Любитель острых ощущений

- Я хочу, чтобы ты рассказал мне о своих снах, - сказал мужчина в очках, сидящий напротив в кресле. Рядом со мной сидит Джи, и они оба впиваются в меня своими взглядами. Боже! Мало того, что я переживал все эти сны, так теперь еще нужно снова все вспоминать и рассказывать?! Черт! Вот дерьмо. Мне ж придется это делать, иначе смысла приходить к этому гребаному психологу никакого не было. - Фрэнк, ты слышишь, что я тебя прошу? - ох, видимо, я задумался немного дольше, чем следовало. Я кивнул и вздохнул. - Да, да, слышу... - Расскажи мне, что именно тебе снится? Я скрепил пальцы на руках в замок. Ничего себе! У меня даже ладони вспотели. Я ведь еще не начал говорить. Я посмотрел на Джерарда. Он спокойно сидит в ожидании того, что я скажу. Естественно, я же ему никогда не вдавался в подробности о том, что мне снится. Единственное, что он знает, так это то, что он главный персонаж всех моих кошмаров. - Мне снится Джерард. Только это не очень приятные сны, как вы уже поняли. - Расскажи больше. Опиши их, что ты чувствуешь при этом, - как же я не люблю этот внимательный и пристальный взгляд, которым смотрят на меня психологи. Они будто видят меня и мою душу насквозь. Я начал теребить пальцами край своей футболки. Мне нужно чем-нибудь занять руки. - Каждый раз я вижу, как он умирает. В некоторых случаях я убиваю его. - Хорошо, продолжай. Я опустил голову вниз, наблюдая за своими пальцами. Пока я это рассказываю, не хочется смотреть на Джи и тем более на мужика, что меня допрашивает. - Я за последнее время увидел во сне столько вариантов его смерти, что становится плохо. Это... Во сне все такое реальное и настоящее. Каждый раз я верю в то, что он умер и в то, что чувствую. Каждый раз я переживаю его смерть, снова и снова, а хуже всего это не то, когда он умирает по какой-либо причине, а когда я сам его убиваю. Как я расстреливаю его, пытаюсь задушить, как до самой рукоятки всаживаю нож прямо в грудь или в живот, и при этом чувствую, что должен убить его. Такое чувство, что я не владею собой, словно я чей-то раб и моим сознанием управляют. Я убиваю его, мучаю, и, когда в его глазах исчезает жизнь, я словно оживаю и осознаю то, что сделал. Тогда я чувствую невыносимую боль и страдания. Я... Я не знаю, как это можно описать, но это кажется таким реальным, настоящим и до жути ужасным, что после этого я просыпаюсь, - я замолчал и только сейчас заметил, как сильно сжимаю пальцами край футболки, как руки сильно вспотели и начали слегка трястись. Даже говорить об этом трудно. Я не поднял взгляда на Джерарда и не сделаю этого, пока не закончу говорить. - Фрэнк, пожалуйста, не останавливайся. Я тяжело вздохнул и отпустил футболку, чтобы не мять ее еще больше. - Не так давно у меня начались небольшие видения, ну или галлюцинации. Я не знаю, что именно... - Расскажи о них. Меня начинает раздражать спокойный голос психолога и одно и то же его "расскажи мне", "не останавливайся", бла бла бла. Хочу поскорее уйти отсюда. - Один раз я пошел в душ. Я мылся, стоял под теплой водой, закрыв при этом глаза, а потом открыл их и впервые это произошло. Передо мной возникла такая галлюцинация. Напротив меня стоял Джерард, весь в крови, и вода в душе была вся красная. Она омывала мое тело, а он стоял, растянувшись в злобной ухмылочке. Я тогда очень испугался и от неожиданности дернулся. Я хотел уйти, попятился назад, но поскользнулся и упал, ударившись головой о стену. В эту же секунду все исчезло. - Ты никогда не говорил об этом! - сказал Джи, и я все-таки поднял голову и взглянул на него. Он выглядит встревожено. - Фрэнк, прошу тебя, продолжай. Вы потом обсудите это наедине, а сейчас не будем тратить наше драгоценное время, которое и так уже на исходе. - Да, - я задержал взгляд на Джи, и снова опустил голову, разглядывая узоры на ковре и глядя перед собой. - Вчера, когда мы ехали на машине, произошло нечто похожее. Мы проезжали по той улице, где его подстрелили, и я словно увидел это. Ну, знаете, словно видел все происходящее со стороны. Видел его и себя. А самое странное было то, что когда я в моем видении бросился под нашу машину, где находился - попросил остановиться. Я понимал, что меня там нет и меня никто не собьет, но это было так... Так странно... - я посмотрел на психолога. Он что-то пометил в своем блокноте и, закинув ногу на ногу, посмотрел на меня. Я мельком взглянул на Джи. Он так странно смотрит на меня... О чем он сейчас думает? - Замечательно. - Не вижу тут ничего замечательного, - вмешался Джи. - Я хотел сказать хорошо, что он рассказал мне об этом, - Джи кивнул. - Что ж, Фрэнк, думаю нам с тобой нужно чаще видеться. О неееет, снова частые походы к психологу, все эти разговорчики, его постоянные вопросики и этот раздражающий голос! Ну пошто жизнь такая дерьмовая у меня получилась! - Вы хоть скажете, что с ним? - Это довольно распространено у людей, которые пережили очень сильный стресс и шоковое состояние. Обычно это люди, которые оказались на волосок от смерти или практически потерявшие кого-то, которые чуть не лишились того, что им действительно дорого. Есть и другие случаи, конечно, но эти причины самые распространенные. Ну, а в вашем случае подходят даже два этих варианта. Я хочу вот что сказать. Фрэнк, с тобой все будет хорошо. Это проходит со временем. Пережив нечто подобное, что вызвало у тебя бурю эмоций, организму нужно время, чтобы прийти в себя после шокового состояния. Ты все еще находишься в этом состоянии. Ты напряжен, слишком много думаешь об этом, из твоей головы не исчезают картинки тех сцен, не так ли? Твои кошмары - как бы побочный эффект. - И что нужно сделать, чтобы ему стало лучше, желательно побыстрее? - спросил Джи. - Пусть пьет эти таблетки три раза в день и ходит ко мне на прием. Я уверен, скоро все будет отлично, - написав что-то на бумажке, сказал психолог и протянул ее Джерарду. Он взял ее и прочитал то, что там написано. – А с тобой, Джерард, думаю, мне уже нечего обсуждать. Мне кажется, ты справился со своими проблемами, и я рад, что смог помочь. - Хорошо, спасибо. Идем, Фрэнк, - он встал, и я тоже поднялся. Мы вышли на улицу, сели в машину и никто не произнес ни слова. Он завел мотор, но не собирается ехать. Он о чем-то задумался, а потом посмотрел на меня. - Почему ты не рассказывал мне об этом? - О чем именно? - Не строй из себя дурачка. Ты знаешь, что я имею ввиду все, о чем ты сейчас говорил. Ты ведь мог рассказать мне, высказаться, поговорить со мной, в конце концов! Почему его это так беспокоит? Неужели он обижен из-за того, что я не рассказывал ему всего этого? Я просто не хотел нагружать его лишними проблемами. Хотелось, чтобы хоть у кого-нибудь из нас остался здоровый сон и здравый ум. - Я… - он пристально смотрит на меня, ожидая ответа. Но что я могу ему сказать? Причина, по которой я не делал это, на самом деле не такая уж и весомая. Хотя я же делал это ради того, чтобы он не загружал себя лишними мыслями и заботами. Выходит, что я делал это ради него, и для меня это самый веский довод. – Я просто не хотел лишний раз тебя беспокоить. - Беспокоить меня… Хмм… – он облизнул губы, положил руки на руль и нажал на газ. Кажется, мой ответ его не очень удовлетворил. Даже не знаю, что и сказать. Мне кажется, раньше у нас все было так хорошо, а сейчас столько проблем навалилось. Мы мало разговариваем и бываем близки, и секса у нас не было. Но это потому, что он еще не до конца окреп, но все-таки расстояние между нами увеличивается. Не знаю, почему это происходит, но это кажется неизбежным. Мы отдаляемся друг от друга. Я это чувствую, но не знаю, как это остановить. Мы мчимся по дороге, и каждый из нас погружен в свои собственные мысли. Почему так? Эта трагедия, можно так сказать, которая произошла с нами, должна была нас сблизить еще больше, а получается наоборот. Мы приехали быстро, потому что психолог живет не далеко от моего нового дома. Джерард резко остановил машину около дома, заглушил мотор и посмотрел на меня. – Значит, ты боялся беспокоить меня, говоря мне о том, что тебе снится или то, что ты видел наяву. Ты думаешь, что избавил меня от этой проблемы и я, как ты считаешь, меньше думал об этом? – я, не отрываясь, смотрю на него. Он сейчас такой серьезный, злой, встревоженный и, наверное, обиженный. – Думаешь, не рассказывая мне об этом, мне было легче, и я замечательно себя чувствовал? Ты хоть понимаешь, что я по полночи не мог заснуть, потому что только и делал что думал, думал, думал! Я, не прекращая, думал о том, что происходит. Мои мысли иногда прерывало только то, что ты начинал метаться на подушке от очередного кошмара, просыпался, и я был рядом, чтобы тебя успокоить, а в голове вертелась лишь одна мысль: какого хера творится у тебя в голове, как я могу помочь и прекратить этот гребаный пиздец! Я столько раз просил тебя рассказать, что ты видишь, что тебе снится, но ты каждый раз уходил от ответа и, тем самым, порождал у меня все новые вопросы и поводы для переживаний, а сам в это время думал, что избавляешь меня от этого?! – я сижу, вытаращившись на него, и не знаю, что сказать. На него словно нашло что-то и он не может остановиться. Я и не думал об этом. Я и не предполагал, что ему так плохо. Выходит, я кретин. Хотел, как лучше, а вышло все наоборот, как обычно… Он посмотрел мне в глаза, хотел добавить что-то еще, но, сжав кулак, опустил голову, закрыв при этом глаза и тяжело вздохнув. Он вышел из машины и, прежде чем закрыть дверь, наклонился и снова посмотрел на меня. – Какой же ты придурок, если не понимаешь того, что я беспокоюсь и хочу знать все, что с тобой происходит. Кажется, пока ты нихуяшеньки не понял, – сказал он, захлопнул дверцу и пошел в дом, оставляя меня одного. Не ожидал я получить такой выговор. Кажется, по пути домой он молчал не просто так и не от недостатка слов. Он просто обдумывал, что сказать, когда мы доедем до дома. Я зажмурился и откинулся на спинку сидения. Все начинает рушиться к чертовой матери. Это и не удивительно, моя жизнь один сплошной гребаный пиздец, и все всегда одинаково заканчивается. Мне ли не привыкать. Черт…