Ты назвал меня своим.. другом?

Первый раскат грома и быстро промелькнувший на небольшом кусочке неба свет молнии резко прерывают тишину осенней ночи, предупреждая о неожиданно нагрянувшей грозе. Через маленькое окно с металлической решёткой увидеть что-то ещё, кроме этого самого кусочка небесного полотна просто невозможно. Мелкие капли дождя начинают барабанить по крышам, играя какую-то странную рваную мелодию, лишённую какой-либо плавности или спокойствия, и подходящую больше на душераздирающие стоны истощённого странника, нежели на мелодию. Морозный сквозняк гуляет по серому зданию тюрьмы строгого режима и заглядывает в каждый кабинет к рабочим этого места и в каждую камеру к заключённым, заставляя их поёжится от холода, а дрожь пробрать их тела до костей. Мужчина, чья единственная бровь имеет два цвета, чёрный и белый, крепче обнимает себя за плечи, пытаясь хоть как-то согреться. Сидя в своей одиночной камере при почти полной темноте, он что-то бормочет себе под нос, пока за стенкой другие совершившие какое-либо преступление негодяи уже давно спят на своих неудобных и до боли твёрдых койках. Ему бы тоже следовало заснуть. Тогда бы он не так сильно чувствовал этот холод, тогда бы его голову не занимали мысли о свободе, такие желанные и одновременно противные до тошноты. Да, именно противные. Потому что осознавать, что свобода находится от тебя буквально за одной стеной, но ты всё равно не можешь до неё добраться, будучи запертым за тремя замками - самая ужасная пытка из всех, какие только могут существовать в этом мире, заставляющая чувствовать отвращение и к самому себе, и к всему, что находится вокруг. Мужчина недовольно пнул ногой валяющийся на полу камешек, который с глухим эхом покатился к решётке камеры, а через секунду уже был по ту её сторону. А ведь в том, что он сейчас подвержен этой пытки, виноват никто иной, как тот невыносимый художник, не соизволивший навестит того, кого подставил, хотя бы раз за прошедшие пол года. О, приди этот глупый мальчишка хоть раз, мужчина бы всё ему высказал, подбирая самые красочные выражения для более детального изложения своих мыслей, это уж точно. Заключённый с недовольным вздохом садиться на свою койку и какое-то время просто смотрит в пол, уйдя в собственные мысли. Он уже пытался проработать план побега, даже пытался его осуществить, но это не принесло никаких успехов из-за вернувшегося с обеда на пять минут раньше охранника. Всего пять минут сыграли с мужчиной злую шутку и потому срок его прибывания в этих каменных стенах увеличился чуть ли не вдвое. Пять минут! А ведь если б не они, то он сейчас был на свободе. Да, в какой-нибудь глуши, чтобы его не сумели найти, но на свободе ведь, а это главное. Неожиданный грохот где-то под ногами выдёргивает из размышлений. Секунду всё тихо, пока взгляд бегает по камере. А после снова раздаётся неприятный скрип, который сопровождает немного приподнявшуюся и отодвинувшуюся в сторону плитку пола, движение которой было сразу же замечено. Мужчина тут же вскакивает на ноги и оказывается у плитки, намереваясь выяснить, что происходит. И где-то в глубине души надеясь, что он правильно всё понял. – Чарли?! - Шёпотом восклицает заключённый, сверля мягко говоря шокированным взглядом появившуюся из-под плитки светловолосую макушку, а после и лицо паренька, когда тот поднимает на мужчину взгляд. - Какого чёрта ты тут делаешь! – Привет, Рикардо! - С лучезарной улыбкой игнорирует вопрос юноша, пытаясь вытереть с щеки грязь, в итоге только больше размазав её по лицу. - Ну как же, пришёл освободить тебя из заключения, - до нельзя наивным тоном объясняет он своё внезапное появление, словно он не вломился сейчас в тюрьму, а просто зашёл к другу в гости. Множество самых разных мыслей сейчас пролетает в сознании заключённого, молниеносно сменяя друг друга. Этот мальчишка, всегда кажущийся ему таким бесполезным, вырыл тоннель под тюрьмой, чтобы освободить его? Не может быть! Ему же.. ему же наверняка должно быть всё равно на судьбу мужчины! Он же бросил его, когда тот попал сюда! Мало того, из-за него он и попал в эту злосчастную тюрьму! Рикардо, ещё будучи на свободе, открыто использовал доброту художника и уж точно не считал, что они с ним друзья, потому он и не мог понять, почему юноша сейчас здесь. Он просто не мог поверить, что блондин решился проделать такой труд ради него, при этом наверняка осознавая, что это, вообще-то, преступление. И всё-таки, это не отменяло того факта, что паренёк сейчас здесь. Смотрит на него своим дружелюбным взглядом и чуть улыбается, так, словно мужчина был ему кем-то больше, чем просто соседом по квартире. И его поступок только подтверждал эту догадку. – Видел бы ты сейчас своё лицо! - Усмехнулся парень, явно довольный собой и такой реакцией со стороны мужчины. - Ради этого стоило рыть этот тоннель. – Да-да, меньше слов, больше дела, иначе нас поймают. - Снова приобретя привычный недовольный вид пробормотал он в ответ, бросив беглый взгляд на решетку камеры. Нет, за ней никого нет, можно действовать.. - Давай шевелись, а то окажется, что зря ты всё это задумал. Ползти по достаточно узкому тоннелю не самое приятное занятие, чтоб вы знали. Земля от одного неправильного движения то и дело сыпется тебе на голову; кругом кромешная тьма, от которой толком не спасает маленький фонарик в руках художника; а если окажется так, что вы ещё и червяков с личинками боитесь, то в подобном месте вам точно не место, ибо их тут пруд пруди. И всё же, мужчина не жаловался. Понимание того, что совсем скоро он окажется на свободе, о которой так долго лелеял свои мечты и надежды, было гораздо сильнее любых недовольств насчёт условий вокруг. К тому же, чего ещё можно было ожидать от тоннеля, вырытого для побега из тюрьмы? Красную мягкую дорожку? В общем, грубо говоря, не было у него никаких прав на то, чтобы чем-то жаловаться, напротив, он, пожалуй, должен был быть благодарен блондину. И он действительно был благодарен, правда не говорил этого вслух, возможно потому, что сейчас на это просто не было времени, а мысли были забиты немного другими вещами. Да и кто знает, может в итоге эта затея провалится так же, как и прошлая, и благодарить уже будет не за что. Наконец, они выбрались из-под земли на её поверхность, где-то далеко от стен тюрьмы, из-за чего та казалась не более, чем небольшим пятном. Первым, естественно, выбрался паренёк, после чего выключил свой фонарик, только потом уже на улице оказался мужчина. Встав на ноги, он почувствовал приятную пульсирующую боль, какая обычно появляется после долгих занятий спортом. Всё-таки они достаточно много времени провели на четвереньках, что было крайне неудобно. Но сейчас это не важно. Сейчас он делает глубокий вдох свежего осеннего воздуха и поднимает голову к тёмно-синему небу, пока на лицо падают уже ставшие более редкими холодные капли дождя. Он выбрался, выбрался! Смесь искренней радости, которую он, кажется, ещё ни разу не испытывал так сильно, как сейчас, и возбуждения будоражили кровь, из-за чего мужчине казалось, что сейчас он способен сделать вообще всё: хоть дом одной рукой поднять, хоть на луну слетать. Это незабываемое чувство эйфории, заставляющее смеяться без особой на то причины и чувствовать до этого невиданную беззаботность, как же оно прекрасно! На всегда недовольном лице мужчины сейчас красуется удовлетворённая ухмылка, пока тело чуть дрожит от захлестнувшего огромной волной счастья. – Получилось! - Только и шепчет он в пустоту, не в силах сказать что-либо ещё, после чего слегка опускает взгляд и осматривается вокруг. Никаких заборов, никаких охранников, только свобода, пусть ещё и не до конца полученная. Всё-таки, теперь нужно было где-нибудь спрятаться и переждать период его розысков. Блондин тем временем, не обращая никакого внимания на дождь, лишь смотрел на своего друга и с невольной улыбкой ожидал, когда тот придёт в себя. Он не хотел прерывать этот поток эмоций, они и так слишком редко появляются на лице мужчины, так что лучшим решением было тихонько стоять неподалёку и просто ждать. Конечно, ему, пожалуй, давалось это нелегко, ведь желание крепко обнять друга и не выпускать его хоть целую вечность било через край, но всё-таки он старался держать себя в руках. Парень, на самом деле, тоже радовался тому, что его план сработал. Что пол года, которые ушли на изучение схем тюрьмы, всех потайных лазов, работы определённых охранников и в конце концов на выкапывание тоннеля не были потрачены зря. Что он смог загладить свою вину перед другом, хотя бы для себя. Ведь это он был виноват в том, что мужчину поймали, так что освободить его было уже не просто целью из размышлений их дружбы, но и делом принципа. И какое же облегчение сейчас испытывал юноша, зная, что у него получилось. С души не то что камень упал, она словно стала моложе на несколько лет, восстала из пепла, совсем как феникс, и засветилась ещё более ярким и тёплым светом. В сознании художника что-то неожиданно щёлкнуло и он почти неслышно отошёл в сторону, направляясь сквозь лужи и грязь к уже сбросившему свою листву дереву, под которым лежал небольшой светло-салатовый рюкзак, успевший немного намокнуть. На нём виднелось множество пятен от краски, но это, на самом деле, ничуть его не портило. Вскоре фонарик уже лежал в рюкзаке, а вместо него в руках появился пластиковый контейнер с несколькими бутербродами. – Хэй, Рик, будешь? - Протягивая контейнер произносит парень, вернувшись к мужчине. Тот, кажется, уже сумел утихомирить бушующие внутри него эмоции, а потому выглядел, в общем-то, как обычно, настолько, на сколько это было возможно, конечно. Всё-таки без волос, которые ему сбрили в тюрьме, и без своего белого костюма он не совсем был похож на самого себя. Ну и ещё радостный огонёк, танцующий какой-то незамысловатый весёлый танец, до сих пор оставался в его глубоких глазах, как эдакое напоминание о пережитых в эту ночь эмоциях мужчины. - У меня ещё есть чай в термосе, если.. Художнику не дают договорить, заключив его в неожиданные крепкие объятия. Он, прибывая в лёгком ступоре от происходящего, роняет контейнер из рук, даже не заметив этого, ибо сейчас уж точно не до него. Впервые Рикардо, человек, с которым он достаточно долгое время жил вместе, разделяя с ним квартиру и которого он уже давно называл своим другом, обнимал его. И это было так.. непонятно, ново. Если бы парня через время попросили описать свои эмоции в этот момент, он сказал бы что-то вроде "Не знаю, что происходило у меня на душе, но это походило на взрыв в студии художника". Всё перемешалось в одно целое, из-за чего обозначить только одну эмоцию просто невозможно: это было удивление, недоумение, лёгкое смущение и радость, приправленные щепотками беспокойства. Последние исключительно из-за того, что такое поведение для мужчины было совсем не свойственно и совершенно невзначай в голову приходила мысль, а не перепутал ли он в темноте камеру и не забрал ли с собой не того заключённого. Ясно было только одно - приятное тепло, появившееся где-то в груди, медленно расплылось по всему телу и из-за него руки немного дрожали, когда парень обнял мужчину в ответ. В какой-то момент художник даже обрадовался, что на улице темно, ведь он чувствовал, как к щекам хлынула кровь и уж точно не хотел, чтобы друг увидел его порозовевшие нос и щёки. – Спасибо тебе, Чарли Батлер. Я рад, что у меня есть такой друг, как ты. - Второй раз за минуту шокирует мужчина юношу, продолжая держать его в своих объятиях. Даже более того, он ещё сильнее прижимает его к себе, просто потому что не знает, как правильнее будет передать всю свою благодарность и считая, что такие действия будут наилучшим вариантом. Блондин же тем временем мысленно ликует, услышав то самое обращение, которого так долго добивался. Друг. Он назвал его другом! Нелюдимый Рикардо считает его своим другом! Это однозначно лучшая ночь в жизни художника, и пусть она проходит не дома в тёплой постели, а под холодным моросящим дождём на улице. Она всё равно останется в воспоминаниях как самый лучший момент жизни. – Не за что, Рикардо. Ты и представить себе не сможешь, как я счастлив называть тебя своим другом.. Где-то вдалеке сверкает одинокая молния, а эти двое, боясь прервать сложившуюся тишину, продолжают стоять в объятиях друг друга. Теперь действительно друг друга.