dorks

— Ты дура, — Кайла говорит тихо, но с открытой злобой и неприязнью в голосе. — А ты ещё большая дура, раз до сих пор за мной бегаешь, — Эрика ухмыляется, пожимая плечами. Кайла не спорит, вместо ответа ещё сильнее хмурится и отворачивается. Действительно, наверное она та ещё дура. Дура, что до сих пор не послала эту самодовольную паразитку, портящую ей жизнь. Вернее, послать-то послала, и причём не один раз, но как-то так всегда получается, что в итоге они все равно каждый вечер воскресенья оказываются вместе на этой заброшенной заправке, где последние десять минут так бурно обменивались любезностями. Брофловски совсем не врала, когда говорила, что ненавидит её. Она не соврала, сказав это Эрике в прошлую пятницу, когда та расстегнула ей лифчик в школьной столовой, на виду у всех. Она была совершенно искренней, когда залепила ей пощёчину в среду, после того как та грубо поцеловала Кайлу на глазах у по-уши влюблённой в Картман Марджорин, доведя беднягу до слез. Она была вполне серьёзна, говоря, чтобы Эрика больше никогда не подходила к ней, когда та хвасталась новой наколкой свастики на левой лопатке. Кайла ненавидела эту девушку и совсем не стеснялась говорить ей об этом. — Ну чего ты дуешься? Неужели на дуру обиделась? — берцы неприятно заскрепели в тон её не менее противному скрипучему голосу, когда Картман направилась в сторону Кайлы. Та уже успела усесться в пыльный угол и всем видом показывала, что к разговору не расположена. — Отвали, я думаю, — девушка сильнее обнимает колени, сминая ткань длинной юбки. — Обо мне? — от этих слов Кайла вздрагивает, внутри все как-будто холодеет. Она опять была права. Кайла в принципе уже полгода ни о ком и ни о чем не думала, если это не было как-то связано с Эрикой. И это раздражало. Было тяжело признаться самой себе в том, что она мало того что в принципе зависима, так ещё и зависима от кого-то, кто до рвотных позывов ей противна. Было мерзко ловить саму себя на мыслях об Эрике, мать её, Картман, во время мастурбации. Было мерзко осознавать, что на общих занятиях по биологии мысли занимали вовсе не нуклеиновые кислоты, а пухлые обветренные губы соседки по парте. Кайла не знала кого из них двоих она ненавидит сильнее: нацистскую высокомерную сволочь или ту, кто тайком на эту сволочь слюни пускала, при этом все отрицая? Картман садится рядом. Не так близко, как могла бы, и это слегка удивило. Обычно она не стеснялась врываться в чужое личное пространство, особенно в личное пространство Кайлы, которое уже и личным язык назвать не поворачивался. Колена легко касается пухлая ладонь, облаченная в чёрные перчатки без пальцев. Поняв, что её не отталкивают, девушка не спеша, круговыми движениями начинает поглаживать худую ногу. Кайла неохотно, но все же поворачивается в сторону вынужденной собеседницы. Зелёные глаза, частично скрытые за темно-рыжими кудрями, уже не горят такой злобой, как раньше. Эрика невольно улыбается, заметив это. — Мне свести татуировку? — услышав это, у Кайлы округляются глаза. Но отвечать она не спешит, — Или ты хочешь, чтобы я извинилась перед Марджорин? Боже, да чего ты так над ней трясешься, она уже не маленькая, и так давно должна была понять, что в ней я не заинтересована, — Кайла все ещё молит, наблюдая за слегка нервничающей Эрикой. Те, кто плохо знали Картман и не заметили бы, что та напряглась. Она всегда легко скрывала эмоции, предпочитая лишний раз не афишировать свои слабости перед кем-то. Но к счастью или несчастью, Кайла хорошо знает Эрику, даже слишком хорошо. Она сразу замечает любые изменения в мимике и в языке жестов своей обсессии. И сейчас та явно волновалась. И причиной волнений была никто иная как сама Кайла. — Блять, жидовка, не испытывай моё терпение! — неожиданно рявкает Картман, ударяя кулаком доску на которой сама же и сидит, — Что, чёрт возьми, тебя расстроило? Кайла устало выдыхает. Эрика, успокоившись так же быстро, как и разозлилась, внимательно смотрит на неё. Кайла встает, отряхивая юбку от пыли, после чего опускает взгляд на старую не-добрую знакомую. — Кто тут ещё за кем бегает, Картман, — Эрика ждала явно не такой ответ, так что продолжает вопрошать взглядом, смешно сморщив курносый нос. Постояв ещё пару секунд, Кайла плюхается на колени к Эрике. Та мгновенно обхватывает её за талию и прижимает как можно ближе к себе. Брофловски думает, что со стороны они, наверное, выглядят забавно: рослая и худощавая Кайла, не знающая куда деть свои ноги, сплетенная в нелепых объятиях с наоборот низенькой и толстой Эрикой. Представив это, девушка прыскает. — И все же, ты большая дура чем я, — скалится Кайла. — Ну лаадно. До моей придурошности тебе и правда ещё ой как далеко, — мурлыкает Картман, перед тем как утянуть партнершу в их первый нежный поцелуй.