Бессмертие

Чжун Ли становится на редкость грустно. Он, кажется, так и не научился до сих пор отпускать людей. В голове картина: улыбчивое лицо Чайлда, искрящееся от счастья. А перед глазами гроб и посеревшее морщинистое лицо. Чжун давно привык, что человеческие жизни скоротечны. Они словно песок ускользают из пальцев, не удержишь, жизнь отберет, не оставит и крупицы. Он знал. Всегда знал, если быть честным, чем закончится их с Чайлдом история. У архонтов, даже бывших, таков рок — одиночество. Без исключений. Очень больно глядеть на то, как твой любимый отживает свой век. Рыжие, золотые почти что волосы — седеют, превращаются в блеклое воспоминание. На лице проглядываются морщины, и с каждым днем они все явственнее. То-то и страшно дико. На похоронах Ли молчит. Стоит с каменным лицом, не дрогнув ни на секунду. Боковым зрением он выцепляет тощую фигуру в балахоне. Коса серебром отливает в закатных лучах, и ему хочется подойти, вымолить еще пару минут рядом с Тартальей. Живым. Воровка душ только усмехается ехидно, будто мысли читает, кривит уста в улыбке, гляди, вот-вот и рассмеется. Нельзя, говорит, так не делается. Архонт впервые за долгие годы ощущает себя беспомощным. Аякс лежит, накрытый, в гробу, и все это напоминает какую-то его затянувшуюся шуточку. Сейчас, еще подождать, подымется, да рассмеется в лицо. Земля падает на крышку гроба, и, увы, ничего не меняется. Незваная гостья подходит к гранитной плите, проводит своими кривыми пальцами, и исчезает. Чжун Ли бы тоже хотелось исчезнуть. Но он остается. Остается навсегда.