don'tcry

— Смотри, что я нашёл! — восторг и умиление мешаются в грудном голосе Тэхёна ромом с колой. Юнги морщится, как если бы коктейль опрокинули ему на футболку: в девяноста процентах случаев из ста восторженный Тэхён знаменует собой весьма специфические сюрпризы. Воображение рисует карманный ядерный реактор, розовое боа и живого жирафа — с Тэхёна станется. Юнги быстренько стаскивает перчатки и выныривает к ресепшену их тату-салона. Ничего сверхъестественного, на первый взгляд, не наблюдается. Видимо, в качестве находки выступает хромающий Намджун, которого Тэхён с кряхтением сгружает на диванчик для посетителей. Становится видно, что правое колено Намджуна разбито в кровь. Тэхён опускается на корточки между чужих ног и аккуратно разводит края рваных джинсов, освобождая ссадину. Дует на неё, отчего Намджун шипит сквозь зубы, бледнеет и прикладывается затылком о стену. — Придётся отрезать, — Тэхён проникновенно заглядывает снизу в распахнувшиеся от ужаса глаза Намджуна. Тот дёргается и замечает, наконец, появившегося Юнги. — Хён! — то ли приветствует, то ли просит о помощи Намджун, пытаясь оттолкнуть слишком близко сидящего Тэхёна и отбиться от его рук, алчно разглаживающих чужие джинсы. Юнги хмыкает: да уж, наверняка так фривольно Намджуна ещё не лапали. — З-зачем отрезать, это же просто царапина? — Понимаю, что жалко, красота же такая, — гнёт свою линию Тэхён. Он перехватывает руки Намджуна, и это становится похоже на игривую борьбу молочных щенков, несмотря на то, что оба парня крупнее Юнги раза в полтора. Юнги фыркает и уходит за антисептиком. До чего бы эти двое ни договорились, обеззаразить рану необходимо. Да и нечего заливать кровищей новый ламинат. — Да не переживай ты так! — доносится из холла. — Хочешь, я потом обратно пришью? Будет стильно! У меня, знаешь, какой классный набор для шитья есть? Мама подарила, говорила, пригодится, раз я живу один, — вот и пригодится. Ответное бурчание невнятно, но полно священного ужаса. Нужный флакон всегда под рукой. Юнги прихватывает салфетки, пластырь и стерильный бинт. — Ты маньяк! — воет Намджун из коридора под треск разрываемой ткани. Звуки активной возни и нового глухого удара заставляют Юнги поспешить вернуться, иначе бинтовать придётся уже двоих. — Ты думал… Хён, он думал, что я хочу отрезать ему ногу… — благоговейно делится Тэхён, сидя на заднице и таращась на Намджуна. Длинные волосы Тэхёна, обычно небрежно собранные в пучок на затылке, свисают на бок растрёпанной гулькой — должно быть, Намджун превысил необходимый уровень самообороны. Юнги деловито теснит Тэхёна и осторожно промывает ссадину, благо, не составляет труда добраться до неё через расширенную Тэхёном дыру (штанина разорвана от голени до бедра, оголяя окровавленную ногу). Работы меньше, чем можно было предположить: несколько неглубоких, но обильно кровоточащих царапин да щедро содранная кожа. А вот синяк будет сходить долго. — Ты так наглаживал мою ногу и всё твердил про отрезать! — защищается Намджун. Юнги старается не ржать, живо представляя, какое первое впечатление умеет произвести его напарник. Утыканный пирсингом, как подушечка для булавок, в круглых жёлтых солнечных очках, с добродушно-маньячной улыбкой, на пороге недавно открывшегося тату-салона — он явно стал испытанием для сотрясённой падением психики Намджуна. — Ох, как же я люблю людей с буйной фантазией! — восхищённый Тэхён наконец поднимается. Булькает кулер, и перед носом Намджуна оказывается стаканчик с водой. Используя такой нехитрый отвлекающий манёвр, Тэхён перехватывает свободную руку Намджуна и начинает аккуратно, почти любовно, вытирать его пальцы влажной салфеткой (Намджун закашливается и возобновляет попытки отбиться сразу от обоих), обращаясь к Юнги. — Хён, если он ничей, можно я заберу его себе? — Хэй, я тебе тоже вообще-то хён и тоже здесь! — протестует Намджун, которого обхаживают теперь в четыре руки. — Докажи сначала, что это не ты его покалечил, — подначивает Юнги. — Это не я! — возмущается Тэхён. — Это не он, — вторит Намджун. — Я оступился на крыльце и упал. — Есть контакт, — уже не сдерживаясь, смеётся Юнги и поднимается. — Хорошо, что я не просил тебя принести пиво, а то ещё и крыльцо пришлось бы мыть. — Он убирает антисептик и оставшиеся медикаменты за стойку регистрации, грязные салфетки отправляются в урну. Краем глаза он видит, как Намджун, морщась, пробует согнуть повреждённый сустав. Тэхён отходит к висящему в углу зеркалу, чтобы пересобрать пучок, но, кажется, наблюдает в отражении за чужой голой ногой с забинтованным коленом, брутально сверкающей в разодранной им же джинсе. Как если бы на его глазах вдруг волшебным образом ожил деревянный идол. Он зачёсывает волосы руками в широких кольцах и тонких феньках, но движения вдруг замедляются, позволяя каштановой волне стечь сквозь пальцы. Юнги смекает, что перед ним представление, и подсматривает уже беспалевно. Его бровь лениво ползёт вверх. На секунду пряди раздвигаются, обнажая шею Тэхёна. Держа резинку-пружинку в зубах, он опускает голову, и под смуглой кожей проступают позвонки. Будто походя, будто за неимением расчёски, — будто лаская, – пальцы движутся по шее вверх, отблески колец путаются в волосах. Тэхён слегка наклоняет голову на бок, ведёт шеей, как если бы она затекла, чуть вьющиеся каштановые пряди послушно рассыпаются по плечам, чтобы тут же снова быть поднятыми, выставляя на обозрение десяток мелких серёжек в одном ухе и кафф-дракона, целиком обнимающий ребро второго. Красиво, окей. Уголок рта Юнги невольно ползёт улыбкой: когда Тэхён хочет произвести впечатление, шансов у зрителей просто нет. Сейчас он, очевидно, хочет. И зритель в лице Намджуна, уже забывшего и о боли в колене, и о джинсах, которые теперь только похоронить, ему достался более чем вовлечённый. Ничего подобного за другом раньше вроде бы не водилось, — а они с Намджуном вместе прошли не один клуб (и не одну выставку современного искусства, ладно) в поисках интересных знакомств. Но, как говорится, если ты лично не видел медведя в лесу, это ещё не значит, что они там не водятся. Руки Тэхёна вдруг ускоряются, как если бы до этого представление было в режиме слоу-мо, ловко заматывая на макушке пучок с помощью резинки и добытой из ниоткуда длинной шпильки. Намджун сглатывает и резче нужного отворачивается, отчего его ногу видимо простреливает болью. Вторая бровь Юнги догоняет подружку, пока он гуляет взглядом между другом и напарником, очно ещё не знакомыми, кстати. А потом ловит в зеркале пристальный взгляд Тэхёна, но не собирается его расшифровывать. «Есть контакт», — повторяет про себя Юнги и усмехается. Пускай своей личной жизни у него давно нет, похоже, наблюдая за чужой, в ближайшее время он не соскучится.