Не трогать - сломано!

      "Так больше продолжаться не может." - Пронеслось в голове обоих, но предпринимать хоть какие нибудь попытки что-то изменить, не торопились. С каждым днём, становилось всё хуже, тяжелее. Негативные чувства, как накопительные баллы, накапливались, но акция в которой их можно было бы потратить так и не начиналась. Бои на зачистке лагерей, не давали то наслаждение, кои раньше. Это удручало, было тяжело. Невыносимо! Днем, капитан оставался как обычно, весел, игрив. Шутил невпопад и рассказывал истории. Но всё-таки, чем больше времени проходило, тем чаще окружающие начали замечать: Кэйа угасал. Этого фальшивого общения было мало. Это не отвлекало. Совсем. Альберих в разговоре мог внезапно зависнуть на пару секунд, а потом и не вспомнить о чём говорил до этого. В бою с врагами, мог не обратить внимание на угрозу, которая в следствии заканчивалась увечьями. Хотя обычно, всегда выходил сухим из воды. Истерические смешки и странное хихиканье не в тему при разговоре, так же начали учащается. Окружающие забеспокоились. Ночью, капитан готов был лезть на стену и выть, выть от переполняющей боли, сожаления, отчаяния. Он обречён остаться таким: абсолютно одинокий, лживый и отвратительный. Одиночество сжирало изнутри, оставляя только без эмоциональную оболочку, равнодушие и апатию. Совсем не важно, сколько ударов от врагов он получит, какой тяжести они будут, умрёт ли из-за этого. Нет, он не стремился убить себя. Просто оставил это на самотек. Если судьба - умрёт, нет- так нет. Голова шла кругом от череды однотипных дней. Изо дня в день - одно и тоже: винокурня, зачистка, бар, Полуночный Герой. И всё, никакого разнообразия даже в рассказах бравого капитана Ордо Фавониус. Его редкое появление в таверне уже стало нормой, хотя раньше он и вечера не смел пропускать чтобы не помозолить глаза. Что же, за ум взялся? Да если бы! И от этого голова болит сильнее, настолько что аж тошнит. Хотелось тепла, обычного, человеческого. Хотелось быть услышанным, хотелось отдыха. Но ему не с кем поделиться, не с кем побыть наедине за чашечкой ароматного чая и в тишине. У него больше не с кем. Дилюк сам лишил себя единственного дорогого человека. Сам лишил себя человека, что готов был ринуться к нему на помощь в любой момент. Даже если за помощью подразумевались простые объятья и утешительное: всё будет хорошо! Он много думал об этом и понял, единственный кто был не прав - он сам. Он сам виноват в том что сейчас один и в том, что его братец тоже один, вероятно, такой же сломленный и одинокий. Ведь Кэйа улыбался всегда через силу, это видно, это раздражало. Дилюк добровольно выбрал этот путь и теперь жалел. Очень жалел. Но и что-то менять, не торопился. Он не сдержал обещания. - Разве уже есть смысл? - Спрашивает винодел у самого себя протирая сотый раз бедный стакан. Он задумчиво смотрел в одну точку и игнорировал шум местной фауны. Болтовня, звон стаканов, смех - все это вгоняло голову в крепкие тиски боли. Капитан уже третью неделю не приходит в таверну и Дилюк был готов ринуться на его поиски. Нужно было убедиться: жив, здоров, просто работа. Винодел мог позволить себе своевольничать, всё таки, он сам себе начальник. Захотел - закрыл бар, захотел - открыл. В конце-концов, у него есть работник, который может постоять за барной стойкой вместо него. Он мог бы всё оставить и найти горе брата, но...что ему сказать как найдет? И что ему делать, если всё - таки не найдет? Ближе к ночи, беспокойство и плохое предчувствие лишь возрастало. Но он всё ещё надеялся что Альберих придёт, хотя бы к закрытию, он должен прийти. Должен! Но он не пришел.