komm her

В последние дни Сереже было не до шуток, потому что Птица пакостил всерьез. Больное сознание издевалось над ним за совершенный проступок. В ход шли все методы: бессоница, навязчивый клекот в оба уха и, как апогей бессилия Разумовского перед Птицей, возбуждение. Сережа отказывался выходить из дома, потому что стояк не прикрыть ничем. Ему корректно намекнули, что еще одна пропущенная пара будет означать откушенную деканом жопу. Поэтому Разумовский нацепил свое худи до середины бедра и, помолившись (а больше надеяться не на что), вышел из дома. Шесть. Звучит как приговор. Сережа отсидел уже пять пар и вдоволь насытился замечаниями преподавателей за растерянный вид и неправильные ответы на вопросы. Птица гоготал после каждой ошибки Разумовского, а Сережа еле сдерживался, чтобы не наорать на него. Не очень-то приятно из-за такой глупости пролететь. Скоро двойник успокоится и все будет как прежде, Сережа знает, таблетки скоро окажут накопительный эффект, не первый раз проходили это. Но несвоевременный кураж Птицы вышибал из Разумовского последние силы, накопленные для адекватного поведения. Сережа ни с кем не разговаривает весь день, шугается людей и компаний, забирается на самые дальние ряды. Последняя пара - ОБЖ, а Разумовский не знает, как перекрестить ноги и перестать краснеть от картинок, нарисованных подсознанием. Сережа пытается убедить себя в ненормальности возбуждающих картин, потому что, кажется, это неправильно, когда тебя возбуждает положение снизу... А другого Птица и не показывает, только эту сочную и смачную реальность, которую способен перебить только удар кулака о парту. - Разумовский! - Сережа падает со стула от крика учителя. Класс хихикает, а парень стыдливо опускает задравшееся худи и залезает на стул обратно, боясь смотреть в глаза Игорю Константиновичу. Он видел. Он точно видел, судя по недоуменному взгляду. Благо, он не задает уточняющих вопросов, а бросает пресловутое "останешься после пары", как будто от этого станет легче хоть кому-то. Больше Разумовскому не задают вопросов, оставляют в покое до конца уроков, пока внутренний демон шепчет: "Смотри-ка, какая задница, а представляешь, как он трахается? Хотел бы с ним? А? Только честно, Сереж, тут надо честно". И хохочет как гиена. Разумовский слишком под эмоциями, его одолевает злость на себя и на то, что препарат все еще не действует в полную силу. Досидеть - выслушать порицания учителя - добежать до дома - наглотаться подавляющих и наслаждаться тишиной. Конец пары в кружении этих мечтаний наступает очень быстро, Сережа даже не замечает речей учителя, только по движению рядом определяет завершение уроков. "Ничего страшного, просто выслушать недовольство и свалить", - Разумовский выдыхает и медленно бредет к столу учителя. - Сережа, что с тобой происходит? - тон нарочито аккуратен и мягок. Настолько, что Разумовский даже вскидывает взгляд на Игоря Константиновича, но тут же отпускает. - Почему ты молчишь? - он подходит ближе, и Сережа отшатывается. - Извините, можно я пойду, мне нехорошо? - эта отмазка почти всегда работала, поэтому Разумовский, не дождавшись ответа, пошел к двери. Страшно становится, когда его хватают за шиворот и отталкивают назад к парте. Сам Гром отходит к двери и закрывает ее. - А мне наоборот кажется, что тебе очень хорошо. - Что вам надо? - Сережа готов защищаться от любых нападок, но живот вдруг резко сводит и его сгибает пополам. "А ты не артачься, успокой нервишки да послушай", - Птице интересно, с чего такой интерес у отставного майора полиции к первокурснику. Игорь разгибает Разумовского и заставляет посмотреть в глаза. - Ты сегодня такой рассосредоченный, не отвечаешь, в глаза не смотришь... Думал, я не замечу? - И что, директору настучите? - Сережа пытается отцепить чужую руку от своего подбородка, но Игорь загребает их другой своей по меркам Разумовского "лапищей". - Могу предложить другие методы, - Гром тычет ногой в промежность Сережи. - Ты же хочешь, только не отнекивайся. - Уберите руки! Игорь будто и не слышит: - Люблю хорошеньких. А ты именно такой. Разумовский, глупо выпендриваться, когда твоя фантазия столь красноречива. Птица польщен, его впервые поняли так ясно. - Я не хочу, - Сережа пытается вырваться, но Гром толкает его к подоконнику с потрескавшейся белой краской. - Я же помочь тебе хочу, а ты упрямишься, - Игорь заставляет Разумовского упасть на подоконник, - соглашайся! Смысл отказываться от удовольствия? "Соглашайся, соглашайся, соглашайся", - тело цепенеет - Разумовский проиграл, испугался настолько, что Птица сделал это. Вновь. - Я так понимаю, молчание - знак согласия? - Игорь поглаживает обмякшее тело и откидывает худи, оголяя живот. Гром умеет делать приятно и очень рад, что наконец нашел место для применения этих навыков. Сережа тихо постанывает и изо всех сил старается организовать хоть какое-то движение, но Птица ухватился крепко, продолжая набатом отбивать в голове слова о согласии. Гром не планирует полноценный и эстетичный секс, поэтому просто расстегивает джинсы Сережи и спускает их до колен, чувствуя как того потряхивает. - Все поначалу переживают, но ты не представляешь, что такое кайф от секса! - Игорь закидывает обе ноги себе на одно плечо и смачивает пальцы. Врать самому себе Разумовский не хочет, но это просто неприлично. Вот так запросто трахаться, когда ты с человеком на "вы". Знаете, та степень приличия, когда ты из вежливости отказываешься брать предложенное, хотя вы оба знаете, что в конце концов ты презент примешь. Сереже нравится, и Птица постепенно разжимает его, чтобы доказать это. Разумовский не хочет бежать, возбуждение превыше всех остальных чувств, он чувствует себя марионеткой. И нет, не только потому что у него сейчас два пальца в заднице. Сережа полностью зависим от действий Птицы и Игоря, он уже не способен как-то это описывать, просто чувствует и ощущает. Вытрахать душу - это прямо про сложившуюся ситуацию, когда сверху нависает его двойник, а где-то сзади пристраивается Игорь. Сережа пытается аккуратно придержать Грома, но тот действительно осторожен "Что, патлатая сучка, нравится тебе? А как возмущался-то", - Птица гладит его по лицу и заставляет смотреть на Игоря, поворачивая голову. Гром придерживает ноги Сережи и толкается внутрь чуть резче, заставляя Разумовского выгнуться и опереться на локти. - Ну вот, тебе же нравится, - Игорь прижимается ближе, смотря как брови Сережи выгибаются кверху в немом шоке от происходяшего. Грому не особо есть дело до комфорта Разумовского, потому что тот и так чувствует достаточно приятного. Игорю нравится думать о том, что он у Сережи первый. Мысли о невинности студента до этого дня и прошибают на оргазм. Такое чувство, что Разумовский кончает от неожиданности завершения процесса. Он еще не совсем в себе, если так можно назвать состояние полной отключки мозгов и логики. Гром помогает ему одеться, то есть натягивает джинсы обратно и застегивает их. - Я надеюсь, что ты не будешь трепаться об этом? - Игорь приподнимает Сережу, и тот ощущает свою уязвимость в руках мужчины. - Раз тебе понравилось, то, наверное, ты не хочешь, чтобы пошли слухи о твоей распущенности. Разумовский молча кивает и пытается приподняться, Птица будто подталкивает его. Походка немного шатающаяся, поэтому Игорь провожает его до двери, а потом чмокает в щеку, видимо, расчитывая на повторение этой встречи. "Давай повторим дома?", - как только Гром исчезает из поля зрения, Птица принимает Сережу и своими силами тащит его. - Если я дойду до него... "То да?", - заискивающе. - Да...