Тише, детка

Гэвину давно надо было задуматься о том, как он докатился до жизни такой. Да все как-то не было времени. А теперь на нем сидит Коннор и орет на окружающих не своим голосом. Мозг тут же подкидывает ту же ситуацию, но немного в другой обстановке, и Гэвин тупо улыбается, а потом заходится кровавым кашлем. Он неловко гладит непослушными пальцами руку Коннора и пытается подмигнуть, когда тот переводит на него взгляд. — Тише, детка, всех соседей перебудишь. Коннор как-то обречённо и протяжно вздыхает, укоризненно смотрит на Гэвина и прижимает свои руки к его груди сильнее. — Офицер ранен! Голос Коннора ввинчивается в уши, и Гэвин цепляется за него, словно за свет маяка в тумане. Как будто бы он потерялся в море и сейчас должен подойти к берегу без потерь. Сознание уплывает, в груди жжет, и каждый вздох дается Гэвину с трудом, но он упрямо пытается вытолкнуть глупые и не соответствующие ситуации слова из глотки. — Эй, Коннор, — Гэвин снова нелепо подмигивает, когда Коннор поворачивается к нему, полыхая алым диодом. — Ты всегда такой громкий или только со мной? Коннор закатывает глаза на этот тупейший подкат и склоняется над Гэвином, максимально приблизившись и ещё сильнее зажимая рану на его груди. — Детектив Рид, у вас тяжёлое ранение, и возможно вы бредите от потери крови. Пожалуйста, заткнитесь и не усугубляйте свое положение. Медики уже едут. Но Гэвин не был бы собой, если бы так просто взял и послушался этого дохрена умного Робокопа. Тяжёлое ранение, надо же, а то он не заметил, блядь! Можно подумать, это не его лёгкие огнем горят при попытке вдохнуть и выдохнуть, и не у него кровавый кашель каждые три секунды. А тут ещё эта высокотехнологичная влажная мечта половины всего участка сидит сверху и что-то указывает. Гэвин из последних сил старается сосредоточиться на том, что Коннор пытается ему сказать. Его диод полыхает алым ярче тысячи солнц, но Гэвин замечает ещё и голубые отблески от мигалок скорой. Он снова кашляет, надсадно дышит и перед тем, как окончательно отключиться, гладит Коннора по рукам и шепчет на грани слышимости: — Тише, детка, все будет хорошо.

***

Хорошо наступает для Гэвина плохо. У него болит все тело. Башка раскалывается на куски, дышать тяжело и складывается впечатление, что на грудь ему положили огромный камень. Гэвин даже ощупывает себя на всякий случай, а то вдруг его страховки не хватило на нормальное лечение, и доктора обратились к нетрадиционной медицине. Под пальцами только ткань больничной сорочки, под которой чувствуются плотно наложенные бинты. Гэвин осматривается. В палате он один, а мерный писк кардиомонитора разбавляет сонную больничную тишину. Судя по уже изрядно подвявшему букету на тумбочке, посетители у него бывают редко. Да, ну и хрен с ними. Гэвин удобнее устраивается на больничной койке, шарит рукой в тумбочке в поисках телефона. И как только он его находит, дверь в палату открывается. Сердце отчего-то заходится бешеным ритмом, словно должно случиться что-то невероятное. Кардиомонитор ускоряется вместе с Гэвином, наполняя палату нервозным писком, но на пороге всего лишь лечащий врач. — Офицер Рид, вы пришли в себя. Это хорошо. Позвольте озвучить вам как обстоят дела. Его лечащий врач излишне улыбчив. И это раздражает. Он неторопливо обрисовывает текущее положение дел, и с каждым его словом Гэвин укореняется в мысли, что выйдет отсюда нескоро. Ну, у него хотя бы будет время отправить парочку непристойных (на самом деле, нет) сообщений кое-кому.

***

Гэвин шагает по ступеням клиники так, как будто он супергерой, только что спасший город от разрушения. Он вдыхает воздух полной грудью и радуется, что лёгкие больше не сдавливает болью. Это прекрасное чувство ему хочется запомнить надолго. В следующее мгновение он едва не пропахивает асфальт носом просто потому, что спотыкается на ровном месте и путается в собственных ногах. Причина его неловкости — Коннор — стоит неподалеку и подпирает роскошный байк роскошной задницей. Стоит Гэвину сделать пару неловких шагов, как Коннор отлепляется от байка и шагает навстречу, преграждая путь. — Решил встретить вас, детектив. — Это зачем ещё? Гэвин пялится на Коннора, как на восьмое чудо света. И очень некстати вспоминает, какую чушь нес перед тем как отключился. И свои тупые смс-ки. Самое время почувствовать себя крайне неловко. — Хотел убедиться, что вы в порядке. Коннор смотрит на Гэвина слишком внимательно для простого участия. У Гэвина натурально пересыхает во рту. — Убедился? — Вполне. Коннор улыбается, а степень неловкости Гэвина уже просто невозможно измерить. Но ему не нравится чувствовать себя дураком долго. Поэтому он фыркает и пытается пройти мимо, по привычке задевая андроида плечом. Чего он совершенно не ожидает, так это того, что Коннор перехватит его за талию и посмотрит на него таким взглядом, от которого у Гэвина ноги вмиг станут ватными. — У меня остались вопросы, детектив. Голос у него вкрадчивый, но в глазах пляшут черти, и Гэвин готов поставить две своих зарплаты на то, что этот говнюк что-то задумал. — Какие ещё нахрен вопросы? Гэвин отчаянно старается звучать угрожающе, но выходит у него явно плохо. А ещё он прекрасно чувствует, как пальцы Коннора сжимаются на его боку и от этого по телу пробегает толпа мурашек. — Например, насколько хороша звукоизоляция в вашей... твоей квартире, детка. И, как только Гэвин собирается возмутиться, Коннор, говнюк пластиковый, нежно прикусывает его за ухо. У Гэвина мир переворачивается перед глазами, и он смеётся как придурок, утыкаясь лбом Коннору в плечо. — Понятия не имею, если честно. — Тогда стоит провести эксперимент. И Гэвин чувствует, как Коннор уверенно подталкивает его к мотоциклу. Пару секунд он думает, что это плохая идея, просто ужасная, а потом встряхивается как собака и смотрит Коннору в глаза. В которых черти уже не просто пляшут, а водят целые хороводы. В конце концов, кто он такой, чтобы отказывать пытливому уму в эксперименте? Гэвин ухмыляется и усаживается на байк. А потом хлопает приглашающе по сиденью ладонью и ржёт, когда Коннор в очередной раз закатывает глаза.