they say

The drums — Hard to love

***

Му Цин смотрел в окно аудитории, и хотелось бы сказать, что у него был меланхоличный взгляд, а в голове лишь романтичные мысли, которые бы так вписались в атмосферу, но, увы. Это было злобное и недовольное лицо, а в глазах была не иначе как боль. Парень злился на погоду, ведь он был в белых ботинках и не на машине, а на улице собирался дождь — попросить Фэн Синя забрать его было неудобно, поскольку тот только вернулся с ночной смены и, скорее всего, отдыхал. Из Му Цина сочилась неприкрытая агрессия на весь чёртов день, который в этот раз явно не удался. Он впервые пожалел, что не пошёл вместе со своим парнем сдавать на права. Не то чтобы Му Цин обычно был доволен своими учебными днями, но этот выглядел так, как будто весь мир решил идти против него. Он проспал в универ, потому что всю ночь работал над диссертацией, а утром у него не сработал будильник: спасибо Фэн Синю, который пришёл с работы и, заметив пальто Му Цина на вешалке, тут же побежал будить. Благодаря этому парень успел хотя бы ко второй паре. Вот только к концу дня ему уже стало казаться, что было бы неплохо пропустить один день в универе, так как из-за своего плохого настроения он благополучно поцапался с преподавателем экономики. Это грозит завалом на приближающемся зачёте.

***

— Му Цин, привет. Выглядишь неважно, — уже у самого выхода из здания парня тормознул Се Лянь. Это был его давний друг, которого сложно было не любить и не уважать, но даже этот светлый человек не очень радовал Му Цина во всей этой ситуации, однако он один из немногих, кого хотелось бы обидеть в последнюю очередь. Поэтому парень постарался немного натянуто, но все же улыбнуться. — Да, действительно выдался не самый приятный экспириенс. Я, блять, так устал. А как твой день? — Они отошли чуть-чуть в бок, чтобы не загораживать другим студентам выход. — Ой, у меня все не так уж и плохо, скоро за мной заедет Сань Лан. Хочешь, и тебя подвезем? — Се Лянь снова улыбнулся одной из своих самых добрых улыбок. Ослепляло. — Ты же прекрасно знаешь, что одна мысль о нахождении где-то дольше минуты с твоим «замечательным, добрым, богатым, владельцем фирмы, на дорогущей тачке, Сань Ланом» вызывает у меня головную боль, — сказал Му Цин, а потом, приложив ладонь к лицу, тяжко выдохнул, как будто ему приходилось решать самые сложные задачки по математике, а не объяснять, почему он не хочет находиться рядом с Хуа Чэном. Се Лянь же звонко рассмеялся, сказал обязательно позвонить Фэн Синю и попросить забрать его на машине, раз парень не едет с ними, на что Му Цин тактично промолчал и крепко обнял друга на прощание. Только после того, как дорогущая иномарка отъехала от ворот учебного заведения, парень вышел на улицу, намереваясь пойти не иначе как домой. Дождь явно не собирался прекращаться в ближайшее время, чему никто не был рад. Их общая с Фэн Синем квартира находилась не так уж и далеко от учебного заведения, поэтому Му Цин привык ходить пешком, но в такую погоду даже, казалось бы, небольшое расстояние становится адом. Практически новые белые ботинки покрылись грязью, что заставило парня нервничать и злиться ещё больше. Пройдя уже почти половину пути к дому, Му Цин психанул и решил заказать такси, но как только он засунул руку в карман пальто, потом в другой, и не в одном не обнаружил гаджета, вена на лбу уже начала набухать. Никакого желания возвращаться в университет, в котором, видимо, Му Цин оставил телефон, не было. Поэтому он просто продолжил идти пешком, но и это простое действие не дали спокойно сделать, так как мимо парня проехала машина на высокой скорости. И как будто специально, в том месте, где пролетала эта махина, была огромная лужа, из которой Му Цина окатило от макушки до пят. Полностью замарав свое любимое пальто, что подарил ему Фэн Синь, он ещё долго кричал нецензурные слова вслед уже давно исчезнувшей машине, а люди вокруг либо понимающе и с жалостью наблюдали за этим, либо громко смеялись. И то, и другое действовало на Му Цина, как тряпка для быка. Сказав пару ласковых ещё и мимо проходящим людям, парень побрел домой. *** Фэн Синю же почему-то не спалось, потому он решил приготовить себе и Му Цину ужин, так как поспать он мог и позже, ведь пришло время его замечательных выходных. Закончив с едой, парень собирался взяться за мытье посуды, вот только времени уже было много, но Му Цина все не было на горизонте, а за окном сильнейший ливень. У Фэн Синя засосало под ложечкой, посему он решил позвонить ему, однако тот так и не взял трубку ни на первый звонок, ни на десятый. Из-за этого юноша стал нервничать ещё сильнее и принял решение поискать на машине опаздывающего и недоступного Му Цина. Он уже начал снимать передник, как услышал характерный для открытия двери звук и тут же побежал в прихожую. — Какого хуя?! Ты не хотел для приличия взять труб… — Фэн Синь уже было начал свою тираду, как увидел картину, что заставила его умолкнуть. Никто иной, как Му Цин, сидящий на коврике перед дверью, весь в грязи, со слипшимся мокрым хвостом на голове, и предпринимающий попытки снять обувь. Он выглядел как котенок, которого выгнали на улицу, и был очень уставшим и растерянным. Фэн Синь, поняв, что он стоит как истукан уже с минуту, решил сделать хоть что-то и, присев на корточки, начал расшнуровывать ботинки Му Цина. — Хэй, что произошло? Почему ты не брал трубку и не попросил забрать тебя? — спросил он уже куда тише и спокойнее, чем до этого. — Я... Стоп, давай я приму душ, а потом мы поговорим, — это все, что ответил Му Цин, прежде чем аккуратно подняться, снять пальто и, отдав его Фэн Синю, уйти в ванную комнату. И даже на эти действия ему потребовалось слишком много времени, будто все конечности налились свинцом, а голова с трудом держалась поднятой. Когда дверь за ним захлопнулась, Фэн Синь будто вышел из транса и решил пока застирать пальто, так как оно было в очень плачевном состоянии. И вот, когда он вроде как закончил и закинул верхнюю одежду в стиральную машину, в соседней комнате что-то очень громко упало. «Блять, ванная», — пронеслось в голове, и парень, с быстро бьющимся сердцем, поспешил туда. Через несколько секунд он был уже на месте и увидел там Му Цина, сидящего на коленях рядом с душевой кабиной, а около него, на полу, — бутылку из-под шампуня и выключенную лейку от душа. Фэн Синь не совсем понимал, что тут произошло, но вид его парня с опущенной головой — разглядеть лицо было невозможно, ведь все было скрыто за копной волос — очень пугал. Он тихонько подошёл к Му Цину и, зачесав пальцами волосы, аккуратно поднял его лицо, чтобы заглянуть в глаза. Первой реакцией от увиденного была паника: Му Цин не иначе как плакал. Моменты, когда он был настолько уязвим, можно было сосчитать на пальцах, так как парень боялся показать то, что он чувствует на самом деле, и в каждый из таких моментов Фэн Синь был с ним, вот только легче воспринимать такого разбитого и хрупкого, как стекло, Му Цина не стало. Наверное, сколько бы раз такое не происходило, Фэн Синю никогда не привыкнуть. Поэтому он начал подступать к своему парню с малого. — А-Цин, что случилось? Ты действительно хочешь поговорить об этом или не сейчас? — ему трудно давались тактичные разговоры, но он старался, правда старался, ведь ему совсем не хотелось нарушить и так шаткое состояние партнёра. — Шампунь кончился, а ещё меня машина из лужи окатила, все моё пальто грязное, а ведь мне его ты подарил. Прости, пожалуйста. Я не хотел, — он отвел глаза, будто от стыда, а голос его был очень хриплым и тихим. Периодически Му Цин прерывал собственные фразы шмыганьем носа. — Эй, посмотри на меня. — Фэн Синь все ещё держал его лицо в руках, сидя на полу в идентичной Му Цину позе. — Я не сержусь, ты большой молодец, что в такую погоду добрался сам, но почему ты не позвонил и не попросил забрать тебя? Я совсем не осуждаю. Но так же было бы проще, да? Он продолжал говорить медленно и спокойно в ожидании того, что Му Цин всё-таки поднимет свой взгляд на него, что наконец и произошло, отчего сердце Фэн Синя облилось кровью. Глаза, которые он так любит, смотрели на него так грустно, из них катились слезы, а сам Му Цин из-за истерики покрылся красными пятнами от макушки до ключиц. — Я был уверен, что ты спишь после смены, придурок. И не хотел беспокоить, да и на середине пути оказалось, что я оставил свой телефон где-то в аудитории. — О, мне так жаль, но все уже пройдено, правда? Давай теперь хорошенько помоемся и забудем это как страшный сон. — Немного улыбнувшись в попытках поддержать, Фэн Синь помог Му Цину подняться, и они пошли чуть дальше душа, к ванной. Пока теплая вода набиралась, а Му Цин старался всеми силами прийти в себя, Фэн Синь, немного остудив голову, анализировал ситуацию. Ему с каждой секундой становилось понятнее, что дело не только в ужасном дне, но и в том, что Му Цина, очевидно, уже несколько дней что-то тревожило, но он молчал и продолжал подавлять чувства. А вся эта череда неудач была просто последней каплей и стала тем, что разбило парня окончательно, из-за чего все, что тот подавлял, просто вырвалось наружу. Фэн Синь настолько ушёл в размышления, что не заметил, как ванна набралась, а Му Цин уже во всю звал его. Из транса его вывел слабый шлепок по заднице — было так очевидно, кто его нанёс. — Фэн Синь, вода сейчас побежит через край. Не думай слишком много, тебе это не идёт. — Парень слишком наигранно сделал обиженное лицо, потерев свой зад, и пошёл к смесителю. — Зато кое-кто у нас думает за двоих, что тоже плохо. Му Цин, я серьёзно, если тебе тяжело, ты всегда можешь прийти ко мне и поделиться этим, да, блять, я уверен, что Се Лянь тоже с распростертыми объятиями встретит тебя на пороге огромного их с Хуа Чэном дома. Ты не один, помни об этом, ладно? — Фэн Синь пристально смотрел в глаза Му Цина, из-за чего второй чувствовал себя ещё более некомфортно: он так не привык быть слабым, уязвимость всегда казалась ему тем, чего не должны увидеть другие, но только благодаря Се Ляню с Фэн Синем подобные чувства перестали казаться такими страшными. Но это все ещё было тяжело, Му Цин доверял им, правда, но, кажется, себе — нет… Из раза в раз он убеждает себя, что все хорошо, а потом срывается. Наверное, он доставляет Фэн Синю много неудобств. — Ну вот. Ты снова это делаешь, и я даже не знаю, какова причина твоих таких сложных и, очевидно, ненужных мыслей. Поделишься? Если хочешь, конечно, — после этой фразы Фэн Синь разгладил морщинку между чужих бровей, которая образовалась из-за того, что тот снова хмурился в момент сильной мозговой активности. Му Цину же, в свою очередь, казалось, что его сердце разорвётся от любви к этому человеку. Почему он смотрит на него так нежно и с такой любовью? Фэн Синю всегда было тяжело подбирать слова и не говорить лишнего, но как же он старается, и все ради него. Хорошо, возможно, сердце Му Цина уже лопнуло. Он слишком любит Фэн Синя: такого глупого в бытовых вещах, очень громкого и не способного распознавать чужое настроение, но, черт возьми, такого заботливого и доброго, готового сделать все для близких, даже если ради этого нужно будет наступить на себя и свою гордость. Му Цин же так не мог. Никогда. — Мне кажется, что я всегда свожу все к проблеме, — пробормотал почти шепотом Му Цин. — На самом деле, так и есть, — юноша вздрогнул, — но это не значит, что я люблю тебя от этого меньше или ты обуза. Ты это ты. Я знаю тебя много лет и если бы не любил тебя таким, какой ты есть, то и не вступал бы в эти отношения. Помни, ты замечательный. Кстати, недавно Ши Цинсюань рассказывал о своей психотерапевтке, хочешь попробовать сходить к ней? — когда Фэн Синь закончил свою тираду, он аккуратно намочил волосы Му Цина и, взяв ближайший шампунь, стал намыливать тому голову. — Тц, черт, ты невозможный, — спустя какое-то время наконец послышался ответ. — Ага. Ну, что имеем. Не то чтобы ты всерьёз был против, — усмехнулся Фэн Синь, перейдя к массажу все ещё намыленной головы. — Я люблю тебя, — это все, что произнёс Му Цин, зато у парня рядом, видимо, что-то замкнуло, так как даже прекратились движения руками и, кажется, вообще пропало дыхание. — Я тебя тоже, А-Цин. На какое-то время оба затихли, спокойно продолжив мытье. В подобной тишине не было и капли неловкости, они чувствовали себя комфортно в такой обстановке. Когда Фэн Синь закончил с волосами Му Цина, он ненадолго оставил его, чтобы сходить за губкой. — Му Цин, я могу помыть тебя, или лучше будет, если этим займешься ты сам? — юноша спокойно стоял рядом в ожидании ответа. — Мне лень, это можешь сделать ты, — получив разрешение, Фэн Синь принялся тереть чужую спину, но через небольшое количество времени почувствовал, как плечи второго напряглись. — Всё-таки лучше, если ты сам? — он прервал свое действие, побоявшись, что сделал что-то не так. — А? Нет-нет, я просто… — последовал тяжелый вздох Му Цина. — Можно продолжить создавать проблему ещё немного? — Сколько хочешь, А-Цин. Я слушаю, — Фэн Синь отложил губку в ожидании диалога. — Ты уверен, что все «это» действительно имеет смысл и нужно? — парень показал указательным пальцем на них обоих по очереди. — Боюсь, я не совсем понял, что ты имеешь в виду, — взгляд Фэн Синя был таким уязвленным, что Му Цин сам начал паниковать: последнее, чего он хотел на тот момент — это задеть возлюбленного своими глупыми словами. — Можно я? — он развернулся лицом к Фэн Синю и немного привстал в ванной, протягивая руки. — Для тебя это всегда — да, — всё, что ответил тот перед тем, как к нему приблизился Му Цин и, схватив своими влажными руками плечи обтянутые футболкой, начал оставлять поцелуи-бабочки по всему лицу. Наконец, немного отстранившись, он запечатлел последний на кадыке, но головы так и не поднял, а наоборот, опустил её ещё ниже, прижавшись макушкой к груди Фэн Синя, и, набравшись сил, всё-таки заговорил: — Я не могу дать сексуального контакта, сколько мы уже в отношениях? Ты все ещё доволен? — он выпалил это все на одном дыхании, потому что, произнеся это вслух, Му Цину показалось, что переживать из-за такого глупо. — О боже. Так ты из-за этого... Мы уже обсуждали это, и если ты хочешь поговорить ещё раз, то хорошо. Я не испытываю никаких проблем с тем, что, в отличие от тебя, испытываю влечение. Я вполне нормально себя чувствую и без секса, а также у меня все ещё есть руки. Ты не обязан давать мне то, чего не можешь. Нормальные отношения не обязывают к чему-то, если один из партнёров не хочет этого. И я, очевидно, не брошу тебя просто из-за того, что ты не хочешь сексуальной связи, — ещё перед тем, как начать свою тираду, Фэн Синь поднял руками лицо Му Цина и заставил того пристально посмотреть себе в глаза. — Я понял, что сказал глупость, ладно? Не стоит так глазеть на меня с таким серьёзным лицом, — нервно усмехнувшись, сказал Му Цин. — Ты не сказал глупость, тебя это тревожило, и я ответил на вопрос с полной серьёзностью, чтобы ты говорил о том, что тебя беспокоит, прямо, а не терпел до последнего. А ещё у меня тоже есть вопрос, — ответил Фэн Синь все ещё с очень серьёзным выражением лица, продолжая пристально смотреть. — Валяй, — все, что смог выдавить из себя Му Цин. Такой серьёзный настрой возлюбленного убеждал его в своей особенности для кого-то. — Можно тебя поцеловать? — Да-да, конечно. — Фэн Синь тут же приблизился к лицу, которое все ещё держал в руках, и поцеловал того в лоб. — Ты серьёзно? Из всех мест ты выбрал лоб? Придурок, — недолго думая, Му Цин чмокнул парня в губы. — Всё, в целом, ты можешь продолжать мыть меня, ведь мне все ещё лень, — он отодвинулся и снова сел спиной к Фэн Синю. — Я люблю тебя, А-Цин. — Ты уже говорил это. Так же, как и я, — немного подумав, юноша добавил: — И я тебя, А-Синь.

***

— Ты же завтра снова вернёшься к своему обычному состоянию злобного Му Цина? — спросил Фэн Синь, когда они уже переоделись для сна и принялись укладываться в кровать. — Ты уже знаешь ответ. Тебе не нравится? — Мне всё в тебе нравится, — последовал ответ без промедления. — Ну, тогда твоя влюблённая тушка должна лечь сейчас рядом со мной, желательно обняв, и лечь спать, — уже в постели и с закрытыми глазами пробормотал Му Цин. Решив, что разговоров на этот день действительно уже хватит, Фэн Синь молча лёг рядом и прижался лицом к чужой груди, ощутив, как тот зарылся руками в его волосы и крепко заснул.