Саженец

Профессор Стебль похожа на чайник или лейку. Так думает Невилл, когда впервые попадает к ней на отработку. Низенькая, пухлая дама в изношенной мантии, латанной-перелатанной, входит в теплицу – и к ней тянутся растения, даже самые маленькие, ещё не выросшие толком, даже самые злобные и колючие, которые ни к кому не тянутся, если не хотят укусить или оплевать нехорошим соком. На неё не плюются. Профессор Стебль, конечно же, умеет себя защищать и вовремя выставляет перед собой то защитное заклинание, то твёрдый нарукавник, то марлевую маску. Невилл не успевает повторять за ней, и ему раздирают мантию. Бабушка говорит, всегда нужно быть опрятным, иначе будешь выглядеть недостойно. Даже на тех, кто выглядит достойно, нападают. Бабушка похожа на утончённый графин. В него регулярно доливают воду, а из него берут по чуть-чуть. И каждая капля отмеряется так сухо, что лишь сильнее пить хочется. Высокая, стройная, всегда безупречно одетая, Августа Долгопупс степенно ступает по улице – и перед ней почтительно расступаются, зная, как больно бывает от её метких слов. Она, конечно же, защищает Невилла. Всякий раз, как что-то случается, она отделяет внука от опасности и строго следит за тем, чтобы тот оставался при ней. Невилл не готов признаваться даже самому себе, что утыкаться носом в мёртвых животных на воротнике или шляпе не очень-то удобно. Но цветов бабушка не признаёт. Тем более живых, ведь для них нужна земля, а копаться в грязи – то ещё «удовольствие». Невилл умеет понимать, когда в речи взрослых появляются кавычки. Он и сам умеет их ставить, правда, пока только про себя. Он «помогает» профессору Стебль, потому что после него в теплицах может остаться грязь и беспорядок. Он ничего не делает так, как хотела бы бабушка, – взвешенно, уверенно и аккуратно. Но профессор Стебль почему-то хвалит его, будто бы он не «помог», а действительно помог ей! – и это очень странно. От этого в груди поднимается тёплое чувство, такое странное, вовсе не похожее на его улыбку. Улыбка – это когда мама и папа смотрят несколько более ясно. Когда дядя Элджи видит, как Невилл колдует, и обещает больше не выпускать его ног, когда свешивает из окна. А это… это совсем иначе. Это практически не связано с другими людьми. И с неудобствами. Невилл уже понимает, что растения совсем не так соображают, как люди, и на неудобства с укусами или захватами не обращает внимания. Профессор Стебль всегда приходит ему на выручку. Обычно он на отработке один, и рядом даже нет других учеников, которые бы шпыняли его. Может, именно за это он и любит проводить время в теплицах. Хотя, конечно же, неудобства есть – это отработки, наказания, знак, что Невилл опять плохой и недостойный. Но он получает их так много, что нельзя и мечтать, чтобы наказания прекратились. – Профессор, – робко спрашивает Невилл, отставляя горшок с новыми саженцами из Австралии, – а можно… можно, я буду приходить к вам и не на отработки? – Что? Повтори, пожалуйста, я не расслышала. В голове Невилла проносится около десяти «что?» Августы, за которыми следовали наказания. – Я бы… Я бы хотел к вам приходить чаще. – Конечно, приходи! – расцветает профессор Стебль. – Я тебе расскажу про австралийскую волшебную флору. Невилл не замечает, как широко он улыбается в ответ профессору. Он думает, что сам он похож на маленький саженец в большом и крепком горшке.