Наложник

Локи мысленно костерил себя на чём свет стоял за то, что так глупо поддался на провокацию Тора и пошел с войском брата. С самого начала было очевидно, что поход на Старка, только-только занявшего Железный престол, но уже достаточно утвердившегося на нём, был провальной затеей, но непомерная гордость воина не могла стерпеть того, как новоявленный король насмехался над своими подданными. Главная причина этого похода была в повышении налогов, которыми облагались их земли. Локи изначально не горел желанием в этом участвовать, потому что, в отличие от брата, понимал, что налог подняли не просто так. Северные регионы сейчас активно готовились к подступающей Зиме, которая с каждым днём была всё ближе, в самых близких к Стене территориях уже лежал снег, в то время как южные территории пока ещё и не думали о подступающей опасности. Именно из-за, надо сказать, довольно внезапного, скорого наступления Зимы, на всех южных территориях подняли налог, чтобы поддержать уже прочувствовавшие первое дыхание Зимы области. Такой подход к управлению королевством вписывался в картину мировосприятия Локи, да и повышенный налог не нанёс бы ощутимого ущерба по их казне, так что самому магу было всё равно, но Тора переклинило на этой "несправедливости", что на взгляд Локи, являлось очередным доказательством того, что на роль дворянина и управляющего землями брат не годится. Но отец желал видеть в роли наследника именно своего первенца, а Локи отводилась роль послушной магической собачки. Сейчас мужчина как никогда сожалел о том, что не послал и отца и брата с этим походом, и не сбежал из дома. Прихватить с собой чуть-чуть побрякушек из казны, которых хватит лет на десять безбедной жизни, и направиться да хоть к той же Стене. В рекруты берут всех, не глядя на родословную. Даже армия или её подобие казалось сейчас Локи намного более привлекательным вариантом, чем его нынешнее положение. Маг очнулся несколько минут назад. Он лежал на каменном полу в огромных покоях полностью обнаженный, с распущенными волосами, в которых ранее находились тонкие боевые стилеты. Руки его были крепко связаны кожаными ремнями за спиной от локтей до запястий, а сами запястья крепились к металлическому кольцу, вбитому в пол. Воздух в, очевидно, спальне, был достаточно комфортным, чтобы Локи не мёрз. Даже каменный пол едва ли холодил обнаженное тело. Мужчина принял сидячее положение, усилием воли заталкивая поглубже ощущения тошноты и головокружения. Мир постепенно приобретал всё более чёткие черты и прошлое его, перед отключкой, вставало перед глазами во всём своём ужасающем уродстве. - Какая радость, что вы заглянули ко мне на огонёк! - насмехался над ними Энтони Старк, ради такого даже спустившийся к ним, грешным, со своего трона. Тор с Локи стояли перед ним на коленях, с заведёнными за спину руками, а позади них стояли пятеро стражников. Несмотря на играющую на губах улыбку, взгляд Старка оставался холодным и оценивающим. Под таким даже более менее приличное заклинание сплести не получалось. - Как говорил мои отец, умнейший, должен вам сказать, человек, хотя и гнида редкостная: от гостя должна быть польза, даже если он незваный! Что делать с Златовлаской, я пока не придумал, но ещё обязательно найду тебе занятие, мой друг, можешь не переживать, - Король Вестероса веселился за их счёт и откровенно зубоскалил, но Тор, получивший уже пару раз по зубам, и сам Локи не спешили отвечать, - А вот тебя я сразу пристрою... Энтони окинул мага таким взглядом, что у того волоски на теле встали дыбом. Локи вскинул голову, чтобы посмотреть в коньячные глаза, но Старк уже отвернулся, махнув стражникам рукой, чтобы уводили пленных. - Златовласку в отдельную камеру куда-нибудь поглубже, - лениво протянул Король и стражники подняли брата с пола, Старк недобро прищурился, - Мага подготовить и оставить в покоях наследника. Питер давно искал симпатичного наложника... Последнее, что Локи услышал, перед тем как отключится, это яростный крик Тора. Затем его окутала блаженная тишина и темнота. Сейчас забытье не казалось таким уж блаженным. Локи едва ли представлял, что могла означать загадочная "подготовка", потому что никаких изменений в самочувствии не ощущал, но сам факт того, что теперь он по положению ниже любого деревенского нищего доставлял моральный дискомфорт. Постельный раб это хуже чем девка, торгующая своим телом. Та хоть сама клиентов выбирает, а у Локи только и надежда на милость новоявленного хозяина. -"Если в нём не только кровь Старка, но и его характер, то мне конец,"- удручённо подумал маг, пытаясь сотворить хоть крошечную магическую искру, но сила отчего-то даже не думала отзываться. Оставалось только сидеть в не самой удобной позе: на коленях, с раздвинутыми, как у шлюхи, ногами. Встать, а уж тем более пройтись Локи не мог, длинна его "поводка" не располагала к таким акрабатическим номерам, так что оставалось только вертеть головой, осматриваясь. Спальня действительно большая: здесь стоит и огромная кровать, и широкий длинный прямоугольный стол с несколькими стульями, и диван с несколькими креслами. Горят два из трёх каминов: один напротив кровати и один напротив дивана, камин рядом со столом не зажжён. Причём, горят они как-то странно, совсем тихо, без видимого дыма. Жаль, они слишком далеко, и Локи не видно, какие в них поленья. Из спальни есть несколько дверей. Одна точно ведёт в купальню, вторая, рядом с первой, почти наверняка в гардеробную, потому что никакого шкафа или комода в комнате не наблюдалось, кроме одного стелажа, забитого книгами и свитками. За третьей дверью, как Локи предполагал, наверняка была проходная комната, чтобы вошедший не попадал сразу в спальню. Осмотр, по ощущениям, не занял и получаса, но Локи почувствовал явные изменения в самочувствии. Он начал возбуждаться без каких-либо на то причин, и этому могло быть только одно, очевидное объяснение - Старк, урод, приказал дать ему возбудитель. В этом, наверное, и заключалась большая часть "подготовки". Локи постарался успокоить внезапно ускорившееся сердцебиение, медленно глубоко вдыхая и выдыхая. Голова пока оставалась ясной, но маг не был уверен, что это надолго. Он плохо, даже почти не представлял себе, как действуют подобные средства, но вряд ли ублюдку Старка нужен интеллектуальный собеседник, так что скорее всего его мозги скоро начнут разжижжаться, пока не останется единственное, что будет его волновать - болезненное возбуждение, которое не снять без постороннего вмешательства. То-то отпрыск Старка... как его, Питер вроде... не торопится. Ждёт, пока подействует наверняка, чтобы не мучаться с униженным и оскорблённым магом, а просто взять то, чего желает, да ещё и с полного согласия и содействия этого самого мага. Мысли отвлекали не долго: каменный по ощущениям член гордо стоял, пачкая низ живота природной смазкой, а яйца пока ещё не болезненно, но ощутимо тянуло, как и весь пах. Неожиданностью было то, что начало покалывать почти не выделяющиеся на фарфоровой коже блёклые соски. Маг, не удержавшись, тихо всхлипнул, сразу закусив нижнюю губу. Локи не был уверен, сколько времени прошло, но ему казалось, что мыслительный процесс уже должен был отключится. Однако какие-никакие мысли в его голове всё же остались и отнюдь не все из них были о нестерпимом желании раздвинуть ноги перед первым встречным. Лафейсон уже успел подумать, что про него просто забыли, когда почувствовал это. Огромная магическая мощь буквально придавила его к земле настолько, что он чуть не ткнулся лбом в пол. Руки от резкого движения вперёд заныли, ремни крепко держали тонкие запястья у линии пола, но разогнуться Локи абсолютно точно не мог. Чужая сила придавила мага в первый момент, но несколько секунд спустя давление ослабло. По спине пробежал едва ощутимый сквозняк - чужая магия изучала его, не давила, но и не позволяла подняться. Совершенно внезапно Локи словно накрыло волной, а когда она схлынула, Лафейсон, не сразу, осознал себя вновь лежащим боком на каменном полу, тяжело дышащим, возбуждённым, но только что кончившим. Белёсое семя запачкало часть живота и осталось тёплыми кляксами на бёдрах. - Ну, здравствуй, - раздался тихий голос от той двери, где предположительно находились проходные покой. Локи потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что обращались к нему. Вздрогнув, он, здраво оценив свои силы, только поднял взгляд на вошедшего, не пытаясь подняться и сесть. У закрытой двери стоял красивый молодой человек с каштановыми кудряшками, обрамляющими юношеское лицо. Глаза, кажущиеся чуть темнее из-за освещения явно отливали в коньячный, цвет глаз Старка-старшего, но смотрели без надменности. Ростом парень даже на вскидку был ниже Локи на пол головы, а то и чуть больше, но Лафейсон сейчас валялся у него в ногах, так что возможности проверить не было. - Ты в порядке? - вновь обратился к нему, видимо, Питер, быстрым шагом подходя к нему, и опускаясь рядом на одно колено. Локи встретился с ним глазами, и почувствовал словно его ударило молнией. Глаза напротив ярко сияли золотом. Лафейсон был уверен, сейчас его глаза светились глубоким изумрудным, но он не шёл ни в какое сравнение с этим золотом. Тело инстинктивно содрогнулось, а из горла вырвался тихий жалобный всхлип. На землях Вестероса - от Стены на севере до южного побережья Летнего моря, и от Закатного до Узкого и Дрожащего морей с запада на восток - Локи считался одним из сильнейших магов, и пока не встречал себе равных. До этого момента. Лафейсон наконец понял, почему он только "один из" - потому что сильнейший сейчас стоял над ним с мягкой улыбкой и сверкающими глазами. Теперь стало понятно, почему Старки так легко заняли Королевскую Гавань, маги просто не смогли сопротивляться тому, кто сильнее. - Очень хорошо, - внезапно сообщил молодой человек, назвать его подростком у Локи бы язык не повернулся, по-прежнему мягко улыбаясь, а затем провёл ладонью по обнажённой спине от самого загривка до копчика. Локи едва подавил жалобный стон, подставляясь под горячую ласкающую руку. Возбуждение, на неопределённое время отошедшее в сторону, ударило с новой силой, выбивая таки из Лафейсона протяжный стон, когда принц зажал между пальцами розовеющий сосок. - Думаю, меня ты знаешь? Я - Питер Старк, и с этого дня ты мой наложник. Знаешь, почему ты им стал? Знаешь, почему ты сейчас здесь со мной, а не у отца в пыточной? - тихо спросил молодой человек, продолжая неторопливо ласкать грудь старшего мага одной рукой. - Н-нет, - нашёл в себе силы выдохнуть Локи, пытаясь сосредоточится на словах нового господина, а не на руке того же господина, что выводила одному ему ведомые узоры на груди, иногда намеренно цепляя ногтем набухшие бусинки сосков. - Потому что мне нужен особый партнёр, Локи. Ты ведь чувствуешь...? - Питер не закончил свой вопрос, но Лафейсон и так его понял. Сила, незримая и почти неощутимая витала вокруг, словно заменив собой воздух. - Маги, которых мы с отцом испытывали до тебя, не выдерживали давления, несколько даже тронулись умом, - по-прежнему тихим спокойным голосом говорил наследник Старка, словно не о чужих поломанных жизнях, но тут Локи и сам не безгрешен, так что не ему жаловаться на чужое безразличие, - Отец давно раздумывал, как бы к вам подступиться: очень уж самостоятельным стал Один и чересчур потакает своему наследнику. И вот вы пришли к нам сами - подарок богов, не иначе. Пока парень говорил, его рука медленно опускалась ниже. Сейчас пальцы уже вычерчивали какие-то завитки в районе солнечного сплетения, где Локи чувствовал разгорающийся жар отзывающейся на чужой зов магии. Видимо, его ещё и блокаторами накачали по самое не балуйся, потому что сила отзывалась медленно, словно даже лениво, но более сильного мага это, похоже, не беспокоило. А вот Локи ценой огромных усилий сохранял нить монолога. В глазах плавали разноцветные пятна, сердце грохотало прямо в барабанных перепонках, а внутренности практически сводило судорогой от желания, но у Локи были некоторые сомнения по поводу причастности к этому состоянию афрозодиака, на который он бы с радостью списал такое состояние ранее. - А я давно раздумывал над тем, что моим партнёром должен стать кто-то достаточно сильный... И вот ты здесь, - принц улыбнулся чуть шире, сверкнув глазами, - Я хотел бы принять ванну. С тобой. Мне не придётся тратить время впустую, если я сейчас развяжу тебя? Вопрос был задан будничным тоном, словно они говорили о погоде, но у Локи волоски на теле встали дыбом от скрытой в этих словах угрозы. - Я... Буду послушным, - кое-как выдавил из себя маг, почти сразу чувствуя, как стягивающие руки ремни исчезают. В обычных обстоятельствах ни единая живая душа не услышала бы от мага по прозвищу Обманщик столь искреннего обещания, но соврать Питеру Лафейсон уже не мог. Его собственная магия, послушная воле молодого Старка, разорвёт его на части, если наследник престола того пожелает. Кем, кем, а идиотом или психом Локи не был. Он не самоубийца, идти против воли магии, а воля её такова - он теперь раб младшего из Старков, до тех пор пока тот не умрёт или пока сам Локи не превзойдёт его в силе. Локи искренне сомневался, что это когда-нибудь случится. - Ты можешь встать? - почти заботливо произнёс Питер, мягко, но ощутимо проводя раскрытыми ладонями по рукам старшего, от переката плеч до самых запястий, разгоняя застоявшуюся кровь. Локи удалось, не с первой попытки, сесть, но вот встать... Он здраво оценивал свои силы - дрожащие ноги не удержат его такое же дрожащее от возбуждения тело в вертикальном положении, не говоря уже про то, что надо будет идти. - Я-я не могу, - неуверенно прошептал Локи, глядя в пол. Рабов за непослушание обычно бьют, и Локи было немного страшно предоставлять такому сильному магу повод для раздражения, но лучше он честно признается, что стоять сейчас выше его сил, чем позорно свалиться обратно на пол, не сделав и шага. Вопреки ожиданиям зеленоглазого Питер не стал заставлять его или угрожать, а продолжил разминать его руки своими. Если до этого в помещении было достаточно комфортно, то теперь, на контрасте с горячими ладонями, воздух казался почти ледяным, не говоря уже о камнях, так что Локи начал замерзать. - Хорошо, - кивнул наследник Старка, - Мы не будем торопиться. Тебе нужно прийти в себя, а потом я помогу подняться. Ласковые руки Питера в это время закончили разминать затёкшие конечности Обманщика, и одна из них переместилась на его подбородок, поднимая лицо выше. Питер заглянул Локи в глаза, с неизменной улыбкой поглаживая большим пальцем нижнюю челюсть, а затем внезапно приблизился настолько, что их дыхание смешалось, и прикоснулся своими губами к чужим, сразу проводя по ним горячим языком. Локи не удержался от стона, и чужой язык сразу же скользнул в его приоткрывшийся рот. Лафейсон инстинктивно вцепился руками в плечи Питера, как в самую надёжную опору, пока язык и губы Питера ласкали его и ловили его тихие стоны, выдыхаемый прямо в поцелуй. Внезапно поцелуй прервался, Питер немного отодвинулся, глядя на Локи, после чего позволил облокотиться лбом на своё плечо. Мага трясло как в лихорадке, он закрыл глаза, тихо постанывая. Левая рука Питера опустилась на лопатки возбуждённого наложника, а правая скользнула к стоящему колом члену. Хватило всего нескольких движений, чтобы тело старшего содрогнулась особенно сильно, а затем безвольно обмякло в руках принца. Питер только усмехнулся, когда удостоверился, что его новый партнёр потерял сознание от удовольствия. Питер очень долго ждал этого момента, он был очень терпеливым, так что может подождать ещё немного, а не набрасываться на бессознательное тело, как дикое животное, которому инстинкты затмили разум, поэтому он аккуратно поднимает партнёра с пола и укладывает на кровать. Раз уж у него появилось несколько минут свободного времени, принц подходит к одному из кресел, небрежно скидывая на него тёмно-тёмно-серый камзол, расшитый сверкающими в изменчивом свете огня обсидианами. Не самый драгоценный камень в его распоряжении, но именно он больше всего нравился и подходил Питеру, это признал даже его отец, которому мальчик всегда казался слишком скромным и зажатым. Питер не был ни скромным, ни зажатым, но предпочитал не демонстрировать это на людях. Пусть думают о нём, как о дурачке или недалёком добрячке, а он в это время, как паук, сплетёт вокруг жертвы такую паутину, чтобы раз зацепившись та уже не смогла выпутаться. Питер всегда знал, что он не простой ребёнок, и дело совсем не в том, что он бастард знаменитого лорда Энтони Старка, и даже не в том, что Старк признал его официальным наследником, когда мальчишка, в десять лет оставшийся круглым сиротой, притащился к нему на порог. Питер помнил этот день очень хорошо. Было солнечно, но небесное светило не могло растопить снег, лежащий под стенами Винтерфелла, оно вообще почти не грело, так что маленький, худой ребёнок в тонком плаще поверх холщевой рубашки и таких же штанов продрог до самых костей. В дырявых сапогах хлюпал подтаявший снег, а внутри тщедушного тельца органы скручивало и выворачивало от холода и голода, но ребёнок упрямо шел вперёд. Питер не был уверен, думал ли он тогда о чём-то конкретном, и думал ли вообще или от холода его мозги покрылись толстым слоем льда, но он знал, что шансов выжить у него почти нет. Тётя, добрейшей души женщина, заменившая ему мать, всегда говорила ему держаться от Старка подальше, потому что если тот узнает, что Питер - его бастард, то он его убьёт. Тёте не было смысла лгать ему, да и не приходило ему в голову, что она может лгать, так что маленький Питер верил и никогда не упоминал ни Старков, ни лорда Старка. А потом умер дядя Бен. Ушёл на помощь застрявшему в капкане охотнику и не вернулся. Тот охотник тоже не вернулся. Тётя плакала два дня подряд, а потом стала распродавать своё рукоделие, чтобы прокормить себя и ребёнка. Мальчик верил одно время, что дядя ещё вернётся, что он просто заблудился в лесу, но когда он так говорил, взрослые только как-то по-особенному улыбались, гладили его по голове и, иногда, давали что-нибудь съестное или какую-нибудь одежду, не новую, но добротную, без дыр и потёртостей. Через два года Питер смирился. А через полгода Мей сгорела в гуляющей по их посёлку заразной лихорадке буквально за три дня. Дом их сожгли деревенские вместе со всеми вещами, чтобы не распространить заразу, а брать лишнего нахлебника в дом никто не захотел. И Питер решился. Ему нечего было уже терять, у него ничего и никого не осталось, даже могилок, на которые можно было бы приходить с редкими, а оттого такими ценными на севере хрупкими цветочками, пробивающимися кое-где из-под толщи снега. Направление на Винтерфелл знал на Севере каждый младенец. Там искали справедливости, милости и защиты, туда, под крыло Хранителей Севера, шли в особенно тяжёлые и страшные зимы, там всегда находили кров и пищу путники, будь то воин или крестьянин. Питер шёл в Винтерфелл в поисках смерти. Если Старк и правда решит убить бастарда, то так будет даже лучше. Король Севера наверняка прервёт его жизнь взмахом меча, а это быстро. У многих в деревне Питера были мечи, и иногда мальчик бегал смотреть на тренировки войнов, так что примерно представлял, как это, убить мечом. Если же Питер останется на улице, его просто загрызут лютоволки, блуждающие в дремучих северных лесах, или убьёт надвигающаяся Зима. Это долгие и болезненные смерти, а Питер предпочел бы быструю. Наверное, с такими мыслями он и шёл в Винтерфелл. Позже Старк, лорд Старк, будет ужасаться и восхищаться им, говоря о том, что преодолеть такое расстояние в его состоянии было бы не под силу ни иному ребёнку, ни взрослому. Питер очнётся в тёплых покоях, под несколькими лохматыми шкурами, и над ним будет суетиться просто немыслимое количество народу, начиная от лекаря и заканчивая невестой лорда Старка, Вирджинией, которая заходила несколько раз, смотрела на него своими пронзительными голубыми глазами, и уходила, так и не сказав ни слова. Сам Старк зайдёт к нему сильно позже, когда лекарь уже разрешить мальчику вставать на ноги и ходить по комнате. В домашнем тёплом камзоле он будет выглядеть намного мягче, чем в броне на боевом коне, прямо под копыта которого бросился маленький Питер, чтобы остановить, очевидно, отбывающего по делам лорда. - Ты - Старк, - скажет он через некоторое время, которое они потратили на своеобразную игру в гляделки, не спросит, не потребует ответа или доказательств, просто констатирует как факт. - Да, - Питер всё равно кивнёт, потому что не уверен, что от него хотят и чем закончится этот разговор, через некоторое время, вновь проведённое в молчании, он всё-таки спросит, - А как вы это поняли? - По глазам, - улыбнётся ему мужчина с уже заметной сединой на висках, а затем усмехнётся, бережно притягивая в тёплые объятия, - Они у тебя, как у маленького волчонка. Можешь проверить глазу старого волка. Питер был особенным. И дело было даже не в том, что он стал первым признанным бастардом едва ли не за всю историю Вестероса, а в том, что он был первым магом среди Старков. Уже в пятнадцать лет, всего через четыре года после его признания как Старка, и через два года после окончания Зимы, его называли сильнейшим магом Севера. К семнадцати годам о нём заговорили в высоких башнях Королевской Гавани, а в свои двадцать три он уже наводит ужас на весь известный мир, как могущественный, почти всесильный, колдун, верный сын своего отца. Но ужас этот был больше гипотетическим, чем следствием каких-либо его действий, потому что Питер очень умело прикидывался дурачком. Прикидывался, потому что с большой силой к её обладателю приходит и большая ответственность, а с той ответственностью, которую нёс наследник Старков, быть дурачком было, буквально, опасно для жизни и не только его собственной. Питер бросил беглый взгляд на лежащего на кровати мужчину. Теперь он - тоже его ответственность. Питер был не слишком великодушным, всё же этот мир жесток, и если хочешь выжить, то будь жесток в ответ, но и идея быть тираном его не прельщала. Со временем он надеялся получить искреннюю верность второго сына Одина, пусть отец и пытался убедить его, что у "этой Рогатой Гадюки" таких ресурсов отродясь не бывало.

***

Локи пришёл в себя через некоторое время, усилием воли приоткрыв всё ещё посверкивающие изумрудными блёстками глаза. - Х-хозяин? - неуверенно позвал маг, заметно покраснев, но сам не зная от чего: от смущающей волны возбуждения, от того, как позорно он потерял сознание или из-за растерянности перед необходимостью теперь обращаться к Питеру... Хоть как-то обращаться, да. - Можно просто "господин" или "милорд", как вассал к сюзерену, - улыбнулся Питер, выходя из приоткрытой двери, которая, по мнению Локи, вела в купальню. Лафейсон хотел ответить, что запомнит, но не смог и рта раскрыть, потому что наследник Старка вышел в одних штанах, которые едва ли хоть что-то скрывали. Но Локи не чужого возбуждения испугался - он позорно засмотрелся на золотые переливы в глазах напротив. Настолько засмотрелся, что только спустя пару минут осознал, что эти глаза смотрят на него в ответ, а сам он тяжело дышит, пока магия ласкает его. Кто бы мог подумать, что её и в таких местах можно использовать?!?! Локи почувствовал, как заливается краской, как бы не старался сохранять невозмутимость, когда почувствовал горячее прикосновение к мошонке. Старк всё ещё стоял в другом конце комнаты, только облизывая его взглядом. - Г... Господин? - рискнул подать голос маг, понимая, что в глазах опять начинает плыть от нахлынувшей волны чужой силы. Впрочем, ощущение потерянности быстро прошло, а неимоверного давления и вовсе уже не чувствовалось, осталось только возбуждение, но значительно менее сильное, чем то, которое он списывал на афрозодиак ранее. - Чувствуешь себя лучше? - почти заботливо поинтересовался молодой принц, подойдя ближе и нависнув над лежащим магом. - Д-да, значительно, - пробормотал Лафейсон, не зная, куда деть взгляд, чтобы не столкнуться с завораживающими золотыми искрами. Но Питер сам решил эту проблему: мягко проведя ладонями, как тогда, когда разгонял кровь, он чуть отошёл в сторону. - Попробуешь встать? - совсем по-лисьи прищурился принц, начав аккуратно тянуть тело мужчины за руки. Локи без слов медленно поднял корпус и сел, чуть погодя, спустил ноги на мягкий ворсистый ковёр и поднялся. Он действительно возвышался над принцем примерно на пол головы, но это едва ли имело значение, когда его за шею притянули вниз для медленного ленивого поцелуя. Лафейсон не был уверен, что сможет устоять на ногах, если они будут стоять на одном месте чуть дольше. Тем более, поза, очевидно, была не самая удобная: Питеру приходилось голову задирать, чтобы дотянуться до губ наложника. Хорошо хоть на носочки не вставал... - Идём, - рука Питера легла в районе талии, а сам он встал сбоку, мягко подталкивая в сторону приоткрытой двери, откуда уже тянулся едва заметный пар. Мужчине не оставалось ничего, кроме как сделать несколько неуверенных шагов и всё-таки споткнуться где-то в середине комнаты. Благо, Старк оказался сильнее, чем выглядел, и легко удержал Лафейсона от внеочередного знакомства с полом собственных покоев.

***

В купальне, которая, кстати, была куда более роскошной, чем когда-либо видел Локи, был просто огромный бассейн с низким, чуть выше колена бортиком, на котором можно было вполне удобно устроиться, что маг и сделал, пока его... Господин отошёл к стоящему в углу помещения стулу, на котором лежала небрежно скинутая рубашка. Туда же отправились и штаны. Молодой человек вернулся к сидящему наложнику полностью обнаженный, и теперь уже ничто не скрывало его заинтересованности в Лафейсоне. Подойдя, Питер опёрся коленом на бортик бассейна, склоняясь над своим наложником, и снова втягивая его в поцелуй. Локи оставалось только послушно приоткрыть рот навстречу чужому горячему языку, который сразу же начал вылизывать его. Не прошло и минуты, как Локи сдавленно застонал в чужие губы, когда язык принца, дразня, лизнул его собственный и вновь ускользнул. Не зная, куда деть руки, маг несмело потянулся к плечам Господина, обвивая крепкую шею. Питер, похоже был не против, так как его руки тоже быстро оказались на теле наложника: одна аккуратно, но твёрдо зафиксировала вскинутую навстречу поцелую голову, нежно вороша пальцами мягкие тёмные кудри, а вторая легла на грудь - большим и указательным пальцами парень сжал на удивление чувствительный сосок, сразу же сцеловывая выразительный стон. Столь же выразительно, но уже с ноткой огорчения Локи простонал, когда чужие руки внезапно исчезли, а поцелуй прервался. - Ну-ну, мой хороший, - зашептал Старк-младший в самое ухо партнёру, поглаживая ладонями гибкое тело, как бы невзначай задевая алеющие на белоснежной коже бусинки сосков, - У меня есть кое-что поприятнее, что мы можем сделать. Давай же, зайдём в воду... И Локи подчинился - с чужой помощью, несколько неуверенно, развернулся на бортике и соскользнул в воду, почти сразу оказываясь прижатым спиной к чужой груди. Сильные руки сразу обняли его, мягко, но непреклонно привлекая ближе, заставляя облокотиться на чужое тело полностью. Старший маг судорожно выдохнул, только сейчас чувствуя, что, очевидно, замёрз - контраст своей и чужой кожи и контраст своей кожи и воды был ощутимым. Казалось, что его опустили в кипяток, хотя мозгом маг и понимал, что вода явно комфортной температуры. Отпустить напряжение из мышц Локи смог не сразу, но поглаживающие тут и там руки, мягкие сухие поцелуй в шею и горячая вода всё-таки сделали своё дело, и Лафейсон расслабился в чужих руках, едва не расплываясь возбуждённой лужицей - член снова стоял, но от возбуждения ощущалось лишь приятное внутреннее тепло и что-то вроде нежной щекотки, но возможно это эффект от лёгких поглаживаний Господина. Внезапно Локи почувствовал, как ласкающие его пальцы легли на запястья, магия - чужая магия - побежала по его венам к самому сердцу и ниже, к солнечному сплетению, а от него дальше по всему организму, распространяясь, пока, в местах соприкосновения, исключая руки, не начала уходить обратно к принцу. И, чёрт, это было куда более интимно и возбуждающе, чем всё что с ним сегодня делали до этого момента. На самом деле, это было самым возбуждающим действом, которое с ним когда-либо происходило. Питера тоже вело: от близости чужого тела, от контраста температуры кожи и от отклика чужой магии. Если раньше у магов, которые доживали до этого момента, его магия просто сжигала все магические каналы, то с Локи она обращалась совершенно иначе. Старк даже позволил себе ослабить над ней контроль, чувствуя, как потяжелело дыхание наложника. - Ми-милорд, - хрипло прошептал Локи, сам не зная, чего хочет этим добиться, но Питер его не разочаровал, притянув и развернув его голову для поцелуя. Маг прикрыл глаза полностью отдаваясь ощущениям от соприкосновения губ и языков, пока они буквально вылизывал друг друга. Он настолько потерял контакт с реальностью, что очнулся уже сидящим на чужих бёдрах в позе наездника. Лицом к лицу. Хорошо, что лицо Локи было красным ещё до того, как он встал с кровати своего Господина не более часа назад, иначе сейчас он бы покраснел от шей и до кончиков волос. Питер, в прочем, смущением не страдал, как и неопытностью, так что просто притянул к себе наложника для ещё одного поцелуя одной рукой, пока вторая медленно опускалась вдоль позвоночника вниз к поджатым ягодицам. Локи шумно вздохнул, но этот звук потонул в очередном поцелуе... Питер определённо применил магию, ничем иным Локи не мог объяснить тот факт, что в нём двигались уже два пальца, которые активно задевали клубочек нервов внутри его тела, а заметил он это, только когда Питер перешёл с раскрасневшийся саднящих губ на шею, прикусывая кожу, и оставляя яркие пятна засосов. Сделать он, правда, ничего с этим не мог, да и не то чтобы очень хотел, так что просто подставлялся под прикосновения, с переменным успехом удерживаясь от совсем уж непотребных звуков, которые зарождались у него в груди: с переменным, потому что Питеру его несдержанность, очевидно, нравилась - похоже, он поставил себе цель лишить его самоконтроля полностью, потому что на любой стон удваивал количество прикосновений, что казалось просто невозможным. Локи и так уже чувствовал его везде: внутри, снаружи, в магии, бегущей по венам, в расцветающих на ключицах засосах. - А-ах! - воскликнул Локи, когда вместо двух пальцев в тело вернулось три. Маг попытался уйти от этого распирающего чувства - скорее неосознанно, чем ведомый какой-либо мыслью - но ему этого не позволили. Свободная рука Питера, ранее мягко лежащая на его боку, насильно вернула его в прежнюю позу и продолжала удерживать, так что Локи не осталось ничего, кроме как уткнуться носом в чужую шею - и то, потому что Питер ему это позволил, потеряв интерес к зацелованной шее, и полностью переключившись на подготовку к проникновению. Локи же сосредоточиться мог только на чужих пальцах, хозяиничающих в его теле, старательно удерживаясь от позорного умоляющего поскуливания, каждый раз, когда Старк задевал своими пальцами простату - удовольствие, усиленное циркулирующей по телу магией, разбегалось по телу разрядами молний, которые вышибали магу последние мозги. Питер же данным обстоятельством был доволен, тяжесть дрожащего тела и жар чужого дыхания на шее распаляли его наравне с тихими всхлипами и сдержанными стонами, и руками, неосознанно оставляющими на его плечах и спине чуть саднищие царапинки. - Ми-амх... Ми-милорд... Прошу... Я... Здесь... Пож- пожалуйста... - выдавил Локи, покраснев, кажется, на всю оставшуюся жизнь. Он говорил тихо и совсем невнятно, но Питер его прекрасно понял. А через секунду уже навис над удивлённым магом, который попытался перевести дыхание. Они оба мокрые и голые были на постели принца. Всё ещё горящие магическим огнём камины едва освещали просторную комнату, создавая приятный полумрак, который был для Локи благословением, как он думал. Сверкающие золотом глаза напротив доказали - ничерта, верните его в ванну, он передумал. Но ничего из этого он, конечно же, не сказал, лишь, подчиняясь чужим рукам, приподнял таз, чтобы под него подсунули подушку, и развёл шире ноги, подпуская Питера ближе. Отвести взгляд оказалось выше его сил, так что он продолжал наблюдать широко распахнутыми изумрудными глазами, которые тоже переливались в темноте. Питер устроился поудобнее между его ног и мягко поцеловал острое колено, затем другое. Опустился ниже, навис над ним, опираясь на локоть, поцеловал, облизав прикушенную до крови губу, а рукой проводя вниз по груди. Оторвался и приподнялся, оглядывая раскинувшееся под собой тело. Локи не сумел подавить дрожь и жалобный скулёж: он был возбуждён и хотел прикосновений, которых его бессовестно лишили. - Садист... - едва осознавая себя, пробормотал маг, тяжело дыша, на что Питер только усмехнулся. Мужчина явно смутно осознавал происходящее с ним и произносимое им самим, так что злиться смысла не было. Тем более, не так уж он был и неправ, хотя думал определенно не совсем в том направлении. Одной рукой Питер зафиксировал на месте наложника, чтобы тот случайно не дёрнулся и не навредил себе, а второй опёрся на матрас, обеспечивая себе дополнительную опору, и вошёл одним медленным толчком, едва сдержав удовлетворённый рык. Локи сдерживаться не стал: выгнулся под нереальным углом, Питер едва удержал дёрнувшееся тело, и громко застонал. Чтобы заглушить этот крик Питер полностью лёг на наложника, чувствуя вибрацию звука в чужой груди, и, грубо прикусив нижнюю губу, принялся вылизывать чужой рот. Старший маг всхлипнул, когда почувствовал движение внутри и инстинктивно скрестил ноги в лодыжках за спиной Старка, надеясь продлить крышесносное удовольствие от заполненности и трения о комочек нервов. Молодой человек ласково погладил большим пальцем выступающую тазовую косточку, вторую руку просунув под изящный прогиб спины, не отрываясь от вылизывания покорно приоткрытого рта. Локи вообще прибывал в нирване, едва соображая, и с трудом успевая реагировать на происходящее, особенно когда принц начал ускоряться. - Аах! - вскрикнул маг и... рассыпался. Локи показалось, что он только что сбросил физическую оболочку и вознёсся, а через секунду-минуту-час-вечность пришел в себя, лёжа под посмеивающимся Питером, который непонятным взглядом смотрел на вторую половину кровати... На щепки, которые от неё остались. Локи издал что-то среднее между всхлипом и писком, привлекая к себе внимание любовника. - Э-это...? - Ты, милый, ты, - правильно интерпретировал издаваемые магом звуки Питер, и глаза его, когда он посмотрел в глаза наложника сияли золотом и невысказанным восхищением, которое обласкало Локи не хуже, чем магия в начале этого безумного вечера. - Я... Прости... те... - сбивчивое бормотание мага прервал нежный поцелуй. Питер ласково, успокаивающе, прижимался губами, не пытаясь зайти дальше. - Такой глупый. И такой сильный, - забормотал шатен, переходя с губ на медленно краснеющие щеки, - Ты так красиво выгнулся, когда кончал, милый. И выпустил из-под контроля свою магию. Это было так красиво, так сильно... Локи с тихим скулежом попытался стыдливо прикрыться, но принц настоичиво отвёл изящные кисти, бережно прижав над головой. - Не смущайся, мой хороший, - шептал Питер, пока Локи прикусил губу, чувствуя приятно-раздражающее скольжение твердого члена по простате, - Ты такой красивый, такой тугой для меня. Такой идеальный... И Локи, не удержавшись, всхлипнул, чтобы сразу сорваться на стон, потому что Питер очень удачно подобрал момент для очередного толчка.