твои поцелуи имеют значение.

Джисону нравился шум прибоя. Нравилось смотреть как волны снова и снова атакуют скалы, безнадёжно пытаясь подавить их. Минхо часто приводил его сюда послушать волны и полюбоваться океаном. Джисона многое в океане притягивало. Глубины с неизведанными монстрами, свобода и непостоянность волн. Он чувствовал себя невероятно жалким по сравнению с мировым океаном и это давало ему ощущение желанной меланхолии. Только вот больше всего на свете в своей заветной меланхолии он не хотел видеть Минхо. Потому что он был как луч света, отогревающий всё в мире, но вместе с тем возвращающий все воспоминания и чувства, которые вспарывали кожу изнутри. Джисон любил Минхо и вместе с тем невероятно сильно его ненавидел. Потому что чувствовать себя жалким рядом с Минхо было невозможно, но он чувствовал себя так и даже хуже. Ли всегда обнимал его, ласкал и грел своей улыбкой, никогда не вёлся на его истерики, спокойно воспринимал каждое обзывательство, успокаивал и так искренне любил. Джисону не нравилось чувствовать себя поломанной куклой. Но он таковым и был. Его заветной мечтой было забыть прошедший год как самый страшный сон. Но Минхо одним своим существованием не давал этому случиться. Минхо был тем, кто первый заметил что-то неладное. Он первый поинтересовался у него о самочувствии, и первый кто пришёл на помощь. Минхо тот, кто спас Джисона, и за это Джисон его ненавидит. Потому что шрамы остались, потому что они никогда не заживут, а ещё потому что он каждый миг своего существования будет помнить тот ад, которому его подвергли одноклассники. Чёртова идеальность, которую хотелось сломать. Разбить, точно также как когда-то разбили его. Но он не мог. — Хан-и, посмотри какое солнышко. Сходим сегодня на пляж? — у Минхо голос словно мёд, так приятно ласкает слух. — Я сегодня никуда не хочу. — Хорошо. И всё равно Джисон шёл на пляж и звал Минхо с собой. Ли улыбался всегда-всегда когда встречал его. И Джисону нравилось. Какие бы дела у него не были, какие бы планы он не имел, Минхо всегда приезжал, стоило ему лишь позвонить. — Я люблю тебя, Джисон. — Помолчи. Крики чаек ещё одна вещь, которая нравилась Джисону. — Подожди, — Минхо хватает его за руку, от чего Джисон шипит. — Ты снова это делал? Из под белой рубашки торчали свежие полосы. Врать Минхо никогда не имело смысла. — Да. — Но ты ведь обещал, — у него голос ломается. Джисон лишь пожал плечами и, вырвав свою руку, пошёл ближе к воде. Порой ему хотелось раствориться в ней, так чтобы навсегда исчезнуть и никогда больше не чувствовать боли. Ли Минхо простит ему всё и обязательно залечит ранки. Так было всегда, с тех пор, как они начали встречаться. Наверное, так было ещё с рождения Минхо. Однажды Минхо перестал улыбаться при встрече с ним. В тот день он вообще ни разу не улыбнулся, смотрел только почти живыми глазами и был непривычно молчалив, даже его светлая кожа, как будто посерела. Джисон не придал этому значения, потому что знал, Минхо, если посчитает нужным, сам расскажет. Напоследок во время прощания, Минхо на ухо прошептал: — Я люблю тебя. Он говорил это множество раз, но впервые в его голосе было столько отчаяния. Джисон только кивнул ему и закрыл дверь. На следующее утро Минхо не пришёл. Он всегда приходил в одно и тоже время несмотря ни на что. Но в этот раз в квартире Джисона утром было премерзко тихо. Он ждал его. Весь день он провалялся в кровати, ожидая звонка в дверь. Но никто так и не позвонил. Вечером Джисона окатило осознание. Он спешно оделся и побежал на пляж. Океан впервые не издавал никаких звуков и был так спокоен. Чайки словно испарились, а волны, что бились о скалы, словно сдались. Джисон поднялся на самую большую скалу, к которой вела тропинка с пляжа, и только тогда ощутил как абсолютно весь мир затих. На зелёной траве стояли любимые кроссовки Минхо. И с этого момента Минхо был с Джисоном везде и постоянно: во снах, в кровати, в шкафу, в ванной. Его голосом говорил океан, его смехом кричали чайки, его шёпотом ветер шевелил листву. — Я тебе в любви признавался? — мягкий медовый голос – сплошная патока. — Признавался, — шёпотом отвечает Джисон, — Я устал, — глотая ком в горле. Слёзы душат. Ведь он всё прекрасно понимает. — Ты для меня дороже всего на свете, — и в этом столько искренности. — УХОДИ. — Почему ты не смотришь на меня? — голос Минхо пропитан беспокойством. — УХОДИ. — Чего ты хочешь? — Я хочу умереть. Джисон поднимает голову и впервые видит как Минхо плачет. Это было настолько больно видеть, что Джисон забыл как дышать. — Прошу, не надо, — Минхо присаживается на корточки, прямо перед его лицом и целует в лоб нежно-нежно. Но Джисон не чувствует. — А как же ты? Джисон не может без него, потому что без него ещё больнее чем когда-либо. — Я буду ждать. Минхо бросился в море и исчез из жизни Джисона как мираж, как морская пена. И исчез во второй раз спустя четыре года —когда Джисон решил, что будет жить для него. С тех самых пор Джисон приходит к океану в надежде ещё раз встретиться с ним, слышит, как Минхо счастливо смеётся, и плачет.