In rhythm of your heart's music.

      Как и предвещал Зейн, утро Гарри началось с "поцелуев" с белым керамическим другом. Когда кудрявого более-менее отпустило, он зашел обратно в комнату и выпил таблетки, опустошив стакан, что оставил ему Малик. Еле спустившись на кухню, Гарри стал пить воду прямо из графина, не обращая внимания на то, что она лилась мимо. Вытерев рот рукавом от пижамы, Стайлс пошел в гостиную и плюхнулся на диван, простонав от того, какой болью в голове отдается каждое движение. Он закрыл глаза и задумался, видно глубоко задумался, ибо очнулся только тогда, когда кто-то настойчиво стучал в дверь.       Гарри, медленно поднявшись с дивана, прошел к двери и открыл ее. - Зейн, ты что, о существовании звонка не знаешь? - Стайлс поднял голову и замер, увидев перед собой Луи. - А ты, видно, не знаешь чувства меры и моего имени, - он улыбнулся, - впустишь? - А, да, конечно.. - Гарри отошел, пропуская парня в дом. Тот разулся и прошел в гостиную, сев в кресло и закинув ногу на ногу. - Неси. - Что нести? - удивленно похлопал глазами Стайлс. - Стихи свои неси. Хазза медленно пошел на второй этаж в свою комнату, открыл ящик стола и, не найдя там стихов, стал рыться в шкафу, потом в коробках, где и нашел свои записи. Спустившись вниз, он протянул их Луи. - Я уж думал, тебя засосало, - усмехнулся Томлинсон и взял из рук Стайлса бумагу, начиная читать, - это не то, - он отдал листок Гарри, - это тоже, - второй, - вот, это оставим. Примерно через пятнадцать минут Луи закончил перебирание стихов кудрявого, оставив несколько на столе. - Луи, можно два вопроса? - сделав чай и принеся его, сказал Гарри. - Да. Какие? - Ты себя так хорошо чувствуешь, хотя вчера тоже пил. Как так? И, ты отдашь мои стихи потом? - Потому что я, в отличие от тебя, знаю, когда мне достаточно и пора остановиться, - фыркнул Томмо, - конечно отдам. Не солить же я их буду. Кстати, спасибо за чай. - добавил Луи, вставая с дивана и идя к выходу. - Пожалуйста. - До завтра. И, будь так добр, не опаздывай. - помахав Гарри, старший вышел и сел в машину, после уехав.

***

После того, как Луи ушел, а голова Стайлса перестала болеть так сильно, как раньше, он решил все-таки сходить в душ. Раздевшись, он залез под холодную воду, и вроде все было отлично, пока спокойствие не нарушил звонок домашнего телефона. Проматерившись, Гарри вылез из ванны и, обернув бедра полотенцем, пошел в комнату, дрожа от потока холодного воздуха. Хазза взял трубку: - Да? - Привет, кудряш, - сказал в трубку Зейн, - как ты после вчерашнего, алкашня? С тебя деньги, между прочим. - За что? - возмутился Стайлс. - За то, что заблевал мою машину, пока я вез твое пьяное тельце до дома. - Хорошо-хорошо, Зейн, только не кричи, голова и так раскалывается. - Я не удивлен. Тупая ты башка. Чем ты думал? Точно не головой, - Малик разочарованно вздохнул, - ладно, было и было. Как ты себя чувствуешь? - Спасибо за лекцию. Хорошо я себя чувствую. Луи заходил еще. - Луи? Из группы? Зачем? - Ему нужны были стихи, мы скоро записывать альбом будем. - О как, уже пожинаешь плоды своих трудов? - засмеялся пакистанец. - Ой, да ну тебя, Малик. Я хоть чем-то им помогаю. - Ну, помогай-помогай, Гарри. Удачи. И, не пей больше. Пока. Я заеду как-нибудь. - Заезжай, буду рад. - Гарри улыбнулся и положил трубку.       Вернувшись в ванную, он снова хотел лечь в воду, но потрогав ее, понял, что она уже остыла, а новую наливать лень, поэтому Гарри просто надел пижаму и пошел в спальню, ложась в кровать и планируя провести весь оставшийся день со своим телефоном. Что он, собственно, и сделал.

***

      Как хорошо, что у Гарри есть привычка ставить будильники еще с вечера, поскольку накануне дня он, заигравшись в телефон до половины первого ночи, не заметил, как уснул. Но верный друг и помощник - будильник, разбудил его, как и хотел Хазза - пораньше, чтобы успеть в студию. Быстро одевшись, он взял с кресла телефон и сумку, вышел из дома и пошел уверенным шагом к студии. День был солнечный и поэтому у Гарри было предчувствие, что все будет хорошо. Ладно, судьба смиловалась над кудрявым мальчишкой и таки даровала ему хороший день.       Хазза зашел в студию и пошел в комнату, где обычно и находилась группа. Когда он открыл дверь, он увидел только одного Луи, перебирающего аккорды. - Привет, Луи. А где парни? - спросил Гарри, повесив куртку на крючок и сев напротив Томлинсона. - Ну, вообще они еще не пришли. Время только девять, они придут через час, может полтора. - А, тогда почему ты тут так рано? - Я всегда сюда рано приезжаю. Особенно сейчас буду, ибо работа над новым альбомом и прочее. Видишь, уже пытаюсь что-то сочинить на твои стихи, - усмехнулся Луи, показывая взглядом на бумаги на столе и на гитару,- только не очень получается, с одной-то гитарой. - Давай помогу тогда? - Гарри прошел за клавишные и сыграл мелодию наугад, как бы разминаясь, - начинай, а я подыграю. Луи улыбнулся и стал играть, после чего вступил Гарри, пока им что-то не понравилось в мелодии и они не прекратили игру. - Давай в середине немного изменим? - предложил Луи, - там надо что-нибудь быстрое, тогда текст хорошо ляжет. Давай, пробуем. И они снова начали играть, что-то менять, потом снова играть и так до тех пор, пока их не прервал смех парней, которые ввалились в комнату. - О, у вас уже прогресс? - спросил Фил. - Да, как видишь. Ладно, садитесь, мы с Гарри покажем, что у нас получилось на первую песню. Я отксерил стихи, держите, - Томмо протянул листки парням, которые тут же стали читать текст. Луи и Гарри несколько раз проиграли музыку, которую они придумали к "Bring Me To Life". - Это потрясно, чуваки! - заметил Люк, - чьи это стихи? - М-мои.. - тихо проговорил Гарри смущаясь, когда все парни посмотрели на него. - Да ты талант просто, Гарри! - Хорошо-хорошо, - похлопал Луис, - завтра будем репетировать, а ты, Гарри, приезжай пораньше, мы попробуем с тобой написать музыку к другим песням. Вы свободны. Гарри кивнул и вышел первым, сделав непринужденное лицо, но, стоило ему выйти за пределы студии, как по улице разнесся радостный крик Стайлса. С приподнятым настроением он ушел домой, звонить Зейну и делиться с ним впечатлениями, а так же подготовкой к его первой репетиции.