Клетка

      Утро команды не задалось с самого начала. Как вспоминает Санджи, сперва, ни свет ни заря, на кухню ворвался Луффи, незамедлительно требуя свой завтрак, чем перебудил всех остальных членов экипажа, включая прелестную Нами-сан, которая примчалась следом за горе-капитаном, чтоб хорошенько надавать тому подзатыльников и вернуться к заслуженному отдыху.       Затем был день, полный возбужденных криков и возни. В океане стоял невыносимый штиль, как если бы они вновь оказались в Калм Белте, и это, несомненно, приводило команду если не в бешенство, то в болезненное беспокойство. Кок был на своём рабочем месте, когда услышал громкий взрыв и едва не отрезал себе пальцы, когда корабль нехило тряхнуло. Это было не столько пугающе, сколь неожиданно. Тут же выбежав на палубу, он обнаружил дыру в мачте и полное отсутствие команды на борту. Не было ясно откуда прилетело ядро (или что бы там ни было), ведь кругом был только бескрайний океан, ни одного корабля в поле зрения. Санджи оббежал все каюты и палубу по несколько раз, отчаянно пытаясь найти своих накама, но тщетно. Только когда остановился, он почувствовал дуновение легкого ветерка, который мог бы показаться морским бризом, если бы не пробирал до костей своим холодом.       «Дыхание смерти», — подумал кок и снова огляделся по сторонам. В ту минуту, когда он краем глаза уловил тень над собой, все вокруг померкло во тьме. ***       Очнулся кок в той же темноте, что окутала его секунду назад. От глаз не было никакого толку, так что Санджи стал опираться на другие чувства. Каждый нерв, каждый мускул говорили о том, что руки туго связаны за спиной и чертовски затекли; где-то наверху слышны голоса и постукивания; пахнет сыростью; вестибулярный аппарат утверждал, что тело не парит в невесомости, а валяется на холодном полу. Что ж, уже неплохо!       Внезапно раздался щелчок и ослепительно белый свет ударил по глазам повара, заставляя невольно сморщиться и опустить голову, прикрывая глаза плотной шторкой из золотистой челки.       Стук становился все отчетливее и спустя несколько секунд Санджи сможет увидеть его источник. Это был звук постукивания безупречных длинных ногтей о деревянный подлокотник громоздкого трона, водруженного на вершине своеобразной пирамиды, в основании которой стояла просторная клетка, где, собственно, и валятся повар. Продрав глаза окончательно, он, наконец-то, увидел обладательницу опасного маникюра, а также ораву пиратов, окружавших ее с двух сторон. Последним, что привлекло внимание Санджи стали колодки из темного металла, стоявшие у ног прекрасной дамы, в которых бессильно болтались его друзья, явно изнуренные и обезвоженные. — Вижу ты проснулся, Санджи-кун, — сладко протянула женщина на троне. — Ооо, мадам, какая встреча! Вы так прекрасны! И были бы ещё прекрасней в том свете, что эгоистично направлен лишь на меня. Ах, если бы я мог разглядеть ваше чудное личико, да и смотреть на него всю свою жизнь! — кок забился в любовных конвульсиях на ледяном полу клетки, обогреваемый лишь собственным огнем страсти. От резких движений разболелись ссадины на руках и пришлось ненадолго прервать этот спектакль одного актёра, — не позволит ли мадам спросить о своих намерениях? Как так вышло, что я стою на коленях в этой холодной сырой темнице, а не подле ваших прелестных ножек, моя королева? — Ты должно быть не помнишь меня, Санджи, — все так же медленно говорила она, растягивая слова, покатывая их на языке, будто вязкий тягучий мёд, не придавая значения ни единому звуку, что издавал ее пленник, — но это не проблема. Главное, я помню. И я нашла тебя. Теперь ты поплатишься за то, что сделал!       «А что я сделал?» — мелькнуло в голове повара и тут же испарилось, как и любая мысль, когда он смотрел на красивую девушку. Сейчас самым главным, единственно важным было естественное желание угодить обворожительной леди, чтобы после, завоевав ее доверие, завоевать и ее сердце. Да, именно таковы были цели кока ровно до тех пор, пока дама не огласила его приговор. — Санджи Винсмок, ты оскорбил меня своей похотью и ветреностью, втоптал мою безупречную репутацию в грязь и опорочил честное имя! Взамен я отплачу тебе тем же, — женщина улыбнулась, изящно встала с трона и подошла к колодкам, в которые заковали мугиварцев, — я считаю справедливым забрать твою честь в ответ, притом на глазах твоих драгоценных накама. В конце концов, я ожидаю, что ты не переживешь такого позора и выберешь смерть. Твоё право, конечно, но в таком случае жизни твоих друзей оборвутся. А теперь самое интересное — твоим партнером будет человек, имя которого знает и боится каждый в Ист Блю; человек, которого, по слухам, ты ненавидишь больше всех на свете и, по твоим собственным заверениям, от лица которого тебя воротит.       Свет вспыхнул в дальнем углу клетки, в котором медленно открывалась дверь, отделявшая Санджи от неизбежной встречи с человеком, которого он так сильно ненавидит. По правде говоря, кок не имел ни малейшего представления кто это может быть. Разве что его старик… но тогда уж лучше смерть. Пусть ребята сами выкарабкиваются как хотят. Глухой скрип, в проеме появилась тень. Тень высокого, сильного мужчины с мечом на поясе. Нет, погодите… тремя мечами.       «Только не это», — взмолился повар, неохотно узнавая и тяжелые чёрные сапоги, и темно-зеленые штаны, и даже чертовы харамаки, которые носит, наверное, только этот тупоголовый маримо. В дверях стоял Зоро, рассеянно оглядываясь по сторонам. Санджи он заметил, наверное, в последнюю очередь, но на лице его не было ни следа удивления. Мечник только кивнул в его сторону, однако сделал он это в знак приветствия товарища или просто констатируя факт его существования, понять было сложно. — Ророноа Зоро, опаснейший человек в Ист Блю, будет тем, кто навсегда опорочит твоё имя. Напоминаю, твои друзья в моей власти, эти колодки сделаны из морского камня кайросеки, который, как ты знаешь, нельзя сломать. Одно твоё слово и они могут погибнуть. Решайся, Санджи, что для тебя важнее: репутация или жизни твоих накама?       Ее голос отскакивал от стен как резиновый мячик, который каждым своим новым ударом попадал повару в голову. Сжав зубы от злости, он завалился на пол, глядя вперёд пустыми глазами. Но как назло впереди маячило огромное зелёное пятно, которое не давало здраво мыслить. Каждый его шаг, каждый вдох, каждый мимолетный взгляд жестоких глаз отдавались электрическим разрядом где-то в районе живота. Как будто новый, совершенно особый, извращённый вид пыток. — Мадам, искренне прошу прощения, но я правда не помню Вас и как причинил Вам зло, но знайте же, что я джентльмен, а джентльмен всегда должен отвечать за содеянное, тем более когда ставкой является честь, — с натужной улыбкой продекларировал кок, ежесекундно мечтая закурить, — но у меня есть одно условие. — И какое же? — бровка на милом лице вопросительно изогнулась, губки из насмешки скривились в растущем негодовании в дугу. — Пускай остаются твои люди и все, кто желает смотреть на подобного рода зрелища, но прошу тебя увести моих друзей, им это ни к чему. — Думаешь я соглашусь? В этом смысл твоего унижения, Санджи-кун. В том, чтобы опорочить тебя в глазах близких тебе людей. Неужели твоя репутация так дорога тебе?.. — Нет. Вовсе нет. Но Вы забываете, что я не единственный обреченный здесь. Ваша злость должна быть направлена только на меня, зачем портить жизнь этому тупому мечнику? Она и так у него не сахар, — по губам пробежалась нервная улыбка, а взгляд снова невольно скользнул по зелёному недоразумению, стоящему в стороне и удивленно уставившемуся на кока, — Зоро здесь не при чем. Если Вы так желаете опорочить мое имя, то останавливать не посмею, но Его не трогайте.       Ползала уставилось на Санджи, снова и снова прогоняя его слова в голове, пока тот изо всех сил старался смыть жестокий, так не вовремя проснувшийся, румянец с лица. Просьба, с одной стороны, дерзкая, но по сути своей справедливая слегка озадачила женщину. Однако, Санджи несказанно повезло, леди пребывала в прекрасном расположении духа. Лёгким движением руки она подозвала самых сильных своих подчиненных. — Хорошо. Я принимаю твои условия. Выведите мугивар из комнаты, здесь достаточно народу для свершения «казни».       Санджи тут же полегчало. Не только от того, что Нами-сан не увидит его позора, но и оттого, что он выдохнул весь воздух, который, как оказалось, держал в себе все то время, что леди размышляла. А вот Зоро, кажется, напрягся. Слова и вид кока сбивали его с толку, а мечник не любил чувствовать себя дураком, особенно в присутствие Мистера Завитушки. Злость вскипала в нем, как вода в чайнике, и так же опасно грозилась вылиться наружу, обжигая всех, кто попадётся под руку. — С чего вы взяли, что я соглашусь на это??? — не выдержав уровня злости и смущения, крикнул Зоро, смотря то на женщину, то на Санджи, будто это все его идиотская затея, — Что это за самосуд?! И почему я должен верить тебе, словно ты правда сдержишь своё обещание?! — Зоро! — рявкнул кок, останавливая поток негодования своего накама, — Я знаю, что это несправедливо по отношению к тебе. Мне жаль! Но посмотри на них, Луффи без сознания, Нами и Усопп еле стоят на ногах, а Чоппер вообще болтается в колодках одной головой, свесив копытца! Если она не врет и это правда кайросеки, то дела наши плохи. Мы не можем их подвести, придётся играть по правилам. Ради меня… и ради наших друзей… не будь трусом!       Только сейчас Зоро заметил, как дрожат губы связанного по рукам и ногам повара, видел стоящие в глазах слёзы обиды и страха. Страха? За кого? За себя, за друзей, за него? От слишком шумных мыслей кружилась голова. Единственным верным спутником в решении проблем Ророноа оставались его катаны. Так что одним точным взмахом он решил все проблемы: с рук Санджи сползли остатки верёвок, из головы мечника исчезли сомнения. — Чертовски ненавижу, когда ты прав. — Знаю.       «И что дальше?»       Оба идиота просто стояли и пялились друг на друга, не имея ни малейшего представления о том, чего конкретно хочет сумасшедшая леди. Санджи, наконец, имел возможность закурить и был несказанно этому рад, в то время как Зоро мечтал поскорее выбраться из клетки, внутри которой чувствовал себя зверем в зоопарке. — Мальчики, — наверху вновь раздался довольный голос злодейки, — начинайте! Мы не можем ждать вечно. Раздевайтесь!