О лисах и майорах

Разумовский барабанил пальцами по блестящей поверхности стола и поглядывал на электронные часы, которые вывел на экран айфона. Без одной минуты двенадцать. Тук-тук-тук. Интересно, что придумает сегодня на этот раз его заклятый дружок? Пятьдесят девять, ноль-ноль. Ноль один, ноль два. Дзынь-дзынь. Смска! «перезвони, минуты кончились». Разумовский даже покраснел, чувствуя себя школьницей, которая мечется, звонить или нет. С одной стороны, его бессовестно разводят с помощью совершенно топорных манипуляций. С другой… Это было его лучшее развлечение за последние недели. Дзынь-дзынь. Вторая смска. «ну???». Разумовский схватил телефон, зажал быстрый набор, откашлялся и, когда собеседник взял трубку, сказал небрежно: — Ну давай быстро, чего тебе? — Я за тобой. Русские на войне своих не бросают! — заявил майор Игорь Гром сиплым голосом и гнусно заржал. — Че? — обалдел Разумовский. — А ниче, хуй через плечо, вот че. Классику смотреть надо! — Гром, судя по звуку, сплюнул. — Я подскочу, консультация нужна. И пожрать бы хорошо… — Я занят, — Разумовский попытался вяло отбрыкаться, но на самом деле ему было уже интересно. С пустыми руками Игорь никогда не приходил. — Я тоже занят, а че делать, — Гром отключился. — Марго, закажи шаверму, — скомандовал Разумовский. — То есть две. Нет, три. — Три шавермы с двойным соусом, как обычно? — уточнил голосовой помощник приятным голосом. — И колы два литра, — Разумовский немного подумал и пошел переодеть футболку. К приходу Игоря на нем будет красоваться новая, с надписью: «Менты нам не кенты». Спецом заказал. Эти странные болезненные отношения начались несколько месяцев назад. Тогда сынок олигарха сбил девочку из приюта, где когда-то рос Разумовский. Девочка выжила, но предстояло долгое восстановление, а засадить мажорчика было нереально. Более того, уродливый внешне и внутренне папаша принципиально не дал денег жертве, а ушлые адвокаты сделали ее виноватой. Разумовский в тот вечер синячил в клубе, наливаясь отличной «Белугой» и чистейшей злостью. Нажитые за счет соцсети «Вместе» и других проектов деньги, фигурально выражаясь, жгли карман (ага, прям со счетов в разных тайных местах и жгли), а жертвы произвола вопияли о справедливости. Так бы и довопиялись, но случились непредвиденные обстоятельства — кто-то нанюхался до попытки захвата заложников. Мимо как раз проходил Игорь Гром — он так и представился, «мимокрокодил». У товарища майора было сверхъестественное чутье на подобные неприятности. В клуб его сходу не пустили, с этой его идиотской привычкой носить драную «кэпку» и протертую куртку, тоже еще, Глеб мать его за ногу Жеглов, версия два-ноль. Гром залез в клуб по пожарной лестнице и взломал дверь в вип-ложу, где и торчал Разумовский. — Это ты, рыжий, бабу в заложники захватил? — спросил он вместо приветствия. Разумовский помотал головой. — Тогда пошли, — скомандовал Гром. Разумовский, кстати, его узнал как раз по кепке: соцсеть «Вместе» была полна видео, как Гром кого-то ловит, периодически садясь в лужу, иногда буквально. Да и обдолбанного водятла Гречкина именно Гром арестовывал. Итак, Разумовский пошел за Громом, прихватив недопитую водку «Белуга». Гром нашел ложу с «террористом» по визгам, немного постоял молча, бормоча под нос себе: «Думай, думай». Затем постучался. — Хто там? — заревели оттуда. — Зовите ментов, требования выдвигать буду! — Водку заказывали? — спросил Гром. — Не… А постой, неси, бля! — ответили из-за двери. Гром деликатно нажал на ручку двери и втолкнул туда Разумовского с «Белугой». Пока гость щурился от отблесков диско-шара под потолком, Гром просочился за его спиной и крепко приложил недотеррориста пустой бутылкой из-под вискаря, найденной там же. — Ну вот и все, — ласково сказал рыдающей девице с синяком под глазом. — В свидетели пойдете? Та, не отвечая, ломанулась в коридор, ее подружка за ней. — Вот так всегда, — Гром достал сигарету и кивнул Разумовскому. — Спасибо за помощь следствию. — Засунь это спасибо себе… — Разумовский тогда стормозил, пытаясь назвать жопу пообиднее, и потерял мысль. — Лучше выпей со мной. Гречкина-то ты упустил. — Вот щас обидно было, — Гром хмыкнул. — Ну пойдем, только платить ты будешь. Сам знаешь, менты на зарплате у крупного бизнеса — это правда жизни! — и заржал как конь. Они здорово напились тогда. Гром курил, травил анекдоты (в основном несмешные, как про три помидора), делился кулстори из жизни «угрозыска» (над ними Разумовский смеялся куда охотнее). Утром их сфоткали папарацци на выходе из клуба и понеслось. Заголовки в газетах: «Одиозный майор допрашивает свидетеля», «Гей ли Гром: рассказ анонима», «Когда прекратится полицейский произвол в этой стране: как прессуют крупный бизнес». На фото «крупный бизнес» в лице Разумовского выглядел так, как будто его выебли, закопали, откопали и еще раз выебли — к утру начало тошнить, и вообще организм вспомнил, что плохо переносит водку. Пресса погудела и забыла бы. Грома давно уже перестали пытаться подловить на взятках. Но зато не забыл фан-клуб. Чей, вы спросите? Разумовский и не знал, что у него есть фан-клуб, и у Грома есть. А с момента, как фото расползлось по интернету, фан-клубы объединились. Через тринадцать дней Гром заявился к Разумовскому в офис, не отказался от кофе и выложил перед Разумовским распечатку сообщений с некоего городского форума. — Читайте вслух, Сергей, — распорядился, старательно пряча смешинку в уголках глаз. — Мы на «ты» перешли, — напомнил Разумовский, с подозрением глядя на пухлую пачку листов А4. — Читай тогда, — Гром нетерпеливо махнул рукой. Разумовский взял верхний лист и зачел первый абзац: «аввв какие фапные! Смотрите Сережа на нем прямо висит, это так романтично! интересно, Гром его поднимет на руки, когда они домой приедут? И в ванну принесет и будет отмывать его хрупкие ребра и коленки и говорить ласково «ну чего ты опять напился, ну поймаю я тебе Гречкина!» Разумовский запнулся и перевел взгляд на свои худые ноги в джинсах. Хрупкие? — И так всю дорогу, — Гром снова заржал. — Я короче тебя трахнул, назвал противным мальчишкой и поймал тебе Гречкина. А ты ходил по моему дому в одних белых носочках и подарил мне новую квартиру, потому что носочки пачкались. И знаешь что? — Что? — Разумовский был немного заторможен. Он никогда не обращал внимания раньше, что он публичная персона и что про его жизнь могут сочинять всякое. Теперь следовало уложить в голове, что есть место в интернете, где пишут, как он трахается с майором милиции. То есть полиции. Олегу бы это не понравилось. — Ты мне должен, — радостно объявил Гром. — Испортил, понимаешь, репутацию честному менту! Я всякое делал, показания выбивал, улики подбрасывал, но чтоб брать натурой со свидетелей… Поэтому смотри, — он придвинулся ближе и интимно зашептал на ухо, — есть дело о подталкивании к суициду, мне нужен доступ к закрытой группе в твоей сети… В тот вечер Гром ушел, ничего не добившись: Разумовский стоял твердо на принципах свободы информации и тайны переписки, тем более что официального запроса из органов, или как там эта бумажка называется, у Грома все равно не было: начальство не видело в нескольких недавних суицидах системы. Но бравый майор не сдавался — ты его в дверь, а он в окно. Он присылал фото суицидников, кадры похорон с рыдающими родителями, звонил и непринужденно осведомлялся, не передумал ли Разумовский. Тогда Разумовский посмотрел закрытую группу, о которой шла речь. Гром был прав — несколько отбитых уродов провоцировали на суициды молодежь с неустойчивой психикой, да не просто по фану, а потому что за истории доведения с видосиками неплохо платили богатые ноунеймы. Поэтому в один из дней Разумовский позвонил сам и сдал найденную инфу Грому, посоветовав на него не ссылаться. Непосредственных исполнителей Гром сумел арестовать, и был неплохой шанс, что при должной огласке дело не рассыплется в суде. Ну а богатые ноунеймы, дрочащие на видео смертей, найдут новых марионеток в другом месте. Желательно в другом городе или другой стране. С тех пор майор Гром воспринимал Разумовского как бесплатного эксперта и звонил каждый день около полудня. И постепенно Разумовский втянулся, тем более что расследовать последующие дела были интереснее, чем просто сливать инфу из его собственной сети. А бесплатную шаверму Гром и вовсе обозвал взяткой. — Каждый богач должен иметь прикормленного мента, смекаешь? — растолковывал, цепко взяв Разумовского за «хрупкий локоток» (распечатку форума Разумовский потом дочитал). — Вот мент, вот корм. Что непонятно? — Сходил бы ты уже к психологу, — Разумовский морщился. Он один раз видел настоящего Грома — тот брал опасного преступника и враз перестал балагурить, материться, вести себя как быдло. Разумовский запустил дорогущего дрона понаблюдать. Видя на зернистом видео с помехами решительное лицо с горящими глазами, слушая через нелегальную аппаратуру переговоры полиции, Разумовский думал, что влюбился бы, будь он по мальчикам. Но он был не по мальчикам и не по девочкам. Сергей просто… был. А у любого и любой с Громом не было и шанса. У Игоря была одна ориентация — справедливость через закон. Так два тайных идеалиста-трудоголика и сошлись. Олег бы посмеялся… *** Мысли Олега прервал голос Марго, которая предупреждала, что Гром и курьер с шавермой прибыли одновременно. В кабинет Гром вошел, уже размахивая пакетом и вцепившись зубами в еду. — Приветули, че такой грустный? Носочки постирал? — начал стебаться с порога. — Мне некогда, в два собрание акционеров, — соврал Разумовский. — Выкладывай и проваливай. Вместо ответа Игорь расположился на диване, закинул ногу на ногу и стал есть, смакуя каждый кусочек. Разумовский поднял бровь, выжидая. Их безмолвная дуэль взглядов длилась минут пять. На этот раз первым сдался Игорь: — Окей, гугл, включи новости. — Меня зовут Марго. Посоветовать вам препараты для улучшения памяти? — кажется, искусственный интеллект обиделся, но новости все-таки включил. По телеку рассказывали про жестокое убийство. Некая актриса третьеразрядных сериальных ролей была найдена в парадном у своей квартиры — ей нарисовали двойную улыбку, одну на горле, другую от уха до уха, разрезав уголки рта. Странность заключалась даже не в способе убийства, а в том, что в рот ей засунули кусочек лисьего меха, судя по всему, вырезанного из чьей-то старой шубы. — Это уже вторая, хотя репортеры еще не пронюхали, — Игорь сыто рыгнул и приложился к коле прямо из горла двухлитровой бутылки. — Там еще эскортница. Такая же двойная улыбка и сраная мать его лиса во рту, — рассказывал между глотками. — Зацепок ноль, общих знакомых нет, никто ничего не видел. — Марго, расскажи про женщин-лис, — попросил Сергей. Следующие полчаса они слушали отрывки из мифов и сказок, в основном азиатских, что-то там про девятихвостых лис-оборотней. Гром морщился, как от зубной боли, и отпускал сексистские комментарии, Разумовский в ответ подколол его насчет чекиста-сексиста. Марго перечислила устоявшиеся и крылатые выражения с участием лисы, но все было не то. — Давай с другого бока зайдем, — Разумовский стащил последнюю шаверму из-под носа Грома. — Покажи фото жертв, что ли, живьем. — А ты умеешь мыслить как маньяк? — Гром скривился. — Как в том сериальчике, не помню название, такой глазки закроешь, напыжишься и все увидишь как наяву. И заявишь гордо: «Таков мой замысел». Так, что ли? — Я дурь не употребляю, — притормозил его Разумовский, — и сериальчики холодными одинокими ночами под водку не смотрю. — Валяй, заходи с жопы, — Гром сунул под нос покоцанный мобильник. Разумовский попытался не лыбиться, вспомнив, как через партнеров профинансировал закупку смартфонов для громовского отделения полиции. А то Игорь с нокией тридцать три десять ходил, пока она не умерла смертью храбрых, разбившись об башку какого-то нарколыги. Жертвы были не слишком похожи внешне, даже волосы высветляли в разные оттенки, и одна делала химзавивку, а другая наращивала пряди. Выглядело что так, что этак неестественно. Однако… — Они посещали одного пластического хирурга, — Разумовский бросил Игорю смартфон обратно и торжествующе улыбнулся. — И че? — тот поймал. — У них губы прооперированы и увеличены не совсем обычно, сам посмотри фотки, — Разумовский потер переносицу. — В преступлении акцент на губах, так? Начинай рыть от клиники. А я молодец. — А я тупой мент, да? — Гром почти надулся. — А ты значит мыслишь как преступник, да? А лиса, лиса тут нахуя?! — Марго, выведи нам на экран результаты поиска по запросу «пластическая хирургия лиса, лисий», — попросил Разумовский. Через несколько секунд они оба уставились на подборку новостей. Полгода назад именитый пластический хирург набрал учеников и пообещал научить делать губки «как лисья пися». Однако что-то пошло не так, и знаний за свои деньги ученики не получили, а одна из «подопытных» и вовсе умерла на операционном столе. Хирург сумел отбояриться от срока за мошенничество и просто сменил вывеску клиники. — Да, актриска именно там лицо резала, насчет эскортницы выясню, — покивал майор. — Где-то там твой клиент, — вздохнул Разумовский. — Или погибшая была ему близка, или убийца потерял критическую сумму на этом говне. — Спасибо, Сирожа, — Гром вытер руки и рот салфеткой, поправил куртку и неизменную кепку. — Родина тебя не забудет. Могу благодарность в рамочке выбить. — Марго, вызови клининг, — Разумовский созерцал крошки и капли от соуса на блестящей поверхности стола. — Ты как будто недоволен. Что, обошел я тебя сегодня? — Да я как вижу говно, не особо радуюсь, — буркнул Гром. — Вот нахера, на-хе-ра себя резать? «Лисья пися», тьфубля, блевать тянет. — Не понять тебе женщин, — Разумовский пожал плечами. — А то тебе понять, — Гром почему-то действительно злился. Не из чувства соперничества, должно быть, что-то личное к пластическим хирургам имел. Или к женщинам. — А я, товарищ майор, уже давно смирился. Мне вообще люди непонятны, поэтому я в основном тут, а не грею бока за границей или там на тусовках… — Разумовский помахал рукой в воздухе и неловко закончил: — тусю. — Главное — дружить со своей кукушечкой, — Гром глянул так остро, будто на секунду увидел Разумовского целиком, со всеми его тайнами. — Надеюсь, тебя однажды ловить не придется. Так, я пошел. И шаверма сегодня говно, пересушили. Разумовский смотрел на закрывшуюся за Громом дверь и думал: как жаль, что нельзя поделиться с ним всеми своими планами. Товарищ майор, он как Бэтмен, насильной справедливости всем не поймет. Но если у Разумовского все получится, то никто не останется обиженным. Ничего, вот вернется Олег…