Ай-нэ-нэ!

      — Это, блять, что?       Путь от Сеула до окраины города с конюшней занимает чуть меньше часа. Выпнутый в воспитательных целях за руль макнэ («ниори, мне покемарить надо, а ты зато протрезвеешь!») даже может немножечко полихачить на пустых ночных дорогах. Правда, на втором крутом повороте приходится прекратить, потому что Намджун слишком сильно всхрапывает, а кнопка-нос позади что-то жалобно бормочет на неопределяемом наречии.       И вот они перед огромным тёмным пустым манежем под открытым небом, где-то очень вдалеке виднеется стойло и маленький домик, в котором, скорее всего, и прячется тот самый охранник. Перед ними до стойла длинная прямая дорога, перекрытая хлипкой калиткой из двух палок от лошадей, а уж точно не от потомственных, крадущих-первый-раз-в жизни-коня, этнических цыган. Короче, нет там никакого замка, а загородка отодвигается просто вручную. Даже как-то обидно.       — Ну, может, они стойло как-то хитро закрыли? — утешающе гладит по плечу Намджуна Чонгук.       Намджун горестно вздыхает и трётся о его ладонь щекой. Его рамёном не корми — дай чего-нибудь взломать, не просто же так он пошёл в хакеры!       Но напрягает его вовсе не отсутствие замков, а соседнее немножечко поле. Что за укуркам приспичило там праздновать Хэллоуин на месяц раньше, ибо творится там форменная вакханалия. Тыквы размером от мячика для пинг-понга до мини воздушного шара — на нём лихо в метре от земли парит разряженная в классику с остроконечной шляпой ведьма. Шар за собой таскает пара фавнов, у которых рога почему-то красные и штаны с рисунком копыт аж до колена. Чонгук вообще-то думает, что шарик зачётный и надо тоже его как-нибудь спереть покататься. Прочее поле подсвечено болотными и фиолетовыми привиденческими огнями, а человек тридцать кучкуются около шатра со столом и выпивкой, периодически разлетаясь по полю с криками, играми и потанцевать. Музло в колонках орёт так, что заглушит не только любую сигнализацию, но и демонов из ада подымет без пентаграммы и заклинаний.       — До другой ближайшей конюшни сколько? — спрашивает Чонгук, потому что светиться с будущим ворованным конём при такой толпе не то чтобы хочется. А Намджун будет не Намджун, если не продумает запасного варианта.       — Полтора часа, — отвечает тот, и оба задумываются. Времени на план Б попросту нет.       — Тоже прикинемся ряжеными? — вносит срочные коррективы в план А Чонгук.       — Интересно какими? — разговаривать им приходится на повышенных из-за музла и это как-то напрягает, с учётом их криминальной цели появления в этом районе.       — Ну цыганами же, хён!       Да йоп твою налево.       — И?       — И идём до стойла пешком, выводим лошадь, ведём к автобусу…       — И?       На этом моменте весь план стопорится. Лошадь в микроавтобус не влезет, как ты её не складывай — на то он и микро.       Но Чонгук подвисает меньше, чем на минуту, чтобы осиять хёна светом своей гениальности.       — Будим агаши и сажаем на коня! Если тикать придётся, то мы на тачке, она на лошади — всё норм!       Намджуну своего парня очень хочется утрамбовать в корзину под мини воздушным шаром и отпустить верёвку. Но пятьдесят штук на счету всё ещё греют нефигово, и кроме как «сначала конь а дальше разберёмся» идей у него нет.       — Ладно, пошли к стойлу, а там посмотрим.       — А маски?       С масками швах. Так что Намджун натягивает случайно найденную бандану, а Гук одалживает у агаши розовую с недееспособными зубами.       Спустя минуту по дороге к стойлу быстро и стараясь не очень красться, идут две фигуры. Одна вся в чёрном и откровенно жутковатой розовой маске с громадными зубищами, вторая в серо-коричневом и с жёлтой в уточку банданой на пол-лица.