Прощание

То, что с Разумовским не всё ладно, первым заметил Олег. Что Сергей не был на похоронах Игоря, все объясняли потрясением и стрессом, но вот что после ни разу не пришёл — ни на девять дней, ни потом, обидело и Диму и чету Прокопенко. Казалось, даже не переживал — ходил, улыбался чему-то. Тогда-то Олег и напрягся. Слишком уж друг этого своего мента любил, чтобы вот так просто и легко забыть. И присмотрелся внимательнее. Увиденное ему не понравилось совершенно. Серёжа напоминал труп — синяки под глазами, похудевший, осунувшийся. Но при этом с каким-то совершенно нездоровым блеском в глазах. Олег тогда напросился в гости на правах лучшего друга и телохранителя, Серёжа кивнул, занятый своими мыслями — так и договорились. Пришёл он рано, специально хотел с Марго перед этим поговорить и записи проверить, но на них ничего интересного не нашёл. Только отметил про себя, что нигде в помещениях нет никакого упоминания о трауре — ни фото в рамке, ни цветов — ничего. Зато в кухне на сушилке стояли две кружки и эта мелочь чем-то напрягала Олега. Чем — он сам сказать не мог точно. Но размышлять было некогда — Серёжа уже ждал, немного нервно улыбаясь. Олег выдохнул и пошёл к другу. — Привет, Серёж, ты чего в потёмках сидишь? — Он попытался пошутить, но выходило скверно. — Как привидение, право. — Что? Ой, Олег, я задумался, прости, а это... Игорю просто свет яркий не нравится — видимо до сих пор глаза от взрыва болят, а к окулисту его не загнать. Ну ты же его знаешь — упёртый донельзя. «Игорю?! Свет?!» — Олег был слишком в шоке, чтобы что-то сказать. Поэтому только закашлялся. «Всё, спятил Серёжа. Окончательно.» — Мысль пришла в голову и покидать её не спешила. Однако следовало проверить догадки. — Серёж, — осторожно начал он, — вот ты мне скажи, а откуда тут Игорь? Разумовский только фыркнул. — В смысле откуда? Из командировки. Как вернулся, так всё на своей работе и пропадает, только к ночи появляется. Совсем замордовали! Даже отдохнуть не дали как следует! — Сергей разошёлся не на шутку. — Вот скажи, неужели весь отдел на одном Игоре только держится?! А он, по их мнению, двужильный?! Олегу стало совсем страшно. — Серёга, ты чего говоришь такое? Какой Игорь, если его уже месяца три как похоронили, Серёж. Разумовский комично вытаращил глаза. — Оле-е-ежа, ты что, перегрелся? Или головой ударился? Кого похоронили? Шутки у тебя не смешные, а я и обидеться могу. Не Птица — я. — Так похоронили. Даже наградили посмертно, я тебе газету принести могу. — Щадить чувства друга он не собирался. Пусть обидится, но хотя бы в чувство придёт. — Олег, не смешно. Уйди, пожалуйста, пока я тебя не выкинул отсюда. И не приходи больше. Пока не приходи. Волков ушёл с тяжёлым чувством на душе, но что-то ему покоя не давало. По пути домой он понял — что именно. Кружки. Две кружки, одна из которых определённо была покойного, уже, Игоря. И то, что за весь разговор ни разу не вылез Птица. Но всё равно, даже с этими кусочками картина не складывалась — и у первого, и у второго вполне могло быть логическое объяснение, но вот железная уверенность Серёжи в живом Громе... Нет, живым он быть не мог точно — Волков-то и на прощании был и на кладбище, видел, как гроб заколачивали и опускали в могилу. И близнецов у него быть не могло — единственный ребёнок в семье Игорь был. И от непонимания становилось ещё хуже. Хотя голос рассудка говорил, что Серёжа просто спятил и отрицает смерть любимого человека. Но червячок сомнения душу грыз. Да и если с головой у друга проблемы, следовало его хотя бы врачу показать, чтобы не усугубить. Поэтому Олег развернулся и решительно направился назад. Он дошёл до опустевшего здания быстро, благо успел уйти недалеко. Решив пока не подниматься к Серёже, Олег устроился в том, что называл «будка охранника», хотя с охраной успешно справлялась Марго, а там просто стояли все мониторы, куда транслировалось изображение с камер. На правах начальника службы безопасности, Олег запросил все видео, в том числе и те, что были из жилых помещений. Марго послушно передала данные, Олег начал смотреть и от увиденного волосы на затылке у него встали дыбом. — Марго, — хрипло попросил он, — выведи мне изображение из жилых помещений и включи звук. Сейчас. Искин сработала быстро. На камерах Серёжа был не один. Олегу захотелось трусливо сбежать. Кухня. Серёжа радостно возился с чайником и напевал про себя — скоро Игорь придёт, опять весь умотанный, надо хотя бы чай уговорить выпить, а то даже не ест толком и приходит затемно. Который месяц уже. Ну не дело ведь это, нельзя так себя гробить. Руки привычно отмеряли количество заварки, потом кипяток, закрыть заварник, достать любимую Игореву кружку и ждать. Игорь пришёл как обычно — неслышно, казалось, из теней соткался. Серёжа привычно уловил его присутствие за спиной, обернулся, улыбнулся ласково. Стоит, хмурый, усталый, но улыбается едва заметно. — Здравствуй, родной. Устал? — Их нехитрый ритуал всегда так начинался. — Давай садись, сейчас чаю налью тебе. Ты хоть ел сегодня? Игорь? — Спасибо, Серёж. И здравствуй. Не надо чая. И еды тоже не надо. Лучше сам сюда иди. Разумовский подошёл к Игорю и уткнулся носом ему в грудь, чувствуя, как за спиной сжимается кольцо рук — после той проклятой командировки Игорь до сих пор странным был, молчаливым непривычно, но всё равно — главное что он был, а всё остальное ерунда. Некстати вспомнился недавний разговор с Олегом. — Игорёк, ты представляешь, что мне сегодня Олег сказал? Как у него язык вообще повернулся такую гадость вслух произнести. — Огорчать Игоря не хотелось, но и держать в себе — тоже. — Что? Если обидел тебя чем — я ему глотку порву. Зубами. И выглядел Игорь так убедительно, что Серёжа сразу ему поверил. В груди разлилось тепло. — Да не, просто гадость сморозил. С чего-то взял, что ты умер. Точнее не умер, а погиб. Вот как ему в голову такое прийти могло, а? Игорь только головой молча покачал, мол что взять с контуженого и Серёжа выдохнул. Игорь не сердился, всё было хорошо и спокойно. — Игорюш, а ты точно кушать не хочешь? Ведь весь день на ногах, любимый. Они тебя совсем там замордовали. Игорь и на это ничего не сказал, только в макушку Серёжу чмокнул. Тот растаял и полез целоваться, но Игорь идею не поддержал. — Что такое? Я тебе разонравился или что? — Серёжа притворно надул губы. — Не говори ерунды. Ты мне никогда не разонравишься. Никогда. Просто... Поедем прокатимся, Серёж? Я у приятеля мотоцикл одолжил. Разумовский едва в ладоши от восторга не захлопал — с Игорем по ночному Питеру прокатиться он никогда против не был. Жалко, что выпадало это не часто. — Конечно едем! Только... Ты не устал, Игорь? Вон какой бледный ведь. — Не устал, мне только в радость с тобой быть. — Тогда едем. Олег, который видел, что Серёжа и это (назвать это Игорем язык не поворачивался) вышли из кухни и направились к лифтам, решил, что лучше переждать тут же, чтобы не попасться на глаза никому. И это удалось — двое были поглощены исключительно друг другом (Серёжа вис на пришлом, а пришлый только улыбался), а потом Олега не заметили. Но вот самому ему стало просто ужасно холодно. Прямо сейчас пускаться в слежку на этой парочкой Олег не собирался — чутьё говорило, что если этот заметит, то ему небо с овчинку покажется. Оставалось надеяться, что Серёжа взял телефон — по геолокации его всегда найти можно. Серёжа ахнул от восторга, глядя на новенький мотоцикл. Как он удивительно подходил Игорю, словно для него был создан. Мелькнула мысль, что на Новый Год он обязательно подарит такой же. И гордый Игорь не сумеет отвертеться. Игорь, словно прочитав его мысли, повернулся, улыбнулся и спросил: — Нравится? — Ага. Очень-очень! Как для тебя создан был! — Тогда залезай. И погоди-ка. — С этими словами Игорь стянул с себя куртку и накинул Серёже на плечи. — Холодно ведь уже, а ты даже куртку не надел, чудо. Серёжа едва не задохнулся от нежности и любви. — Игорь, сердце моё, какой ты у меня заботливый. Игорь ещё раз его в нос чмокнул, шлем протянул и сказал: — Давай поедем уже, а то опоздаем. Серёжа даже не спросил — куда. Своему Игорю он верил окончательно и бесповоротно, а потому шлем взял, за спиной устроился, прижался и они полетели. Именно полетели — обычной ездой, пусть даже быстрой это назвать никак не получалось. Серёжа просто блаженствовал, прижавшись к широкой спине и ощущая себя действительно как за каменной стеной. Следовало бы после поездки устроить-таки Игорю романтическую ночь, а то сколько времени только поцелуями обходятся. Занятый такими приятными размышлениями, он не сразу услышал обращённый к нему вопрос. — Ой, Игорёк, ты сказал что-то? Прости, любимый, замечтался, прослушал! — Почему-то, не смотря на скорость, шума почти не было, так что Игорь услышал и повторил. — Месяц светит, мёртвый едет. Ты меня не боишься? Серёжа аж фыркнул: — Любимый, ну ты и выдал! Тебя? Бояться? Я ни тебя, ни с тобой ничего не боюсь! А потом ему стало не до смеха, потому что Игорь затормозил у ворот кладбища. Сам слез и Серёже руку протянул галантно. Серёже совсем это всё не понравилось, но это же Игорь. Игорь, который ему слова плохого не сказал с тех пор, как они встречаться начали. Игорь, который на руках носил. Игорь, которого он, Серёжа, больше жизни любит. Поэтому он спокойно вложил свою руку в протянутую Игореву и пошёл за ним. Куртку, правда, так и не вернул, хотя казалось, что Игорь холода не замечал совершенно. — Родной, а куда мы идём? Странноватое место для свидания, не находишь? — Мы пришли уже, Серёж. Они и правда остановились возле свежей могилы. Луна светила ярко, так что фото в траурной рамке видно было хорошо. И того, кто на нём — тоже. — Игорь? Что это? Это не смешная шутка, Игорь! — Серёжу начало ощутимо потряхивать. — Игорь, вот зачем это всё, а?! — Ты сам знаешь, что это не шутка, Серёжа. Хватит. Смирись. Отпусти меня, пожалуйста. — Отпустить?! — Серёжа задохнулся. — Куда отпустить?! Что, нашёл кого-то?! — Не нашёл. Погиб я. Погиб тогда и ты это знаешь. — Так! Вы с Волковым сговорились, что ли?! Хватит, Игорь, мы домой едем и я с тобой ещё поговорю на тему таких шуточек! — Я уже дома, Серёжа. И прошу ещё раз — отпусти меня. — Нет! — Эти слова Разумовский почти выкрикнул. Но за злостью и обидой слышался холодный голос рассудка. «Ты прекрасно знаешь, что это не шутка, что Игорь погиб тогда — ты же до сих пор хранишь то извещение. Просто ты не захотел смириться и вот он здесь.» — Прошу, любимый мой, отпусти меня. Иначе я тебя сам в могилу сведу, того не желая. Нельзя, родной, чтобы мёртвый к живому приходил. Неправильно это. — Тогда... Почему ты тогда пришёл?! — Потому что ты звал. Так звал, что нельзя не отозваться было. — Ну тогда забери меня с собой. Не хочу я без тебя и не могу. — Эти слова Серёжа сказал совершенно искренне, однако Игорь только головой покачал. — Нет. И не проси даже. Ты жить должен. — Не буду. Без тебя не буду. И если не заберёшь — сам приду. — Не смей! Ничего с собой делать не смей! — Глаза Игоря сверкнули и Серёже стало страшно. Тем более, что Игорь перед ним менялся: повседневная одежда сменилась камуфляжем, на лице появились ссадины и самое страшное — россыпь тёмных пятен на форме. Серёжа уже знал, что это такое. И тонкая струйка крови в уголке рта. — Посмотри на меня, Серёж, внимательно посмотри. Вот он я — настоящий. Серёжа заскулил тонко, за голову схватился и хотел было сползти на землю, но Игорь не дал. Удержал, как всегда, бережно. — Не надо ко мне стремиться, неправильно это. Ты жить должен, столько ещё хорошего сделать сможешь и сделаешь. — А ты? Игорь, как ты будешь там, один. Нет! — Да. А я подожду. Сколько надо — столько и подожду, но если ты мне пообещаешь события не торопить. Живи, пожалуйста. И дай мне покоя. А я буду за тобой присматривать. Серёжа смотрел на любимое лицо сквозь пелену слёз. Он не хотел, не хотел отпускать Игоря, но понимал всю неправильность ситуации. Игорь же стоял молча и ждал его решения. — Ты обещаешь? Что меня дождёшься? Обещаешь же? — Да. Я тебе никогда не врал. Сейчас тем более не способен. — Тогда поцелуй меня и иди. Иди, Игорь Гром и знай, что я тебя люблю и любить буду. - Игорь мягко коснулся его губ своими и растворился в предрассветной дымке, оставив Серёжу одного. Разумовский закрыл руками лицо и с глухими рыданиями опустился на землю. Так его Олег и нашёл, свернувшегося клубочком на могиле Грома, в старую кожанку Грома же и кутающегося. Волков, когда они уехали, всё же выждал время, потом сказал Марго отследить Серёжин телефон и рванул следом. А уж когда к кладбищу приехал, и вовсе поплохело ему. Пока бежал — самые жуткие картины в голове рисовались, но оказалось всё не так и страшно. Серёжа не только не замёрз, но и заснуть умудрился. Правда Олег его разбудил, за плечо взяв. — Олег? А ты что тут делаешь? — О, проснулся. Точно в порядке. Только глаза заплаканные и красные. Но в целом вид лучше того, какой был. — Что делаю? За тобой приехал. А вот ты что тут решил ночь провести в одиночестве? — Не ночь, а половину и совсем не в одиночестве. За мной есть кому присмотреть, Олег. Не волнуйся. Поедем домой, у меня дел куча. На языке Волкова крутилось много вопросов, но он решил сейчас все не озвучивать — было понятно, что друг ему не ответит. Так что ему оставалось просто молча пойти за Сергеем, спиной ощущая чужой взгляд. Но когда он всё же обернулся, сзади, ожидаемо, никого не было. А Серёжа шёл навстречу утреннему солнцу, улыбался и знал, что теперь он не одинок и что у него самый лучший хранитель.