Виражи ночных дорог | Tokyo Revengers

Мираи уже в который раз лениво проводил кисточкой по стене, выкрашивая её в белый. Открытая банка с резко пахнущей краской стояла на стуле возле него, а окна в кабинете были настишь распахнуты, впуская новые порции свежего воздуха на замену той вони, что шла от эмали. В кабинете помимо него никого не было. Баджи, если он сегодня в школе, наверное подойдёт немного позже. Все-таки классы разные и количество уроков тоже. Особенно если учесть, что это летняя школа для тех, кто хочет быть лучше быть подготовленным к новому учебному году. Ну и для тех, кто отрабатывает свои «хвосты». Так вот Судзуки относится к первому типу людей, а Баджи — ко второму. Прошло два дня с того момента, как их двоих постигла небесная кара под названием «десятый кабинет.». В этом абсолютном гадюшнике, после ремонтной бригады, работы было просто не в проворот: пол был просто застелен ковром из опилок, стены были ободранны от старых обоев, мусора везде вообще — жопой жри. Зато в этом кабинете теперь, как иронично звучит, новые лампы! А ещё Судзуки не мог понять того, что ему сейчас приходится красить стены, вместо того, чтобы вместо старых обоев наклеить новые и не мучаться, не дышать этой вонючей краской. В подсознании зелёноглазого юноши вновь навязчиво всплыл образ их школьного директора. «Нет, Мираи и ещё раз нет! — довольно реалистично эхом раздался зычный голос мужчины в его голове, заставляя парня гаденько улыбнуться своим мыслям. Директор в его предоставлении всплыл в белых воздушных одеяниях, стоящим на высоком золотом пьедестале и с сияющим нимбом над своей головой. — Мы не будем клеять обои на стены, ведь мой бюджет уже, чем моя задница! — мужчина взмахнул рукавом и под величественную музыку вознёс свою руку к небесам, возводя к ним и свой не менее величественный взор. — Я буду дальше стоять как греческий Бог и созерцать эту бесконечную вселенную в моих бровях!» Судзуки прыснул со смеху и уже по привычке закусил нижнюю губу, аккуратно макая кончик своей кисточки в банку с густой белой краской. За эти два дня случилось то, что случилось — теперь он на домашнем аресте, как изначально и предполагалось. А это значило, что из дома в школу, после школы — сразу домой, никаких байков и прогулок, соответственно и при всём при этом его будут строго контролировать. В тот день все-таки тот придурок позвонил его матери нажаловался на случившееся в коридоре, а так же, упомянул про внешний вид школьника и потом ещё около получаса заяснял ей, что таким ученикам не место в его школе, а если такое вновь повториться, то он имеет полное право отчислить её сына. Дома его соответственно ждал большой скандал и нотации о том, что его не так воспитывали, что не это от него ждут. Что мама хочет, чтобы он вырос достойным человеком. А что он выдаёт ей на деле? А чего же хочет сам Мираи? Да иногда он хочет вообще спиться и умереть где-нибудь в пьяном подзаборье, чтобы никто больше не мог трахать его мозги. Хочет поскорее повзрослеть и стать независимым ни от кого, хочет жить отдельно и хочет сам нести за себя ответственность. Но кому интересны желания пятнадцатилетнего ребёнка? Да и жизнь его особо никого не интересует. Всем он только должен. Должен то, должен это, должен быть таким, должен делать это и должен думать только вот так и никак и иначе. Но никто до сих пор не знает, во что ввязался Судзуки и какой жизнью он живёт. Они не знают, что гопник. Они ничего не знают. И знать им это не обязательно. Юноша рвано выдыхает и накидывает  на голову капюшон своей объемной чёрной толстовки. Сегодня на улице было прохладно, а так как окна были настишь расхлебянены, то в помещении от этого было тоже отнюдь не жарко. Так же на парне были чёрные, обтягивающие его худые ноги штаны, с крупными карманами на бёдрах. Сегодня он Мистер «Black», если это так можно было назвать. Вчера Судзуки с Кейске не виделся, так как вся школа отдыхала и им тоже перед смертью дали надышаться — не вызвали во всеобщий выходной генералить эту конуру. А вчерашний день в принципе и это ни капельки не скрасило: с утра до вечера он провёл дома в окружении домочадцев, которые нет нет, да что-нибудь высказывали. Слонялся неприкаянно из угла в угол с угрюмой рожей от безделья и безысходности, выворачивающей его буквально наизнанку. Наверное сейчас он был даже рад тому, что находится здесь, а не в тесной квартире, где нет того угла, где бы его не нашли родители и сестра. Поздно вечером ему писал Ханма. Ну как, писал, скорее это можно было назвать очередным спамом, чтобы разогнать скуку. Потом они до поздней ночи опять обсуждали очередную фигню по типу «а если отравить человека, то он реально оставшуюся жизнь проживёт отравленным», затем некоторые планы Вальхаллы, о которых юноша не услышал на собрании, ведь пришёл под самый его конец. «Кен Рюгуджи и Манджиро Сано. — зелёноглазый вновь провёл кисточкой сверху-вниз, оставляя ей белый след на голубой поверхности стены. — Приспичило же вам именно сейчас поссориться. Как будто ушлёпки малолетние, не понимают, что раскол в Тосве некоторым только на руку. Не могут свои личные терки отставить на второй план и подумать лучше о безопасности банды, за которую в ответе. Как же глупо это всё, я блять не могу.» Третье августа — это праздник, большой и шумный фестиваль. Несомненно, удачнее дня и не выбрать. И это будет уже через какую-то неделю. И даже если Майки и Дракен помирятся, то со слов Шуджи, нападению это никак не помешает. Киёмаса, Пеян... Один был публично унижен Кеном, другой хотел, чтобы они с Сано всеми силами вытащили Пачина из-под тюремного заключения, но Дракен был против этого. А Мираи был против убийств. И против открытого конфликта с Токийской Свастикой. Там один боец на пять и больше вальхаллавцев. Они крепкая сплочённая годами банда. Ханма сейчас старается взять количеством и грязными махинациями. Чтож, это так свойственно ему, что даже удивляться не приходится. Именно в этот момент экран лежащего на подоконнике телефона юноши загорается. Привычное «бульк» заставляет Мираи оторваться от своего «наинтереснейшего» занятия и взметнуть взгляд на мобильный. — Кому от меня чего надо? — недовольно пробубнил себе под нос Судзуки, положив свою кисточку на крышку банки. Его подушечки пальцев были частично запачканы липкой эмалью и телефон в таком виде брать не хотелось. Несколько раз сомкнув и разомкнув пальцы, парень потер их подушечки и брезгливо поморщился. Краска скатывалась на подушечках в небольшие катушки, которые ещё и падать на пол не хотели, отчаянно прилипая. Пока юноша настойчиво пытался убрать со своих рук эту дрянь, на его телефон пришло ещё одно оповещение, заставив Мираи раздраженно выдохнуть и забив хуй на этот коллапс с краской одним движением вытереть её себе об бедро. Судзуки взял в руки уже успевший потухнуть телефон и вновь включил его, проводя большим пальцем по экрану. бля 5 (10:26): набери во что-нибудь воды немного и принеси во двор, за школу. бля 5 (10:27): ну нам долго ещё ждать??? Мираи вопросительно выгибает бровь и еле слышно произносит: «what?». А дело было в том, что он уже не помнит, кого и когда так подписал. На несколько минут парень выпадает и глупо пялиться слегка распахнутыми глазами на сообщения, судорожно копаясь в памяти в поисках носителя такого имени. Судзуки проводит по экрану вверх, но переписка не листается, а то есть она была с этим человеком первая. бля 5 (10:29): тебя с правой или с левой. Ты где? Вновь пришедшее сообщение заставило зеленоглазого юношу вздрогнуть и громко ойкнуть. Длинные тонкие пальцы быстро отстукивают ответ на клавиатуре и нажимают иконку «отправить». Мираи-Инвисибл-Судзуки (10:29): кто ты, и что ты куришь? Ответ от собеседника не заставляет меня долго ждать. На мессенджер приходит лишь короткое: бля 5 (10:30): ты тупой? Мираи вздыхает и нажимает на кнопку питания, отключая мобильный. Телефон отправляется в карман штанов, а сам старшеклассник в «лаборантскую» этого кабинета за тем, куда можно набрать воды. И если это будет от кого-нибудь дебильный пранк, он засунет шутнику ногу в жопу, а шнурки завяжет через рот, после чего даст попить водички, которую с собой и принёс. В комнате со всякими разнообразными приборами начиная от каких-то каких-то простецких колб и заканчивая генераторами он отыскал широкий, но низковатый мерный стаканчик. Набрав туда воды из-под крана, он двинулся в сторону выхода. *** — Какой ты всё-таки классный. Светло-серая шерстка животного была местами запачкана, а подъярый животик вообще был полностью в грязи, да так, что подсохшая жижа свисала сосульками с животика, будто бы оно искупалось в луже. Кошка худая прихудая — болезненно выпирающие рёбра заставили сердце брюнета сжаться в комочек, а потом болезненно заклокотать в груди. Кейске нежно улыбнулся и вновь ласково провёл по спинке котёнка. В другой его руке, на раскрытой ладони была горстка корма, который был недоеден бедняжкой. Парень сидел на корточках в своём ранее чистом школьном костюме, который был уже запачкан отпечатками маленьких лапок на темно-синих штанах, а волосы его были распущены и тёмным сиянием спадали ему на сильные плечи. В этот момент из-за угла аккуратно выглядывает светлая макушка, а светло-зелёные глазки пробегаются по местности, оценивая её на предмет угрозы. — Мираи! — громко окликивает Баджи и поднимает руку, дабы обозначить здесь своё присутствие. Судзуки резко переводит взгляд на сидящего на корточках возле лавочки напарника по уборке кабинета, об бедро которого тёрся маленький серый котёнок. Парень облегчено выдыхает и пускает нервный смешок, качнув головой. В его руке был всё тот же мерный стаканчик, наполненный водой. — Я не сразу догнал, кто мне пишет. — констатирует юноша и уже уверенно выходит из-за угла школы, направляясь в сторону Кейске. — Ой, а кто это тут такой маленький? Подойдя ближе, Мираи тоже садится на корточки и широко улыбается, протягивая руку к котёнку. Тот же в свою очередь охотно прильнул к ней и с громким мурчанием обтёрся своей мордочкой. — Я его на территории нашёл. Малолетние хуилы загнали его в кучу веток и забрасывали камнями. — буквально прорычал Кейске, сурово сдвинув брови. По лбу его пролегла складка, такие же собрались и на переносице, а губы, растянувшиеся в оскале, обнажили его клыки. — Их счастье было, что ноги успели унести. Я бы им эти камни в глотку бы затолкал! — Мрази. — фыркает в ответ Мираи и подносит к мордочке животного стаканчик с водой. — Распиздоёбы хуеглазые, хребет бы блять через глотку выдернул, их счастье, что меня тут не было. Котёнок с жадностью принялся шумно лакать воду, поставив свои передние лапки на пальцы Судзуки, сжимающие стакан. Его маленькие голубые глазки прикрылись, а розовый язычок быстро-быстро колыхал поверхность воды. — Обезвожен... — потер шею длинноволосый брюнет и вновь обеспокоено посмотрел на Судзуки. — Что будем делать с ним? Мы не можем его здесь оставить. — Знаешь, а есть у меня одна мысль.