День за днем

      – Так, стоять! – послышалось из-за спины запыхавшегося Чимина.       – Что? – с небольшим грохотом поставив тумбочку на пол, с вопросом во взгляде посмотрел Пак на любимого.       – Что не так с этой несчастной тумбочкой? – спросил Юнги, опустившись на диван и продолжая наблюдать за переводящим дыхание Чимином.       – С каких это пор у нас в квартире такая чувствительная и ранимая мебель? – в усмешке изогнул бровь последний и с размаху впечатался в диван рядом с Мином.       – С тех самых, как она стала путешествовать по дому каждый божий день! – всплеснул руками Юнги и, обхватив Чимина за плечи, притянул к себе. – Ну, стоит она, никого не трогает, куда ты ее потащил, м?       Пак надулся, но от объятий не отказался, а даже прижался к любимому ближе, вдыхая аромат его геля для душа.       – Просто захотелось что-то поменять, – задумчиво протянул он.       – Хочешь, я тебе скажу, что поменять? – опустил Юнги глаза на Чимина.       – Да! – с загоревшимися глазами откликнулся тот.       – Попробуй на завтрак приготовить что-нибудь друго…Ай-щщ!       Чимин уже на середине фразы почувствовав, что Юнги прямо напрашивается, сильно ущипнул того за бок, не дав договорить.       – Чимин-а!       Но Пак уже встал с дивана и, зайдя в спальню, громко хлопнул дверью.       В гостиной послышался длинный громкий выдох. Юнги еще сидел на диване, погруженный в свои мысли, когда из спальни вышел одетый в уличное Чимин и направился к выходу.       – Куда? – уточнил Юнги.       – Раз не могу переместить несчастную тумбочку, – передразнили его в ответ. – Перемещу себя из дома на улицу.       Прохладный воздух начинающейся осени остудил пыл Чимина. Дышать стало легче, и постепенно мысли стали успокаиваться. Он не мог понять, почему испытывает такие внезапные порывы что-то поменять и злиться, если Юнги получается схватить его за руку и не дать этого сделать. Само по себе занятие – невероятно глупое и какое-то детское. Это Пак прекрасно осознавал, но все равно продолжал это делать и чаще всего «приходил в себя», уже когда очередной предмет находился в абсолютно новом месте.       Все, что в дальнейшем приходило Чимину на ум, скорее звучало как оправдание, чем как реальное объяснение положения дел. Перемены… Что такого может удовлетворить внутри него перестановка несчастной тумбочки? Желание держать свою голову и память в тонусе, когда в очередной раз не находишь предмет на его привычном месте? Глупо же? Если необходимы именно перемены, то с таким же успехом можно было пойти в парикмахерскую и подстричься или покрасить волосы в необычный цвет, чем не кардинальные перевоплощения, которые так жаждет его душа?       Но и тут оказывался тупик – получается, странное чувство распространялось только на что-то, сделанное своими руками...       – Может и правда на завтрак что-то другое попробовать сделать… – снова вздохнул Чимин, выпуская еле заметное облачко пара.       Младший свернул в парк и уселся на скамейку. Было хорошо, все как он любит – свежий, но не морозный воздух, отсутствие осадков и прямых обжигающих лучей солнца.       Опустив взгляд и разглядывая свои ботинки, Чимину пришел в голову давно забытый диалог, когда они только начали жить вместе:       – Ты разве не устал от этой рутины? – со вздохом проговорил Пак, крепче прижимаясь к любимому.       – Так обычно и происходит, Чимин, – ответил Юнги. – Жизнь – это сплошная рутина, и от этого не убежишь, как не убежишь от себя самого. Ты же повсюду таскаешь себя с собой, ведь так? – он, легко улыбнувшись, нежно провел рукой по щеке младшего, аккуратно убрав выбившуюся из-под шапки прядь волос. – И с постоянными переменами так же. Если их будет слишком много на постоянной основе, они превратятся в ту же рутину, от которой ты опять устанешь.       – А что тогда делать, когда так хочется этих самых перемен? – допытывался Чимин.       – Ну, зашнуруй правый шнурок на левый ботинок и наоборот, – с видом философа будто процитировал какой-то трактат изрек старший.       Воцарилась тишина. Чимин остановился, потянув за собой Юнги, и так и замер, пытаясь переварить новую информацию. Выражение его лица было невозможно описать, как и усилия старшего в эту же минуту не покатиться со смеху от невероятных потуг его любимого понять, что собственно происходит.       И в следующую минута оба практически синхронно взорвались хохотом, испугав неподалеку гуляющую пожилую парочку…       Первое, что почувствовал уже в коридоре, вернувшийся с освежающей прогулки Чимин был сногсшибательный запах жареного мяса.       – Я дома, – давясь слюной, проговорил младший и, скинув ботинки, помчался в кухню.       – С возвращением, – улыбнулся старший, наблюдая за любопытным носов, просунувшимся под его рукой и завороженно уставившимся на сковородку. – Осторожно, горячо.       – Такие перемены мне по душе, – замурлыкал Чимин, продолжая прижиматься к любимому со спины. – Черт с ней, с этой несчастной тумбочкой!       Юнги засмеялся и, повернув голову, поцеловал Пака в щеку.       – Руки мыть и за стол.       Пробираясь к ванной Чимин оглянулся на хозяйничавшего у плиты любимого человека.       Никакая рутина не страшна, если рядом такой замечательный человек.       Рядом и только твой.