Неизвестность

      — Если так переживаешь, то можешь не ехать, — выдаёт Хибари, глядя на то, как синьора Скайрини в который раз за пять минут одёргивает руках блузки. — Я справлюсь. И потом, ты же мать.       — Во-первых, Рик ко мне не припаян. Во-вторых, у него есть отец, в котором я уверена. Занзас справится.       Кёя не сдерживается — приподнимает брови. Потрясающая вера в человека, который в шестнадцать лет пошёл против приёмного отца, забравшего его с грязных улиц, и устроил переворот, а затем ввязался с подростками в битву за кольцо. Тсуна, кажется, потом ещё полгода после того, как Вария из Японии отчалила, дёргалась, подавляя в себе желание атаковать тех, кто подходил к ней со спины.       — Как скажешь. Но назад я тебя не повезу.       — И не надо, я давно хотела поговорить с доном Лучиано лично. Мне кажется, что он что-то от нас утаивает.       — Хочешь подраться? — тут же переходит к интересующей его теме Хибари. Тсуна усмехается.       — Думаю, этого не избежать.       — Карт-бланш?       — Только пальцы ему на правой руке не ломай, ему ещё документы подписывать.       Тсуна поднимается с кресла и направляется в соседнюю комнату, которая оказывается детской. Лукас прибирает разбросанные игрушки, а взгляд Тсунаёши выцепляет высокую фигуру, стоящую около детской кроватки. Белая рубашка, обтягивающая мускулы, смуглая кожа со шрамами, вплетённые в волосы перья — Занзас Скайрини собственной персоной.       — Спасибо, Лукас, — благодарит она парня. — Заснул? — негромко интересуется Тсуна, обращаясь уже к мужу. В их семье вариант «ходить на цыпочках и еле слышно шептать, пока ребёнок спит» не работал, да и приучать Риккардо нужно было к тому, что не всегда всё может быть мирно. У Занзаса была Вария, а сама она с подросткового возраста жила в мини-варианте цирка, так что она искренне не понимала, что дома может быть тихо.       — А то. Вырубился моментально.       Ещё бы не вырубался. У Скайрини большие и горячие, даже обжигающие, ладони; тепло окутывает моментально, она и сама начинала клевать носом, когда муж заключал её в объятия.       — Стопка любимых сказок Рика на прикроватной тумбочке с моей стороны. Если захочешь что-то новенькое ему почитать, то обращайся к Дино, он тебе подскажет.       У Дино и Бьянки Каваллоне подрастают две дочки. Дино порывался читать Оливии и Кьяре сказки о принцессах (ну его девочки же ведь принцессы), но всё это пресекла Бьянки, заявив, что сказки о смешных дракончиках и злобных гремлинах в их доме тоже должны зачитываться.       — Тсуна…       — И если вдруг что-то беспокоить будет, то пиши маме или Шама…       — Я знаю, — Занзас не любит ругаться перед дорогой, но, кажется, это и будет, если она не успокоится.       — Прости, я просто немного беспокоюсь, — признаётся Тсунаёши. — Видимо, влияние Хибари — если находиться с ним в комнате больше пяти минут. Я же ведь знаю, что ты справишься, Занзас. Ты и купаешь Рика, и кормишь, и укладываешь его спать. Ты не можешь не справиться.       — Но ты всё равно не задерживайся, — Занзас поднимает руку и проводит костяшками пальцев по щеке жены. — Я мать ему не заменю.       — Знаю, пусть ты и неплохая альтернатива, — Тсуна улыбается и тянется к нему, целомудренно целуя в уголок губ, чтобы не смущать прибирающегося в комнате Лукаса.       — Удачи с Лучиано. Сломайте ему что-нибудь.       — Хибари это обязательно сделает, — заверяет его Тсунаёши.       В этот момент она радуется, что Риккардо ещё слишком мал, чтобы понимать, какие разговоры ведут его родители.