чайник

Джисон аккуратно потряс чайной ложкой, стряхивая с неё горячие капли обратно в кружку, а потом с раздавшимся на всю квартиру грохотом бросил её в пустую раковину. Он улыбнулся сам себе, чётко представив закатившиеся в раздражении глаза Хёнджина, и сложил губы трубочкой, чтобы сдуть струйку пара, поднявшуюся над крепким чёрным чаем. Подхватив две полных кружки одной рукой, а во второй держа телефон, он направился в свою спальню-тире-гостиную, где на кровати со сбитыми от волнительного ёрзания простынями его ждал Хёнджин, укутанный в одеяло. Хёнджин уже почти поправился, но Джисон настоял, чтобы он продолжил одеваться тепло, пить сваренные Феликсом и переданные через Джисона бульоны и по возможности сидеть дома. Хёнджину это категорически не нравилось, поэтому Джисону предложил ему временно пожить у себя, чтобы обоим было не так одиноко и скучно друг без друга. Быстро привыкнув к практически постоянному присутствию Хёнджина рядом с собой, Джисон втайне не хотел, чтобы Хёнджин выздоравливал, ведь тогда ему пришлось бы вернуться к себе, но добросовестно способствовал его лечению, так как переживал и чувствовал себя виноватым. Хёнджин заболел после их тридцать первого свидания: Джисон позвал его кататься на колесе обозрения в дождливую холодную погоду. Губы у обоих обветрились ещё в тот вечер, а на следующий день Хёнджин слёг с температурой. По пути в единственную жилую комнату в квартире Джисон отстукал Чанбину в какао короткое «оки» в ответ на долгожданное «через пять минут!!!», приправленное кучей эмоджи, споткнулся о новые тапочки Хёнджина, не заметив их в темноте коридора, и пролил немного чая прямо на пол. Подсветив себе экраном телефона, он оценил масштабы катастрофы и, не сочтя их стоящими того, чтобы идти за тряпкой, вытер пролитое носком и вплыл наконец в спальню. — Три с горкой, как ты любишь, — пропел Джисон, приземлившись рядом с Хёнджином на кровать и поставив кружки на единственную толстую книгу в доме, какую-то энциклопедию по истории древнего Рима. Хёнджин, не глядя, тут же потянулся к ближайшей и сделал резкий глоток под обеспокоенное «обожжёшься же» Джисона, а через секунду скривился от горького вкуса — случайно взял не ту. — Это твой, — пробормотал он и пихнул кружку Джисону прямо в руки, продолжая смотреть в экран ноутбука и судорожно обновлять страницу. — Детка, потерпи немного, Чанбин сказал — ещё пять минут, — Джисон сам подал подслащённый чай Хёнджину и осторожно отхлебнул свой. — Это было пять минут назад, — Хёнджин прикусил губу, поднял голову и, щурясь, попытался рассмотреть циферблат часов, висящих на противоположной стене. — И правда, — растерянно пробормотал Джисон, проверяя телефон. Он впервые видел Хёнджина таким нервным. Нет, конечно, за всё то время, что они встречались, Джисон узнал, насколько на самом деле ранимым был его парень, а ещё жутко самокритичным, готовым придраться к любой своей ошибке в два раза жёстче, чем к ошибкам других. Джисон не всегда понимал, как в Хёнджине сочетались всепоглощающая порой самоуверенность и низкая самооценка, но в периоды апатии старался поддерживать его, как мог. Хёнджин танцевал почти всю жизнь — сколько себя помнил. Когда Чан узнал об этом, ему в голову пришла гениальная идея: записать сольный танец Хёнджина в главном помещении «Каролины». Пустом, естественно. Джисон пришёл в восторг и был уверен, что Хёнджин так же обрадуется этому предложению, но тот поначалу как-то странно замялся, а потом согласился, но с одним условием — на съёмках будет присутствовать только Феликс. — Не нужны мне там зрители, — отмахнулся Хёнджин от надутой мордашки Джисона. — Только мешать будете. Утром в день записи Хёнджин выглядел взволнованным, но весёлым, а вечером его будто подменили. На вопросы он не отвечал, поэтому на следующий день Джисон потащил его в парк, на ту злосчастную прогулку. Сначала растрясти Хёнджина вроде как удалось, но после этого он заболел и впал в апатию почти на неделю. Неделя выдалась тяжёлой, в том числе и для Джисона: он разрывался между работой, музыкой и своим простуженным парнем, который требовал в два раза больше внимания и заботы. Сам Хёнджин почти ничего и никогда не просил, но Джисон упёрся рогом и чуть ли не из кожи вон лез, стараясь оказать больному должный уход. Хёнджин тоже не отставал, прилежно глотал горькие лекарства, делал компрессы и соблюдал диету. К выходным вымотались оба, но их совместные труды возымели действие: Хёнджин перестал кашлять и температурить, к нему вернулись жизненные силы и здоровый цвет лица. Огромную роль сыграло сообщение от команды операторов, которые снимали танец Хёнджина в «Каролине». Они уведомили об окончании монтажа и готовности выкладывать видео в сеть. Хёнджин оживился и с нетерпением принялся ждать субботнего вечера, но чем ближе был день икс, тем сильнее Хёнджин переживал. Вот и сейчас он беспокойно метался по комнате от ноутбука к роутеру и обратно, всё ещё укутанный в пуховое одеяло, настолько большое, что края его волочились по полу и скрывали даже голые ступни. — Почему ничего не происходит? — Котик мой, не мельтеши, — Джисон поморщился, когда Хёнджин, наматывая очередной круг по ковру, едва не смахнул со стола лампу — единственный источник света в комнате. — Может, у них там какие-то технические шоколадки. — А ты за интернет платил в этом месяце? — Хёнджин даже не обратил внимания на его полушутливый тон. Запутавшись ногами в одеяле и чуть не полетев носом в пол, он остановился и резко выпрямился, удерживая равновесие. — Да, я же тебе гово… О, смотри! Выложили. Хёнджин издал какой-то странный звук и плюхнулся на кровать рядом с Джисоном, наваливаясь на него всем своим немаленьким туловищем, а потом вдруг замер. — Стой. — Ты чего? — рука Джисона повисла над клавиатурой, готовая нажать на «пробел». — Мне… немного страшно, — признался Хёнджин, закрыв лицо руками. Джисону пришлось развернуться к нему всем телом и обхватить ладонями его щёки, заставив убрать руки от лица, чтобы Хёнджин, наконец, взглянул на него. — Сладкий мой, ну чего ты? Ты так долго к этому готовился, а я очень этого ждал. Я уверен, что первый же просмотр поможет развеять твои страхи и сомнения. Хёнджин глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Ладно. Включай. Палец Джисона сдвинулся, управляя курсором и открывая полноэкранный режим. Прижавшись друг к другу и затаив дыхание, они с Хёнджином, почти не мигая, наблюдали за темнеющим после яркой, но беззвучной заставки экраном. Из динамиков полились первые ноты выбранной Хёнджином мелодии. Постепенно начали появляться очертания до боли знакомого Джисону бара. Впрочем, без толпы людей внутри «Каролина Рипер» всё равно выглядела немного иначе, чем обычно. Почти вся мебель была убрана, на своих местах стояли только угловые столики. Освещение тоже поменялось: непривычно холодным электрическим светом горели лишь два настенных светильника, находившиеся по обе стороны от фигуры в центре. Одновременно с тихим щелчком — первым битом в песне — включились дополнительные прожекторы, расположенные за кадром, озаряя ярким светом Хёнджина, замершего в начальной позиции. То, что происходило дальше, никакими словами не смог бы описать даже такой красноречивый человек, как Джисон. Хёнджин не просто двигался вместе с музыкой — он был ей. Его тело будто неуловимо меняло свою форму вместе с настроением музыки, соответствуя малейшим колебаниям. Казалось, что конечности его жили своей жизнью, но при этом двигались в такой невероятной гармонии, которой могли позавидовать самые ярые последователи буддизма. Но больше всего Джисона поразило выражение лица Хёнджина, его взгляд, наполненный возведённой в абсолют страстью к тому, что он делает. Хёнджин всегда смотрел пронзительно, но никогда — как в этом видео. Его мимика тоже была его инструментом. Каждая улыбка или взмах ресниц выражали чувства. Джисон ещё не видел человека, который мог бы так искренне наслаждаться собой и этим же заставлять других наслаждаться им. Хёнджин горел. Как самое яркое пламя. Сгорал, отдавая всего себя, и возрождался, будто феникс. Как только видео закончилось, Джисон тут же потянулся, чтобы нажать на повторное воспроизведение, но Хёнджин схватил его за запястье, останавливая. — Нет. Сначала скажи, как тебе? — А по мне что, не видно? — Джисон с лихорадочным блеском в расширившихся от удивления глазах посмотрел на смущённого и отчего-то неловкого Хёнджина. Хёнджин смутился ещё сильнее, закусил нижнюю губу, чтобы прекратила подрагивать, и хотел было отвернуться, но Джисон не дал, заметив эмоцию, промелькнувшую в чужом взгляде. — Хён, хочешь по-честному? Это было потрясающе. Я никогда не видел ничего подобного, ничего настолько прекрасного и волшебного. Ты неземной, ты двигаешься так, будто ты не из нашего мира. Я ни черта не смыслю в танцах, но немного понимаю в музыке, и ты… слился с ритмом воедино. Не представляю, сколько времени тебе пришлось работать над собой, чтобы добиться таких результатов, но хочу сказать, что невероятно сильно горжусь тобой. И ты тоже должен. Джисон немного задыхался к концу своей пламенной речи, но это стоило того: Хёнджин в его руках заметно расслабился и улыбнулся. — Спасибо. Мне правда было важно твоё мнение. — Но, серьёзно, ты правда думал, что мне может не зайти? Мне в любом случае понравилось бы. Это же ты. — А вот такой реакции я, наоборот, хотел бы избежать, — Хёнджин в шутку ударил Джисона кулаком в плечо. — Побудь хоть немного объективным. — Как я могу быть объективным? Ты себя видел вообще? — Ага, сегодня утром как раз смотрел в зеркало: волосы ломкие, кожа шелушится, нос почти всё время красный… — очевидно, Хёнджин говорил несерьёзно, но Джисон всё равно возмутился. — Ты же болеешь! — Вот именно, так что отодвинься сейчас же, чтобы не заразиться, — Хёнджин попытался было освободиться из крепких объятий, но Джисон вдруг со всей возможной серьёзностью позвал: — Хён, — а добившись полного и безраздельного внимания Хёнджина, добавил: — Я тебя хочу. Всегда. Как по щелчку пальцев, атмосфера между ними изменилась в момент. Воздух, такой плотный и согреваемый их общим дыханием, накалился до предела и превратился в вакуум, уничтожая считанные сантиметры между их раскрасневшимися лицами. — Хорошо, — просто сказал Хёнджин. — Я тебя тоже. Пока он выпутывался из одеяла, Джисон убрал ноутбук, кружки и книгу подальше, а когда повернулся, то едва не уронил челюсть на пол: Хёнджин перед ним был одет в одну из его, Джисона, огромных футболок и свои невозможно короткие серые шорты. Эти шорты являлись для Джисона адским испытанием и райским наслаждением одновременно, потому что практически никак не скрывали невероятно длинные ноги Хёнджина. От вида такого количества чужой голой кожи рот мгновенно наполнился слюной. — Иди сюда, — прохрипел Джисон, сглотнув, и встал коленями на матрас. Хёнджин спокойно лежал, откинувшись на локтях, пока Джисон почти благоговейно касался его щиколоток, голеней, острых коленок, голых бёдер, с каждым сантиметром увеличивая площадь и силу нажатия, нежно оглаживая всё больше участков любимого тела. Хёнджин вдруг дёрнулся, словно от щекотки, и подтянул к себе колени, вырывая Джисона из транса. — Джисони, — шепнул он, заправляя волосы за ухо. — Я ссать хочу. — Хён, ну ты и!.. — Джисон аж икнул от неожиданности. — Пизд… птица обломинго ты, — скомкано заключил он, ощутив на себе чужой колючий взгляд. — Кто меня чаем с бульонами поил? Сам виноват, — закряхтел Хёнджин, поднимаясь с кровати. — Никуда я от тебя не денусь, не к себе домой в туалет иду. Джисон ничего не ответил, голодным взглядом проводив высокую фигуру, грациозно выплывшую из комнаты. Когда Хёнджин не вернулся ни через три минуты, ни через пять, Джисон понял, что тот решил заодно принять душ. Умилившись и порадовавшись предусмотрительности своего парня, он окинул комнату быстрым взглядом. Обстановка была едва ли романтической: грязная посуда на полу, заваленный одеждой стул, служащий заменой комода, дурацкие сбившиеся простыни в голубой цветочек. Громко цокнув, Джисон попытался превратить тотальный беспорядок хотя бы в творческий — груду одежды переложил на пустующую полку в шкаф, посуду переставил на подоконник и закрыл шторой. Посетовав, что менять простыни уже не было времени, он стянул носки и наклонился к прикроватной тумбочке, чтобы достать презервативы и смазку. Лубрикант был обнаружен сразу, в относительно недавно начатой пластиковой бутылке ещё оставалось примерно две трети продукта, а вот с презервативами возникли сложности. Джисон выудил из ящика подозрительно лёгкую блестящую упаковку, бесполезно потряс ей в воздухе, а потом заглянул внутрь — там было пусто. Он в панике посмотрел на часы: аптеки ещё работали, но Хёнджин должен был вернуться с минуты на минуту. Вдруг его взгляд зацепился за ту самую, трофейную полку, на которой всё ещё стояла запечатанная пачка презервативов, подаренная ему Чаном несколько лет назад. Победно вскинув кулак в воздух, Джисон ринулся к полке и схватил её. — Похоже, пришло ваше время, — гордо улыбнулся он, — хорошо, что… Но не договорил — его перебило лёгкое покашливание, раздавшееся от двери. Обернувшись к тёмному проёму, Джисон увидел Хёнджина. Тот до сих пор был в футболке, но нижнюю половину его тела скрывали уже не шорты, а обёрнутое вокруг бёдер полотенце. Джисон прочистил горло, рассматривая своего парня: футболка на нём намокла в нескольких местах, заметно потемневшая ткань прилипла к коже живота так, что можно было проследить рельеф мышц, кончики длинных пальцев, придерживающих край полотенца, покраснели от температуры воды и слегка подрагивали от напряжения. — Они хоть просрочиться не успели? — Хёнджин, мягко улыбаясь и качая головой, сделал пару шагов вперёд. Полотенце на его бёдрах тоже пришло в движение, и Джисон, метнув взгляд вниз, заметил на ткани спереди небольшой бугорок. — Развлекался без меня, хён? — он игриво кивнул в сторону чужого стояка. Хёнджин в ответ лишь вопросительно поднял брови, поплотнее затянув полотенце, скрестил руки на груди. Поняв намёк, Джисон заткнулся и вернул всё внимание упаковке в своих руках. Он сощурился, разбирая мелкий шрифт, а затем снова поднял голову. — Не успели. До конца срока ещё два года. Чан херню не дарит. Хёнджин кивнул, подошёл к кровати и стащил с себя полотенце, бросив его на спинку теперь свободного от одежды стула. Забравшись на кровать, он лёг на спину и приглашающе раздвинул ноги. — Ну, и чего же ты ждёшь? Казалось, Джисон именно этой фразы и ждал. Но всё равно не набросился на Хёнджина сразу же. Сначала он стянул с себя майку и спортивки, аккуратно сложив их на тот же стул, куда минутой ранее Хёнджин повесил полотенце. С кровати донёсся судорожный вздох, и Джисон ухмыльнулся — Хёнджин никак не мог привыкнуть к тому, что дома Джисон практически никогда не носил белья. Снова осторожно встав на колени между ног Хёнджина, Джисон выдавил себе на пальцы немного смазки. Растирая её между пальцами, чтобы быстрее согреть, свободной рукой он потянулся к чужому животу, проникая ладонью под футболку и лаская тёплую кожу. Влажным указательным пальцем Джисон коснулся Хёнджина меж ягодиц — тот слегка задрожал. Через секунду он ввёл палец внутрь, одновременно сжимая чужой сосок пальцами другой руки. Хёнджин всхлипнул и прикрыл глаза, откинув голову назад, а когда снова открыл их — все мысли Джисона смыло волной его эмоций. Взгляд Хёнджина был почти умоляющим, и поэтому Джисон наклонился, чтобы его поцеловать, но тот вдруг отвернул голову, напряжённо проговорив: — Не надо, заразишься. — А мне плевать, — тихо произнёс Джисон и коснулся ртом его щеки, выцеловывая сначала линию челюсти, а потом возвращаясь к ждущим губам. Джисон ласкал дрожащее тело под ним ртом и руками, оставляя влажные поцелуи на шее, шарил под футболкой, не снимая её, сжимая кожу на рёбрах, растягивал задницу Хёнджина уже тремя пальцами. Хёнджин коленями сжимал бока Джисона, одной ладонью обхватив его шею и ногтями царапая затылок, а второй давил на спину между лопаток, чтобы прижать поближе к себе. — Давай, я готов, — глухо выдохнул Хёнджин прямо в чужое ухо, сдерживаясь, чтобы не начать уже сейчас толкаться бёдрами навстречу. Джисон поёжился от щекотки — горячее дыхание Хёнджина послало по коже плеч стаю мурашек, — и слегка отстранился. Дрожащими скользкими пальцами он кое-как разорвал упаковку презерватива, а натянуть латекс на член более уверенными руками помог Хёнджин. Джисон подхватил его под коленями и развёл ноги шире. Хёнджин уже и не думал смущаться, смотрел прямым, горящим взглядом, так, как умел только он. Джисон медленно вошёл в Хёнджина, плавно двинув бёдрами. Заставив Хёнджина схватить себя за плечи и обернуть ноги вокруг своей талии, он упёрся руками в постель рядом с его головой и на пробу толкнулся вперёд. — Да! Здесь! — Хёнджин сильнее прижал колени к чужим бокам и застонал. Джисон ухмыльнулся, сильнее напряг руки и сделал ещё несколько толчков. — Нет, постой, — Хёнджин вдруг надавил на его плечи, чуть отстраняясь. — Что такое? Я сделал тебе больно? — Нет, — Хёнджин улыбнулся, убирая взмокшую чёлку, прикрывавшую обеспокоенные глаза Джисона. — Просто не хочу пока кончать. — И, понизив голос, добавил. — Хочу объездить твой член. — Чёрт, хён, чёрт, — задушенно зашептал Джисон, поспешно вышел из него и перевернулся на спину. Хёнджин легко перекинул через него ногу, расставляя колени по обе стороны от его бёдер. Придержав чужой член и направив его в себя, он с довольным вздохом опустился вниз, насаживаясь до конца. Джисон сжал кулаками простынь, почти до треска, но через секунду выпустил ткань, освобождая руки, чтобы коснуться Хёнджина, безмолвно умоляя его начать двигаться. Хёнджин напряг бёдра, плавно приподнявшись. Найдя нужный ритм, он немного ускорился. Джисон гладил ладонями его колени, сжимал кожу на тазовых косточках, чувствуя, как под ней перекатываются мышцы. Решив немного помочь Хёнджину, он упёрся пятками в постель и сам начал двигаться ему навстречу, выбивая из него короткие звонкие стоны. Через несколько минут Хёнджин замедлился. Джисон окинул взглядом его фигуру. Стол, на котором стояла лампа, находился прямо за его спиной, делая очертания голых плеч, рук и торса более чёткими. Джисон в очередной раз поразился тому, насколько Хёнджин был красивым. — Ох, Джисони, — Хёнджин слегка поморщился, выдыхая. — Мышцы горят. — Устал? — участливо спросил Джисон, остановившись. — Хочешь перевернуться? Хёнджин, прикрыв глаза, согласно промычал в ответ. Джисон придержал его за талию, помогая сначала подняться с себя, а потом улечься на спину. Он немного раздвинул ноги Хёнджина и, согнув, прижал его колени к груди, восхищаясь гибкостью тела. Затем снова вошёл в него, заставив сбито застонать. — Готов кончить, хён? — ухмыльнулся Джисон, сам немного задыхаясь. — Сделай уже что-нибудь, — Хёнджин хотел было закатить глаза, но Джисон не дал ему этого сделать, обхватив его твёрдый член рукой и слегка сжав, пройдясь пальцами по всей длине. Хёнджин мелко задрожал. Джисон, чувствуя, что они оба уже на грани, ускорил толчки, стараясь одновременно стимулировать член Хёнджина. Он наклонился, чтобы оставить на его шее несколько быстрых поцелуев. — Джисони, я сейча… я уже почти… — Хёнджин закусил губу и, выгнувшись, кончил себе на живот. Он так сильно сжал член Джисона внутри себя, кончая, что тот тоже не выдержал, догнав его через несколько секунд. Аккуратно отстранившись, Джисон наклонился и поцеловал Хёнджина в висок, кончиками пальцев сдвигая прилипшие к потному лбу прядки светлых волос. — Я сейчас, — шепнул он, поднимаясь с кровати. Заглянув на кухню, чтобы выбросить презерватив, он вернулся в комнату со смоченным тёплой водой полотенцем. Хёнджин, всё ещё голый и с собственной спермой на животе, лежал, уткнувшись в свой телефон. — Ты видел, что ребята в групповом чате пишут? — Нет, когда бы я успел, — Джисон наклонился, чтобы его вытереть. Хёнджин молча показал ему экран. Джисон сначала поморщился от яркости, потом прищурился, фокусируя взгляд на мелком шрифте. Я теперь из-за Хёнджина несколько дней спать не смогу. Давайте подадим на него в суд. Чан-хён, 18:42 пиздееееееееееец создаю петицию о заключении его под стражу Феликсмурф, 18:44 Подписываю петицию Чан-хён, 18:44 Хёнджин настолько горячий что отменил пуховики!!! и вообще осень! и зиму!!!!!! Чанбини в бини, 18:45 Джисон читал эти сообщения с открытым ртом. Он и думать забыл о том, что их общие друзья тоже видели видео. Внутри кипело странное чувство: такого Хёнджина хотелось показать всему миру с криками «смотрите, это мой парень» и одновременно спрятать, не позволяя никому видеть его. — Э-э, похоже, им тоже понравилось, — неловко заключил Джисон. — А ты переживал. — Реакция твоих друзей меня и правда волновала, — Хёнджин, сощурившись, хитро посмотрел на него. — Ну вот, теперь-то ты видишь, что всё в порядке, — пробормотал Джисон, ещё раз пролистывая сообщения в групповом чате. А через секунду признался: — Я даже немного заревновал. — Немного? — дразняще протянул Хёнджин, но долго притворяться не смог, тут же рассмеявшись. — Дурак ты, Джисон. Я же тебя люблю. При звуке этих слов Джисон резко поднял голову. Они ещё не делали друг другу таких признаний, но Хёнджин сейчас смотрел на него уверенно и с теплотой во взгляде. Поэтому Джисон радостно произнёс: — Я тоже люблю тебя, — а потом залез на кровать и плюхнулся прямо на Хёнджина, утыкаясь острым подбородком ему в грудь. — Давай съедемся? — Джисони, ты уверен? — Хёнджин погладил его по голове, пропуская пальцы сквозь волосы, убирая взмокшую чёлку назад и почёсывая короткими ногтями кожу на затылке. — М-м, да, хён. Я буду скучать без тебя. — Это серьёзное решение, ты не хочешь подумать подо… — Считаешь, мои намерения по отношению к тебе недостаточно серьёзны? Ты мой чайник, хён, а я твоя накипь, ты от меня теперь не отделаешься. Это прозвучало так нелепо и смешно, но вместе с тем искренне, как детская клятва, что Хёнджин разрывался между диким желанием рассмеяться и зацеловать Джисона до потери дыхания. К счастью, Джисон принял решение за него: потянулся к его лицу комично сложенными трубочкой губами. Но не дотянулся и замер на полпути, напрягшись всем телом. А через секунду оглушительно чихнул. — Джисон! У меня теперь всё лицо в твоих слюнях! — Хёнджин отвернулся, поморщившись. Джисон, хихикая, скатился с него. — А когда я делал тебе римминг, ты не был против моей слюны на твоём теле… — Ты не понимаешь, это другое, — Хёнджин потянулся за салфетками, лежавшими на тумбочке, чтобы вытереть лицо, и передал одну Джисону. — А я ведь говорил, что заболеешь. — Да не ссы, хён, я кремень! — горячо заверил его Джисон. А на следующий день свалился с температурой.