Hard to love

      Постукивая пальцем в такт играющей музыке в наушниках, Йоэль задумчиво глядел в монитор. Сегодняшний день был посвящён очередному трэку, который войдёт в будущий альбом и будет радовать слушателей своим звучанием. Но работа шла слишком туго. Прослушивая звуковую дорожку, Хокка каждый раз хмурился и усердно щёлкал мышкой, пытаясь добиться идеального результата, но недовольная гримаса вновь и вновь искажала его лицо, а раздражение постепенно нарастало.       В итоге Йоэль откидывается на спинку кресла и пальцами протирает уставшие глаза. Ободряюще похлопав себя по щекам, он вновь уставляется в ноутбук, пытаясь убедить себя в том, что отдых для слабаков и нужно доделать дело первой важности. Заботу о себе он в который раз откладывает на потом.       А вот Алекси не мог спокойно смотреть на то, как вокалист мучается, лишает себя сна и треплет себе нервы. Подходить и пытаться отвлечь его было бесполезно, на любые такие попытки он реагировал либо игнором, либо злился, особенно если у него что-то в этот момент не получалось. Вариант с попыткой отобрать ноутбук Каунисвеси даже не рассматривал — пожить всё-таки хочется. Поэтому каждый раз приходится придумывать максимально безобидные способы отвлечения.       Задумавшись, перкуссионист и не заметил, что на него пронзительно взирает пара светлых глаз. Йоэлю окончательно надоели эти разборки со звуком, поэтому он страдальчески глядит на младшего, пытаясь передать всё своё вселенское разочарование.       Не желая упускать момент, Алекси рукой манит его к себе. К его удивлению, Хокка даже не сопротивляется. Сняв наушники и отложив их в сторону, вокалист поднимается с кресла и направляется к перкуссионисту. Тот лишь чуть пододвигается к спинке дивана, а после в приглашающем жесте хлопает по своим коленям, тем самым предлагая прилечь.       Йоэль, видимо, слишком вымотавшись за день, с радостью принимает это предложение и укладывается рядом, разместив голову на чужих бёдрах. Вокалист блаженно вытягивает затёкшие конечности, позволяет телу наконец-то расслабиться.       Ловкие пальцы подхватывают его пряди и слегка распутывают. Каунисвеси делает это аккуратно, боясь спугнуть умиротворённого парня. А тот лишь прикрывает глаза, наслаждаясь своеобразной лаской.       В итоге эти убаюкивающие действия усыпляют разомлевшего Хокка. Он переворачивается на бок, устраиваясь поудобней, и что-то бормочет во сне. Алекси лишь продолжает проглаживать светлые волосы, а чуть глуповатая улыбка не сходит с его лица.       Но через некоторое время Каунисвеси совершает рискованное действие и, приподняв вокалиста, соскальзывает с дивана, а чужую голову располагает на подушке, дабы из-за отсутствия комфорта тот не проснулся.       Убедившись, что парень не проснулся и по-прежнему тихо сопит, Алекси скрывается на кухне, предполагая, как долго проспит Йоэль.

•••

      С трудом разомкнув слипшиеся веки, Хокка отрывает голову от подушки и осматривается. В комнате он находился один, а благодаря незашторенному окну смог было понять, что время уже позднее. Вокалист пытается отогнать сон, поднимается с тёплого дивана и неспешно отправляется на поиски перкуссиониста.       Алекси в это время что-то колдует на кухне, перемещаясь между плитой и столиком с нарезанными овощами. Он не считался величайшим поваром, но готовил достаточно хорошо, чтобы накормить двух проживающих совместно парней.       Каунисвеси испуганно дёргается, когда чужая голова падает ему на плечо.       — Проснулся? — улыбается младший, кратко целуя того в макушку.       — Почему ты меня не разбудил? Я ведь теперь не усну больше, — Йоэль упирается подбородком в плечо, наблюдая за готовящимся блюдом.       — Уснёшь-уснёшь, ты слишком вымотал себя за эти дни. Ты в зеркало вообще смотрелся?       — Да ладно тебе, не так уж всё и плохо.       — Здоровый сон тебе всё равно не помешает. Садись лучше за стол, всё уже почти готово.       Отстранившись от удобного плеча, Хокка послушно плетётся к столу и заваливается на один из стульев. Наблюдает за хлопочущим перкуссионистом и невольно удивляется своей везучести, ведь Алекси мог с чистой совестью забить на чужое состояние, но почему-то он вёл себя совершенно иначе. Возможно, Каунисвеси просто был слишком влюблён в безалаберного блондина.       Опустив на стол две тарелки с горячим, перкуссионист садится на стул напротив и передаёт Йоэлю одну вилку. Тот перехватывает её и принимается за блюдо, ощущая приятный аромат, исходящий от него. И вокалист вновь восторгается кулинарными способностями Алекси, который, в свою очередь, отмахивается от комплиментов и восхищённых восклицаний.       С довольным видом уплетая содержимое тарелки, Хокка задумывается о том, как он может ответить на подобную заботу от младшего. Ведь тот старается, беспокоится о нём, а Йоэль ничего не отдаёт взамен. Но пара хороших идей всё-таки посещают его.

•••

      Остервенело стуча пальцами по экрану, старший пытается выключить трещащий будильник, дабы не разбудить мирно посапывающего Алекси в столь ранний час. Да ему сейчас просыпаться и не стоит, ведь Йоэль решил сделать парню небольшой сюрприз, ради которого и поднялся пораньше. Он поправляет сползшее одеяло, укрывая парня, и, тихонько выйдя из комнаты, прикрывает за собой дверь.       Завтрак. Да, Хокка не придумал ничего оригинальнее, чем приготовить завтрак. Но ведь Каунисвеси должен обрадоваться, не так ли? Да и тем более, это только начало, дальше — больше.       Особо над блюдом он не раздумывал, остановился на стандартной яичнице, но даже с ней могли возникнуть проблемы, ведь криворукость вокалиста пробуждалась в самый неподходящий момент.       Достав из холодильника несколько яйц и других ингредиентов, он разместил их на столе и достал сковородку. Поставив её разогреваться, он порезал небольшую помидорку, при этом пару раз чуть не проехался лезвием себе по пальцам. Но всё обошлось, и томаты весело зашкварчали на раскалённой сковороде.       Разбить яйца без приключений тоже не получилось. Пара скорлупок попала в посуду и он, склонившись над ней, пытался их вытащить из зажаривающегося белка. Разобравшись с этой непостижимой задачей, он добавил немного соли, чуть не перевернув туда всю солонку. Выдохнул он только тогда, когда яичница оказалась накрыта крышкой и доходила до готового состояния.       Обернувшись на шаги, Йоэль встречает заспанного перкуссиониста, поправляющего растрёпанные волосы. Его эта картина слишком умилила, и он благополучно забыл о завтраке на плите, который нужно было уже снять с плиты.       Добравшись до стакана с водой, Алекси осушает его, утоляя жажду, и только сейчас замечает что-то неладное. Заглянув за спину старшего, он обнаруживает закрытую сковороду, содержимое которой стремительно подгорало. Хокка, проследив за чужим взглядом, натыкается на своё творение и в скором порядке убирает его с огня, но обнаруживает, что блюдо испорчено.       — А теперь расскажи, горе-повар, чем же ты тут занимался? — усмехается Каунисвеси, облокачивается на столешницу и ждёт ответ.       — Ну, я хотел тебя порадовать с утра, завтрак приготовить, но что-то опять пошло не так, — он с горечью смотрит на подгоревший омлет.       — С чего это вдруг ты решил встать пораньше и приготовить завтрак? Куда подевался Йоэль, любящий подольше полежать в кровати? — Алекси подходит к вокалисту и кладёт руки ему на плечи, а ласковая улыбка озаряет его лицо.       — Ты просто всегда обо мне заботишься, я и решил, что тебе тоже будет приятно, если я что-то сделаю для тебя, — вокалист смущённо смотрит на парня, обнимая его в ответ.       — Неужели ты подумал, что я это делаю для какой-то выгоды? — светлые глаза продолжают виновато взирать на него.       — Нет, вовсе нет, я просто хотел порадовать тебя, но вновь всё испортил. Простишь меня?       — Да ты ни в чем и не провинился, попытка была отличная, — Алекси чуть поднимается на носочках и оставляет на губах парня мягкий поцелуй. — Давай вместе приготовим что-нибудь, только чур сковородку сам отмывать будешь.       — Как скажешь, — Хокка склоняется ниже и вновь целует счастливого парня, забывая о своих дурных предрассудках и чёртовой горелой яичнице.