в изгиб шеи чудище. Хочется расплакаться, и щеки горят. Не так он себе представлял конец сделки. — Не расстраивайся ты так, найдешь еще свою любовь. Взаимную и с хорошим концом, — пытается утешить демон. — Не хочу я кого-то там потом найти, я с тобой любви хочу, — ноет студент. — Нет, ты хочешь любви с ней. Я исчезну, и ты снова будешь по ней сохнуть, — безрадостно утверждает существо. Не так уж он и прав. Но разобрать свои чувства и желания Питер не может. Демон же продолжит врать себе и парню, что со своей работой не справился. Так проще. Он сможет с легкостью вырвать свое сердце, только бы Паркер пожил еще немного. Люди смертны, живут недолго. А он уже не помнит, сколько веков существует. Ему надоело, а Питер заслуживает пожить еще немного, даже если не так счастливо. Время подводит, уже скоро будет вечер. Студент боится смотреть на часы. Вдруг им осталось немного. Да и во сколько демон покинет его? В двенадцать, судя по всему. Парня тревожит вопрос, и он его озвучивает. — Я ведь не забуду тебя? — Нет, с чего бы? — Хмурится существо. — Не знаю, я подумал, может это у вас так устроено, — мнется студент. Локи хрипло смеется. — Ты дурак такой, — улыбается ласково чудище. Тепло и уютно. Демон костлявый, но обнимать его приятно. И прикосновения у него холодные, но нежные и ласковые. Локи целует невесомо его ключицу, ведет рукой по телу парня плавно. Он не понимает, почему Питер такой особенный. Почему никто другой не вызывал в нем таких чувств. Сделки всегда проходили просто и так легко. А теперь… он жалеет, что не может изменить исход. — Я разлюбил, ты справился. Моё сердце принадлежит тебе, — сдается студент. Потому что он останется один. Сколько парень себя помнит — он всегда был один. Больше он не справится. В этот раз он не вынесет одиночества. Локи показал ему что-то доселе невиданное, с чем не хочется расставаться и без чего студент больше не выдержит. — Нет, вовсе нет, — настойчиво отрицает демон. — Тебе еще жить да жить, всё у тебя будет. А я устал. — Ты раньше не… — Нет, я обычно справлялся со своими обязанностями, — помогает чудище, когда Питер замолк, не зная, как сформулировать вопрос. Слишком волнительно, и Паркер чувствует, как тянет тугим узлом чувство вины. Время спешит, протекает мимолетно. Страх перед предстоящим поражает рассудок. Вечереет. Питер чувствует необъятное желание остановить время и застрять в этом мгновении. Локи, кажется, что-то рассказывает. Голос у него хриплый и сухой, истории звучат невесело, хотя он старается посмеиваться. Отвлечься не помогает. Солнце село, за окном темно. До двенадцати осталось немного. Отчаянье накатывает с новой силой, и Паркер цепляется за демона, обнимает крепче прежнего. Тот гладит его по волосам, заставляет пойти на кухню и поесть. — Кстати, у тебя в шкафчике была пара бутылок с вином и коньяком, — зачем-то говорит демон. — И? — Ну, их там больше нет, — с непонятной улыбкой признается существо. — Когда ты, блять, успел? — Хмурится возмущенно студент. — Ночами было скучно. Время проходит незаметно. Они, кажется, болтали всё это время. А теперь уже окончательно поздно. Они стоят в середине комнаты, обнимая ласково друг друга. Питер ненавидит прощаться. Особенно навсегда. Локи все еще настаивает, что со своей работой не справился. Перечить ему бесполезно, чудище даже не слушает студента. Поцелуй горчит, оставляет болезненный осадок. Потому что это последний поцелуй. Существо смотрит на него с теплотой, улыбается так искренне. — Даже не смей жалеть об этом, — приказывает чудище. Внутри что-то надламывается, норовит разбиться окончательно. Те страдания от неразделенной любви к Мишель даже близко не похожи на нынешние чувства. Дальнейшая разлука будет терзать его слишком долго. — Ты должен вырвать мне сердце, — настаивает на своем студент. — Оно и так будет мне принадлежать. Улыбка у существа совсем неестественная. Он улыбается через силу, а потом целует Паркера на прощание в лоб. — Приятно было иметь с тобой дело, — разрывает объятия чудище, отходя назад. Мигает лампа в люстре, и кухонный кран подрагивает с хриплыми, истошными звуками. В ногах демона загорается зеленое пламя. Кровь стынет в жилах, и Питеру страшно смотреть на кривую улыбку существа. А тот напрягает когтистую лапу, и резким движением впивается в грудь. И с мерзким хрустом рёбер выдирает сердце. Кровь у демона черная и вязкая, стекает по груди, руке. Чудище слабеет, оседает на одно колено и из последних сил тянет сердце к парню, и улыбается болезненно. Из органа и раны сочится липкая кровь, стекается лениво на пол. Зеленый огонь разгорается, глотает жадно иссохшее до неузнаваемости тело. Кожа его посерела, рвется от сухости. Проступают ярко темные вены, блекнут обычно горящие глаза. В ярком пламени демон иссыхает окончательно. Сгорает плоть, а потом и кости, и чудище осыпается пеплом, оставляет после себя еще бьющееся сердце. Питер пятится, смотрит в ужасе. По животу расползается тошнота. Чужое сердце замирает, сохнет точно так же и будто каменеет. Исчез. Отдал своё сердце и осыпался пеплом. От ужаса подгибаются ноги, дышать трудно. Истерика накатывает внезапно, убивает рассудок. Горячие слезы текут по щекам, выжигают легкие изнутри, блокируя воздух. Парень осаживается на пол опустошенно, зажимает рот рукой. Больно. Больно любить.