Солнце Зоны

Конец сентября 1996 г.

ЧЗО, где-то на границе двух секторов

      «Чмафф, чмафф…» — с хищным плотоядным чавканьем босые (старые резиновые сапоги потерялись где-то далеко позади) ноги почти по колено погружаются в топкую осеннюю грязь. Каждый шаг — неимоверный труд, и кажется: вот сейчас, на очередном «чавке» силы совсем оставят её. Упадёт она в эту жирную болотную жижу, и лет так через тысячу археологов далёкого светлого будущего… или, там, торфоразработчиков… ожидает сенсационная находка.       Окружающее её тёмное настоящее мрачно и многообещающе булькало зловонными болотными газами, зыбко колыхалось прикрытыми безобидной растительностью страшными бездонными топями, злорадно щерилось осклизлыми гнилыми выворотнями. Каждый неверный шаг — это шаг к смерти.       Но уроженке ли белорусского Полесья бояться местных болот? Болота — дело привычное… хоть и бесспорно коварное. Просто смотри внимательнее, куда идёшь, и по привычным с детства приметам понимай, куда ногу ставить и в каком месте на слегу опираться.       Смерть — куда более осязаемая и очень даже гарантированная — осталась позади. И как быстро она пойдёт по ещё не остывшему следу — вопрос исключительно времени и… людской сообразительности и упёртости.       …Похоже, с тех самых пор, как Куприн написал свою «Олесю», в Полесье мало что изменилось в мировоззрении людей. И даже сейчас, в конце просвещённого двадцатого века, их хлебом не корми — дай под визг осатанелой толпы и треск горящих костров линчевать какую-нибудь очередную, назначенную Мировым Злом, ведьму.       Нынешние жители Полесья охотились не на ведьм. Просвещённый век всё же внёс свои коррективы, и теперь в Полесье, отравленном дыханием аномальной Чернобыльской Зоны, охотились на мутантов.       Женщина лет сорока — сорока пяти с усилием вытянула ногу из жадной чёрной няши. Там, впереди — уже видно в просвете чахлых болотных деревцев — матёрая суша, ещё немного — и она будет в безопасности… ну, почти. Лишь бы только смерть, в очередной раз сорвавшая её с насиженного места, не вздумала пуститься в погоню.       Ну, или хотя бы опоздала схватить.       Как в прошлый раз. И в позапрошлый. И…       «Зона… Мать Зона… Ты изменила меня, ты дала мне иную жизнь… И ты же всё это время оберегала меня от врагов и гибели. Убереги и сейчас. Если я всё ещё нужна тебе для чего-то — спаси меня! Выведи в безопасное место!.. »       Вибриссы — длинные волнистые жгутики, отросшие на её голове взамен выпавших несколько лет назад от радиации волос — покалывало. Верный признак того, что где-то поблизости находилось радиоактивное пятно.       Беглянка с сожалением покачала головой и тихо, рвано вздохнула: после такого сумасшедшего забега по лесам и болотам подзарядиться живительной энергией ей сейчас не помешало бы. Но… ползать в поисках очага по зыбучим топям и с вероятной погоней на хвосте?.. Она ещё не выжила из ума!       «Вперёд. Надо идти вперёд. Чем дальше я уйду — тем больше у меня шансов спастись. Эти пришлые вряд ли полезут ловить меня по болотам — они не знают троп. А местные… Хочется надеяться, что может быть ещё у кого-то из них проснётся совесть, и они, наконец, оставят меня в покое!..»

Сектор «Полесье» Тайная база группировки «Новый Мир». За пару суток до этого.

      — Чисто, Флагман! — боец в чёрном комбинезоне с красными вставками на бронежилете коротко козырнул своему командиру. — Все здесь, никто не ушёл!       — Хорошо, Арни. С нашей стороны потери есть?       — Пару местных зацепило, но несерьёзно.       Флагман кивнул и с плохо скрытым удовлетворением окинул взглядом поле недавнего сражения. Секретная база местной экстремистской секты была зачищена, а её обитатели вырезаны все до единого. Квады как всегда сработали грамотно, да и «ополчение» из местных же самосёлов и сталкеров вело себя на удивление толково, под ногами не путалось и оказалось неплохим подспорьем в бою.       Видимо, слишком глубоко сидели у них в печёнках эти грёбаные сектанты!       …Когда Флагман получил от вышестоящего командования «Долга» приказ оставить базу мобильному отряду «Чёрная рота» и выдвинуться всем подразделением по заданным координатам в соседний, недавно открывшийся на белорусской стороне Зоны сектор «Полесье», чтобы закрепиться там и основать новую базу, он даже предположить не мог, что им просто сходу придётся встрять в местные кровавые разборки, что длились в секторе (если верить местным самосёлам и промышлявшим там вольным сталкерам) уже не один год.       Поначалу их отряд был встречен обитателями сектора, мягко говоря, настороженно. Но всё разом переменилось, стоило кому-то из бывалых сталкеров признать в них представителей широко известной во многих секторах Зоны группировки непримиримых борцов с аномальными порождениями и чересчур оборзевшим криминалитетом. После этого на долговцев местные смотрели уже как на долгожданных спасителей и избавителей.       А дело тут было вот в чём.       Религиозно-криминальная группировка «Новый Мир» — опять же, если верить местным селянам — обосновалась в этих лесах после приснопамятного взрыва в восемьдесят шестом. Костяк её составили беглые зэки из оказавшегося в зоне заражения и подлежащего не то эвакуации, не то и вовсе ликвидации одного из местных ЛТП. Поначалу они сидели на болотах тихо, как мыши, и никак не проявляли себя, справедливо боясь репрессий со стороны работающих здесь эвакуаторов и представителей властей. Но потом, когда образовалась Зона, а власть ушла из этих краёв, осмелевшие и почуявшие, что пришло их время, беглецы вышли из подполья и объявили этой властью себя.       Группировка, а впоследствии — и секта укрепилась на одном из уединённых хуторов среди непролазных болот, превратив его в неприступную крепость, и стала наводить в секторе свои порядки. Она объявила Зону своей территорией и обложила данью остальных немногочисленных местных самосёлов, а затем — и начавших просачиваться в сектор вольных сталкеров. И вскоре её боевики стали настоящим бедствием для всех, кто приходил сюда и не проникался идеями новомировцев. Словно злобные болотные духи появлялись они то тут, то там, сея смерть и разор всем, кто не хотел признавать их власть над собой. Появлялись ниоткуда — а потом так же бесследно пропадали в болотном тумане, уходя на свою базу. Иногда они захватывали и утаскивали с собой пленников. Живыми тех бедолаг уже больше никто не видел, но периодически на самых видных местах появлялись устрашающие инсталляции в виде истерзанных до неузнаваемости тел или отрубленных голов на кольях. Таким недвусмысленным образом новомировцы напоминали местным, кто здесь главный волк в лесу.       Местоположение сектантского логова, в общем-то, было известно самосёлам — здешним уроженцам, имевшим за плечами опыт лесовиков, а кое-кто даже — и партизан. Но слишком малочисленны, слишком разобщены, а то и запуганы были селяне — чтобы справиться с разбойниками своими силами. И только потому сектанты были практически неуязвимы.       Обо всём этом поведали внезапно объявившимся в «Полесье» долговцам самосёлы. И попросили помощи в искоренении загнездившегося на болотах зла.       И вот, совместными усилиями банда головорезов, несколько лет державшая в страхе целый сектор, была, наконец, уничтожена!       Флагман ещё раз оглядел территорию разрушенной базы. Неплохое, в общем-то, место, да и в самом деле неприступное. Без знания местности хрен пролезешь! Взять базу удалось исключительно благодаря колоссальной самонадеянности новомировцев, привыкших к собственной безнаказанности и уверенных, что против них здесь некому бороться. С помощью местных проводников объединённая «армия возмездия» сумела без потерь преодолеть болота и аномальные поля и скрытно подобраться к берлоге ничего не подозревающих сектантов.       Теперь же трупы членов группировки валялись по всей территории базы. Эпоха террора и беспредела в секторе закончилась.       — Соберите оружие и всё ценное, что сумеете найти! — приказал своим Флагман. — Трупы — в болото, там этим нелюдям — самое место!       При зачистке базы у большей части убитых сектантов обнаружились разнообразные внешние признаки мутаций. И это только укрепило убеждённость долговцев, что они оказались в этом секторе в самое нужное время и на своём месте.       — Флагман, это Клаус! — ожила рация. — Тут у кое-кого из местных важная информация появилась. Ща подойдём!       Квад разведки работал за периметром базы, вместе с проводниками проверяя, не ушёл ли кто из недобитков. Через пару минут Клаус подошёл к командиру в сопровождении одного из местных вольников.       — Тут не все! — кивнул тот на трупы сектантов, которые порядка ради сперва решили стащить в одно место, а уж потом притопить. — Одного не хватает. Вернее — одной.       И пояснил, видя заинтересованную реакцию командира долговцев:       — Медичка ихняя… То есть, ну, как — медичка… Знахарка местная, травками всякими тут занималась, лечила всех… и этих уродов тоже, ага. Говорят, сперва-то она на хуторе жила, местные тоже к ней все лечиться ходили. А потом оказалось, что она — мутантка. И вот как всплыло это всё про неё — тут-то она и дала дёру. К этим вот… — кивок на убитых. — Видимо, они же её и подослали поначалу, чтоб шпионила, а как спалилась — так тут же к своим под крылышко и удрала.       — И где сейчас может быть эта… особа? — сдержанно поинтересовался Флагман, чувствуя лёгкую досаду от вскрывшегося факта, что упустил врага. — Среди убитых её точно нет? Может, сбежала под шумок или спряталась?       — Да не могло её тут быть, — отмахнулся сталкер. — Не так давно у нас тут ходили слухи, что уроды её то ли выгнали из своей шарашки, то ли вообще прибить пытались — да не добили… В общем, такое «жу-жу» среди народа ходит, что откололась она от них. Кто-то даже пару-тройку раз её потом видел в районе заброшенной подстанции. Видать, там теперь и обитает. Так что, мужики, не всех вы тут уродов зачистили.       — А она точно мутантка?       — Самая, что ни есть! Правда, уродства свои она мастерски под одеждой ховает, но точно вам говорю, мужики: нелюдь она! У неё на голове с обеих сторон… — сталкер изобразил растопыренными пальцами, — …рога. И на спине — как хребет у ящера. А вместо волос — реальные щупла растут, мужики! Как у горгоны Медузы, только без змеиных морд.       — Ну ни хера се… — присвистнул Клаус. — И как это мы проморгали такое… чудо-юдо?..       — Так под одеждой-то не видать, что она там прячет, — ответил сталкер. — С виду ведь — баба, как баба, а на деле…       — Говоришь, у подстанции её видели?.. — перебил Флагман. — Арни!       Командир разведквада вырос, как из-под земли.       — Собирай свою команду, бери проводника и выдвигайся к этой самой подстанции. Проверь, что там за Медуза Горгона такая обитает. Действуй по обстановке, но если что — стреляй на поражение.       — Есть! — козырнул Арни и сделал знак Клаусу: свистать всех наверх!       Флагман проводил взглядом недобро сузившихся глаз группу, волокущую в болото выкорчеванный массивный столб со вбитыми кандалами на длинной ржавой цепи. Нижняя часть столба была густо заляпана бурым.       — Мы в этом секторе, полагаю, надолго. Так что всяких недобитых мутантов нам тут и нахер не надо! — жёстко и холодно сказал он.

Чуть позже

      — Ядзя!!! — окрик застал врасплох. Вздрогнув, стоящая у разбитой бетонной коробки бывшей подстанции женщина выронила старое дырявое покрывало, найденное в одном из заброшенных домов. Как раз она решала, к чему его можно будет приспособить в её нынешнем более чем скудном обзаведении.       Из кустов на краю просеки выломилась массивная фигура в выгоревшей брезентухе и, махнув рукой, чуть ли не бегом направилась к ней.       Травница Евгения или, по-местному — Ядзя, снова вздрогнула и попятилась прочь.       — Не бойся, это я, Хомяк!       Ядзя остановилась и с сомнением и настороженностью уставилась на неожиданного визитёра. С тех пор, как местные едва не линчевали её в собственном (точнее — родительском) доме, узнав, что она мутантка, доверия к людям у неё очень сильно поубавилось. А с тех пор, как приютившая её, было, секта, наполовину состоящая из таких же, как она, мутантов, изгнала её, перед этим подвергнув унижениям и издевательствам и едва не довершив попытку местных прикончить — так доверие исчезло и вовсе.       Но этого человека она знала в достаточной степени, чтобы сразу же не кинуться от него наутёк, не разбирая дороги.       Хомяк учил её штопать раны. Точнее — это она училась на нём. Не имея медицинского образования и практического опыта, Ядзя постигала науку лечения людей методом проб и ошибок (к счастью, не смертельных), начав с, как она выражалась, «аномальной фитотерапии и экспериментального зельеварения». Не сумев в начале девяностых спасти от лучевой болезни своих родителей, после их смерти она с каким-то нездоровым упорством маньяка бросилась в дебри народного траволечения и знахарства. Спасать других, чужих ей, людей от смерти — теперь это была её главная цель жизни и первостепенная задача.       Раз уж она не сумела спасти людей, самых ей дорогих.       В восемьдесят шестом, когда случилась катастрофа на ЧАЭС, Ядзя всеми правдами и неправдами сумела пробиться за оцепление, чтобы выяснить, почему среди эвакуированных нет её родителей. Паспорт с местной пропиской, а главное — удостоверение члена добровольного Общества Красного Креста и Полумесяца УССР помогли ей в этом.       Родители, как выяснилось, решили остаться на родной земле, невзирая на все трудности и опасности, что им это несло. И, недолго думая, Ядзя осталась тоже. На менее заражённой белорусской стороне Зоны с этим было немного проще.       Членский билет Красного Креста давал ей официальное право находиться здесь Сотрудники и волонтёры этой организации работали в Зоне, помогая властям эвакуировать население, организовывали санитарно-медицинские посты, проводили разъяснительную работу, доставляли и распределяли незаражённую воду и еду, оказывали медпомощь. Каждый, кто носил знаменитую во всём мире эмблему организации, даже не имеющий медобразования, был сейчас нужен и важен. И Ядзя целыми днями пропадала в пикетах, оказывая посильную помощь медперсоналу и… попутно невольно набираясь новых знаний и навыков.       Они пригодились ей, когда несколько лет спустя её родители стали с пугающей быстротой угасать от лучевой болезни. И они же стали востребованы потом, когда такие же уклонившиеся от эвакуации, или вернувшиеся на родную землю самосёлы, а за ними — и хлынувшие (после образования Зоны) в сектор искатели приключений и наживы, потянулись к новоявленной «фельдшерице» со своими хворями и болячками.       Так бывшая сотрудница припятского ДК «Энергетик», руководительница детской студии художественного творчества переквалифицировалась в деревенского участкового врача. Единственного на весь сектор.       До встречи с вольным сталкером Хомяком Ядзя не рисковала заниматься серьёзными ранениями и вообще старалась избегать всех случаев, связанных с хирургией. Ей попросту не хватало квалификации, навыков и банальной смелости и хладнокровия. И она это очень чётко понимала.       Но Хомяк, можно сказать, поставил её перед фактом, вынудив взяться за ту область медицины, в сторону которой она до этого боялась даже дышать. И всё то время, пока Ядзя неумело орудовала кривой иглой в дрожащих пальцах и ежеминутно стискивала зубы, чтобы не хлопнуться в обморок от вида зияющей рваной раны на его бедре, подбадривал её — когда шуткой, когда ехидной подначкой, а когда и ядрёным матерком.       …Кажется, та операция, стоившая им обоим изрядного количества нервных клеток, сблизила их гораздо сильнее, чем им казалось.       Хомяк был в рейде в ту ночь, когда ей пришлось, бросив всё, бежать из подожжённого родного дома в никуда, спасаясь от расправы обозлённых на мутантов и уже не разбирающих, кто прав, кто виноват, жителей деревни. А после их дороги больше не пересекались.       И вот теперь он свалился ей, как снег на голову, да ещё и явно с каким-то важным известием.       — Так! — сталкер прошёлся стремительным и жёстким взглядом по замершей перед ним испуганной и настороженной женщине. — Быстро хватай, что там у тебя есть самое ценное — и ходу отсюда! У тебя мало времени!       — Что происходит?..       — Про долгарей слыхала, которые недавно из соседнего сектора к нам пробились? — Ядзя мотнула головой, не сводя с него глаз. — А чем вообще «Долг» промышляет ты в курсе? — кивок. — Так вот. Сейчас кореш по рации передал, что эти долгари вот буквально только что раскатали базу твоих… короче, трындец настал новомировцам! — глаза травницы расширились в ещё большем изумлении. — И какая-то крыса из вольных настучала им, что зачистили они не всех. Что есть ещё одна… особа, которую они прощёлкали клювом. Как думаешь, куда эти истребители мутантов пойдут после такого интересного сообщения?       — Но… я же… не… — растерялась травница.       — Яська не тупи!!! — рявкнул сталкер. — Группа по твоему захвату и ликвидации уже выдвинулась, но у тебя ещё есть фора. Им сейчас перебираться обратно через болота, потом до твоей будки топать… Пока то, сё… Так что ноги в руки — и бегом отсюда!       — Но мне же… некуда идти… Я же… — в глазах женщины показались слёзы бессилия и обречённости.       — Бля… — непечатно выразился сталкер и на короткий миг задумался. А потом вдруг резко просветлел лицом и выхватил из кармана оклеенную с обеих сторон прозрачным скотчем карту сектора. — Так! Гляди сюда! Долгари пришли с этого направления, — он ткнул пальцем. — Значит, там есть проход в другой сектор. А, судя по тому, что я тут слышал, пришли они надолго, и возвращаться обратно пока не собираются. Смекаешь, в чём суть? Раз они ушли оттуда — то ты можешь уйти туда! Где их уже нет, и где тебя никто не знает! Ты местная, дорогу, думаю, найдёшь. Да и Зона, чай, подсобит — ты ж ей, полагаю, всяко не чужая!       Хомяк подмигнул и тут же быстро огляделся вокруг.       — Время, Яська, время! — жёстко напомнил он. — Собирай манатки, бля, убьют же нахер!       — Да нечего мне собирать!.. — в отчаянии взвыла Ядзя. Она метнулась внутрь погрызенного временем и непогодой домика подстанции и почти тут же вернулась с тощим сидором в руках. — Вот… всё, что есть… Записи, рецепты, кое-что из снадобий…       — М-да, негусто, — крякнул сталкер. — На вот тогда… — он рванул завязки рюкзака и выудил непочатую упаковку армейского сухпайка. — Как ведь знал, что так получится! Держи, по любому пригодится, своей-то жратвы у тебя же стопудово нет!       — Спасибо… — Ядзя благодарно опустила глаза и быстро спрятала ценный подарок в мешок       — А теперь — ходу отсюда! — велел Хомяк. — Если что — скажу, что я тебя не видел.       Ядзя кивнула и метнулась в сторону зарослей. Но у самого края просеки вдруг остановилась.       — Хомяк, — негромко окликнула она. — Почему ты помогаешь мне? Я же… нелюдь! Уродка!       — Дура ты, Яська, а не уродка, — усмехнулся сталкер. И, вдруг резко посерьёзнев, жёстко отрубил: — Ты — медик! И весьма толковый… несмотря на все твои обмороки. Да и человек хороший, отзывчивый — хоть и мутантка. Ну и… — мужчина запнулся, — я просто знаю, что ты тут ни при чём. На тебя просто повесили всех собак, какие ни есть. А это неправильно! И… так, ладно, хорош трындеть!.. Что я ещё забыл?.. А, вот! Ксиву свою краснокрестовую, надеюсь, ещё не пролюбила?       — Нет…       — Береги её. Это твоя защита, когда в другом секторе с властями столкнёшься. Используй её на всю катушку. Поняла?       — Да…       — Лады. Ну, тогда давай, вали уже отсюда… порождение ты наше. Чистой тебе дороги. Даст Зона — может, ещё и свидимся!       — Пусть она будет добра к тебе. Спасибо, Хомяк!       Кусты на миг расступились и снова сомкнулись за спиной нырнувшей в чащу беглянки.       …Явившийся на это место спустя часа полтора разведывательно-карательный квад «Долга» вернулся в деревню ни с чем. Недобитая мутантка как сквозь землю провалилась.       Пытались долговцы её найти и захватить или уничтожить — история об этом умалчивает. В секторе «Полесье» с тех пор мало кто вспоминал травницу-мутантку Ядзю. А если и вспоминали, то смущённо прятали глаза: после её исчезновения оказалось, что люди сами себя лишили умелого и самоотверженного медика, готового днями и ночами просиживать у коек больных и раненых, чтобы только вернуть их к жизни.       И когда в секторе вспыхнула какая-то неизвестная мутировавшая зараза, острую нехватку разбирающегося в аномальной народной медицине специалиста ощутили все без исключения. Даже профессиональные, квалифицированные медики «Долга».       Но травница Ядзя, которая могла бы помочь жителям сектора справиться с новой бедой, сгинула бесследно. И в этом, как ни крути, были виноваты они сами.       А Зона никогда не прощала ни вероломства, ни предательства.       Зона и ответила.