На рыбалке

Все лето Саша ездил на рыбалку с друзьями детства. Дважды в месяц, чисто мужской компанией. Меня, как «представительницу неподходящего пола, способную распугать всю рыбу», туда не звали, да я и не просилась, давая им немного пострадать фигней… Но мне это все-таки не нравилось. Во-первых, потому что Сашка на целые сутки выключал телефон, а во-вторых, потому что рыбалка у них была какая-то странная. После нее он всегда возвращался пьяный и без улова. А один раз даже припер откуда-то чучело песца и заявил, что это его «тотемное животное», и «теперь оно будет жить с нами». Я тогда, конечно, попыталась выяснить, где он был на самом деле. Но Сашка не поддался – ушел в глухой отказ. По его словам выходило, что рыбы нет, потому что они поймали совсем немного, едва хватило им на уху, пьяный он потому, что ностальгировал о школьных годах с друзьями, чучело ему подарили, а сотовый в такой глуши просто не ловит, и с этим ничего не поделать. После этого я решила не задавать больше вопросов. Хотя мне, безусловно, было интересно, чем они там занимаются, на этих своих вылазках. Явно ведь не с удочками сидят! Обламывать ему кайф сценами ревности не хотелось. Торчать в кустах с биноклем – тоже. Я бы, наверное, так и не придумала, что с этим делать, но тут случилось чудо: один из "друзей-по-рыбалке" женился, и его благоверная захотела поехать с ними. Ей, в отличие от меня, было пофиг на половую дискриминацию среди рыб, она была влюблена и хотела всегда и везде быть с мужем. Независимо от того, что сам упомянутый муж об этом думает. Пусть это и означало кормить комаров, погибая от скуки, пока три дебила сидят и медитируют на поплавки. Тут же выяснилось, что и у второго друга есть «дама сердца». Ну, и Сашка не растерялся – позвал меня. Все равно ведь хуже не будет! В итоге на рыбалку мы поехали вшестером: три кислых мужика и три веселых, сгорающих от энтузиазма девушки. Поставили палатки, развели костер, налили себе по стаканчику холодного пива – и разделились на две группы. Мужчины пошли добывать рыбу на ужин, а мы, хранительницы очага, остались, типа, следить за огнем. Огонь горел и без нас, надо было только иногда подкидывать в него палку-другую. А вот рыба у добытчиков как-то не ловилась. Я долго наблюдала за ними, вернее, за Сашей, и все не могла понять – почему? С виду, вроде, все в порядке. Стоят с удочками, вид имеют умный и сосредоточенный, следят за поплавками, наживку проверяют, на червей плюют… И все равно – что-то здесь не так! Только часа через два до меня, наконец, дошло. Все у них правильно, как надо. За исключением одного ма-аленького такого нюанса. У Сашиной удочки… нет крючка! В смысле – вообще нет! Наживка привязана прямо к леске! И, судя по спокойному, как у тибетского монаха, выражению Сашкиного лица, пропал этот крючок отнюдь не сегодня и даже не на этой неделе. Скорее уж его никогда и не было. Давайте рассуждать логически! Если бы Сашка просто потерял крючок, то приделал бы запасной еще дома. Или попросил бы у товарищей, или заехал в магазин по пути… На худой конец, мог бы уже здесь чертыхнулся, типа: «ох, бля, как я мог забыть?!». А он вместо этого стоит и делает вид, что все в порядке. То есть, он узнал, что крючка нет, лишь, когда приехал сюда и вынул удочку из кофра. Иными словами, он вынул ее впервые за лето. И даже не пытался что-то поймать на этих своих «рыбалках». Я медленно выдохнула, пытаясь успокоиться, и подошла к нему. – Саш, а дай и мне попробовать, говорят, новичкам везет! Он помялся немного, но дал. Деваться-то некуда! И очень натурально изобразил удивление, когда я «обнаружила» отсутствие крючка. Сказал: рыба, видимо, откусила. И пофиг, что червяк на леске привязан морским узлом, а два друга за спиной делают вид, что кашляют, изо всех сил пытаясь не ржать. – Короче, я домой, – плюнув на весь этот цирк, возвестила я и направилась к машине. Саша удивленно проводил меня взглядом. Ему, похоже, и в голову не приходило, что я могу вот так взять и уехать из-за какой-то ерунды. Лишь когда я села за руль и захлопнула дверцу, он очнулся и бросился меня догонять. – Погоди! Ну, чего ты? Согласен, по-дурацки вышло, но ты ведь и так знала, что мы, э-э… не совсем на рыбалку ездим. В чем проблема-то? – Не знаю, может, в рыбе, которая только что «откусила крючок»? – язвительно проворчала я и вздохнула: – Слушай, Саш… Куда и с кем ты ездишь – это твое дело. Я никогда не буду за тобой следить и проверять. Не хочу быть ТАКОЙ женой, понимаешь? И да, не надо быть гением, чтобы догадаться, в какой реке ты выловил чучело песца, бутылку виски или, например, запах чужих духов. Но все-таки не делай из меня идиотку, ладно? Если я не устраиваю тебе сцен – это еще не повод устраивать мне спектакли. – Извини, – он поджал губы и опустил голову. – Ты права. Только не думай, что я… В общем, я никогда тебе не изменял! Мы просто по барам шастаем, вот и все. Пьем, фигней страдаем… – А мне-то почему нельзя было об этом сказать? Боялся, что я не пойму? Или что «всю рыбу тебе распугаю»? – Ни то, ни другое. Просто, понимаешь… Мы так условились. Когда хотим отдохнуть втроем, чисто мужской компанией – все говорят своим близким, что едут на рыбалку, в такое место, где нет связи. И ничего объяснять не приходится. Мы ведь не так часто вместе собираемся, у каждого работа, семья, дела, вырваться на двое суток почти невозможно… – Это вы хорошо придумали, – оценила я. – Только ты, по-моему, немного заигрался. Одно дело – обманывать «по согласию», когда человек знает, что его обманывают, и намеренно дает тебе право на собственные тайны, и совсем другое – врать в лицо, когда тебя ловят за руку, а ты отнекиваешься. Ну, зачем, Саш? По-твоему, я даже минимального доверия не достойна? – Слушай, я же извинился! Чего ты сердишься? – А ты представь себя на моем месте! Ты ловишь меня на обмане, а я говорю: «Да ладно тебе, ты ведь и сам понимал, что мои курсы кройки и шиться – только предлог, а на самом деле мы с подружками ходим по кабакам! У нас ведь работа, мужья, дом… вырваться не так легко! Вот мы и делаем вид, что заняты рукоделием в подвале, где связь не ловит! Ну, подумаешь, я у тебя на глазах притворялась, что вышиваю, хотя у меня даже иголки в руках не было! Фигня война, я ж извинилась, чего ты сердишься!». Как бы ты поступил? Сашка нахмурился и отвел глаза. Он бы меня выпорол, это точно. Потом неделю бы не разговаривал, не отвечал на звонки, спал в отдельной комнате… А потом, когда я в полной мере осознаю свою вину и начну просить прощения – выпорол бы снова. Да так, что я и трусики не смогла бы надеть, не поморщившись от боли. – Короче, я поехала. Дома увидимся, – резюмировала я и захлопнула дверцу машины. Но он просунул руку через открытое окно и удержал меня за локоть: – Юль, погоди! Я же не говорю, что ни в чем не виноват! Ну, хочешь, исполню твое желание? Любое! Только не уезжай! – Прямо вот любое? – сощурилась я. – Да! Могу больше не кататься никогда на эти «рыбалки», могу посуду мыть полгода! Могу даже взять нам билеты на ту жуткую группу, которая тебе нравится! Или, хочешь, к твоей маме поедем на все выходные? Что угодно! – Что угодно... – задумчиво повторила я и все-таки убрала руку с ключа зажигания. – Тогда как насчет воспитательной порки? – Что?.. – Ну, ты-то постоянно меня наказываешь! Я тоже хочу! На этом Сашка немного завис. Мы никогда не менялись ролями, он, по-моему, такого даже представить не мог. И тут я говорю, что это и есть мое желание. А он сказал «что угодно»… – Давай лучше ты сама куда-нибудь сходишь с подругами, а мне не скажешь, куда? – попытался он. С минуту я внимательно смотрела на него. Потом кивнула – и все-таки завела машину. – Хорошо. Убедил. Тогда увидимся утром – поеду, оторвусь, как следует, не скучайте тут! Возможно, привезу тебе потом чучело выхухоля. Закрыла окно, махнула ему рукой и покатила в город. Сашкин звонок застал меня буквально минуты через две – не вынесла душа поэта. Я пропустила первые десять гудков и только потом взяла трубку. – Юль, я согласен! – выпалил он. – Давай, возвращайся! Только не езди никуда, еще не хватало тебе где-то шляться по ночам! – Но ты ведь сам предложил. – Дурак был! Ну, извини меня, я готов на твое условие! Ты права, я бы тебя наказал, так что… это, наверное, будет по-честному. Приедешь? Улыбнувшись, я скинула звонок и все-таки повернула назад. Саша стоял у обочины, высматривал меня. Когда я остановилась и вышла, он сгреб меня в охапку, стиснул до хруста и жадно поцеловал. А потом отступил на шаг: – Ты… хочешь прямо здесь? Только теперь я поняла, почему он меня встречал. Не хотел, чтобы друзья это видели. – Нет. Поехали назад, к реке. Он открыл рот, но в последний момент все-таки решил не спорить и, молча, сел в машину. Мы вернулись к лагерю. Сказали всем, что «просто немного покатались», выпили с ними по стакану пива – а потом я наклонилась к Сашке и шепотом велела ему принести удочку. Она была разборной: несколько трубок разного диаметра соединялись вместе. Я как-то уже разбирала ее из любопытства и, конечно, заметила, что эти части напоминают розги. Мне вполне могло ими достаться, поэтому я немного помахала ими в воздухе, прикидывая, как больно они бьют, и решила, что не хочу испытывать это на себе. Саша, видимо, тоже понял мою мысль. Тяжело сглотнул, но удочку все-таки взял и послушно двинулся за мной вдоль берега. Я отошла метров на сто, где нас точно не могли бы услышать, огляделась в поисках места. Пороть Сашку стоя как-то не хотелось. А вот перегнуть его через упавшее дерево попой кверху или, допустим, уложить на круглый камень – это да! Меня он, во всяком случае, всегда нагибает… Пару минут спустя я увидела то, что искала: большую разлапистую корягу, побелевшую от времени. Один ее сук был достаточно толстым, чтобы выдержать вес человека, и торчал где-то на уровне Сашкиных бедер, почти параллельно земле. То, что надо! Я медленно подошла и погладила рукой теплое, нагретое солнцем дерево. На нем уже давно не было коры, вода смыла ее вместе со всеми неровностями и мелкими веточками. – Вот, – гостеприимно похлопав по коряге, сказала я и оглянулась на Сашку. – По-моему, для тебя в самый раз. Не передумал? – А это что-нибудь изменит? – мрачно спросил он. – Не особо. Ну, готовься тогда, будем начинать! Кстати, а можно я сегодня буду этакой строгой госпожой, которая отдает приказы? Никогда так не делала, хочу попробовать! – Сегодня тебе все можно, – со вздохом кивнул Сашка и повернулся к ветке. – Ну, так чего изволите, моя строгая госпожа? Я хмыкнула и задумалась. – Для начала разбери свою удочку на секции. Вынь оттуда леску и разложи там, на песке. В порядке возрастания, от самой тонкой к самой толстой. А потом… Хочу, чтобы ты снял футболку, немного приспустил штанишки, нагнулся над вот этой веткой и подставил мне голую попу. Чтобы я ее выдрала. Он глянул на меня с каким-то новым выражением лица: то ли с паникой, то ли с азартом, не понять. Однако, сделал все, что ему сказали. Разобрал удочку, покидал ее части на песок, подошел к ветке и, немного помявшись, расстегнул ремень. – Давай, – подбодрила я. – Хочу видеть, как ты это сделаешь. О, да, Сашка впервые был на моем месте! И ему это явно давалось нелегко! Подчиниться МНЕ, снять штаны, позволить себя выпороть... Но все-таки он смог. Стянул «рыбацкие» штаны цвета хаки и лег животом на корягу, низко опустив голову. Переступил с ноги на ногу от волнения… Господи, как же мне это понравилось! Никогда еще не видела его таким – в роли виноватого раба, тихим, послушным… Обидно, что телефон остался в машине, такое надо бы фотографировать для потомков! Я не спеша подобрала самую первую часть удочки, тонкую и гибкую, длиной где-то чуть больше моего локтя. Повернула так, чтобы стальные кольца для лески не мешали бить. Мягко провела по голым Сашиным ягодицам, и он вздрогнул. – Тихо, не бойся. Ничего страшного не будет. Сейчас немножко постегаю тебя по попке за плохое поведение, но потом обязательно прощу и отпущу. Если ты и правда этого хочешь. Ты хочешь? – Давай уже, – глухо отозвался он. И пробурчал себе под нос: – Вот никогда бы, никому не позволил… – Сам виноват! – отрезала я. Замахнулась – и стеганула, не очень сильно, но так, чтобы он почувствовал. Никакой реакции не последовало. Ага, ну, конечно, делает вид, что крепкий орешек и вообще брутальный мужик! Стоит спокойно, дышит ровно. Типа, его такими пустяками не пронять. Ну, ладно! Я хлестнула еще раз. И еще. И еще… Он до сих пор не двигался, но стал на секунду задерживать дыхание после каждого удара и едва заметно поджимать ягодицы. Следов на них пока не оставались. Только там, где щелкал самый кончик «прута» кожа немного покраснела, да появились едва заметные розовые полоски. Мягко проведя по этим полоскам рукой и погладив Сашку по спине, я поудобнее перехватила самопальную розгу. Сделала шаг назад, чтобы сильнее замахиваться – и целых две минуты, без перерыва, секла его по розовеющим ягодицам, постепенно увеличивая темп. Меня бы он тоже так наказывал. Вернее, начал бы с этого, а потом наломал ивовых прутьев – и всыпал так, что я с рыданиями умоляла бы его о пощаде. Сашка за эти две минуты ни разу не дернулся и даже не переступил с ноги на ногу. Видимо, пока эта порка была ему, как слону дробина – почти никакого эффекта. Но я все-таки погладила его теплые половинки, разминая и успокаивая кожу. Мне самой постоянно этого хотелось во время наказаний. Так, может, и ему хочется? Теперь настала очередь второй по толщине секции удочки. Взвесив ее в руке и нацелившись по самым выступающим частям Сашиной попы, я стеганула его изо всех сил. Аж воздух засвистел! Удар все равно получился не слишком жестким – веса в полой алюминиевой трубке было немного – зато внезапным. Саша дернулся и тихо зашипел сквозь зубы, на секунду опустив голову. Но тут же опять выпрямился, глядя прямо перед собой. – Молодец, – похвалила я. – Так и стой. Мы с твоей попой еще не закончили «разговор»… Он только пробубнил себе под нос что-то матерное, но остался в той же позе, признавая за мной право делать, что хочу. И не двигался, пока я методично хлестала его удочкой, оставляя тонкие розовые полосы. Только шипел как змея, мотал головой и пытался не напрягать ягодицы. На мое счастье, коряга была удобная: можно было заходить то с одной, то с другой стороны. Я по себе знала, что дальний конец розги всегда бьет сильнее, и не хотела, чтобы одной Сашкиной половинке досталось больше. Или обеим поровну – или вообще никак! Несколько минут спустя, когда его попка приобрела уже насыщенный розовый цвет, я отложила вторую секцию и дала ему немного передохнуть. – Все? – спросил Сашка, не поднимая головы. – Ты закончила? – Да ну, ты что! Мы пока только на полпути! Закончим, когда ты научишься любить рыбалку. Ну, или когда она хорошенько полюбит тебя… Сашку эта фраза как-то напрягла. Он поднял голову и хмуро покосился на меня снизу вверх: – Что ты задумала? – Увидишь, – с улыбкой пообещала я и взяла третью секцию. Теперь Сашка стоял уже не так спокойно – видимо, трубка такой толщины все-таки его проняла. Я замахивалась далеко не в полную силу, но после первых же пяти ударов он стал дергаться, тихо постанывать и вилять задницей. – Тихо! – прикрикнула я. – Не хочу попадать по одному и тому же месту. Вдруг синяки потом останутся… неравномерные. К тому же, ты бы меня куда сильнее высек, да ведь? Я пока не делаю с тобой ничего, что ты сам бы со мной не сделал. – Знаю, – выдохнул он. – Хотя, честно говоря, не думал, что это так… Пробирает. – Ну, вот и побудешь немного в моей шкуре! – ехидно улыбнулась я. Немного помассировала уже горячую исполосованную попку, надавила на поясницу, чтобы он прогнулся – и опять замахнулась удочкой. Минут через пять Сашка уже выл, приплясывая на месте и отчаянно мотая головой. Однако, надо отдать ему должное, позы не менял. И ни разу не попытался прикрыть зад руками, как я обычно. Только стискивал корягу до побелевших костяшек пальцев да кусал губы. В конце концов, я решила, что с него хватит. Меня бы он точно не отпустил так быстро, добавил еще, как минимум, десятка три-четыре, но… Это, в принципе, можно было компенсировать и по-другому. Я кивнула сама себе, положила удочку и осмотрела результаты своих трудов. Да, попка была высечена, как надо! Равномерно красная, без единого клочка светлой кожи, но и без явных синяков. Завтра он, конечно, сидеть не сможет, но через несколько дней – даже следов не останется! Сашка повернул ко мне голову: – Теперь-то все? – С поркой все. Но у твоей удочки есть еще четвертая секция. Не забыл? – И что ты будешь с ней делать? Я только невинно пожала плечами. Взяла упомянутую секцию – ту, что с рукоятью, придирчиво ее осмотрела… А потом достала из походного рюкзака презерватив и смазку. – Нет! – выдохнул Сашка. – Ты что, совсем?! – А в чем проблема? Тебе можно, а мне нельзя? Хотя, если не хочешь, тогда я поехала… Он взвился на ноги так быстро, что я даже не успела за ним уследить. Одной рукой сцапал удочку, второй обхватил мое запястье и злобно зашипел: – Да никуда ты не поедешь! И вот этого тоже не надо! Выпорола и хватит, сколько можно-то?! Я спокойно подняла на него глаза. – Во-первых, мы еще не закончили, у тебя последняя секция осталась. Во-вторых, тебя никто не заставляет. Можешь остановиться в любой момент, я тебе все-таки не хозяйка. Но, говорю сразу: потом, когда мы вернемся в город, я уеду жить к подруге. И мы с ней будем заниматься «кройкой и шитьем» целыми сутками. Где захотим, когда захотим и с кем захотим. А, в-третьих… Ты сказал, что выполнишь любое мое желание. Любое. Так ведь? И в данный момент я ЖЕЛАЮ, чтобы ты сам натянул презерватив на эту ручку, хорошенько ее смазал, думая о том, что скоро она войдет в твою задницу, и лег на корягу в той же позе. А потом не двигался, пока я с тобой не закончу. Сашка стиснул зубы и злобно посмотрел на меня. Еще минуты две мы играли в гляделки. Потом он вырвал у меня из рук презерватив, сел на песок и, матюгаясь, натянул его на рукоять удочки. Грубыми движениями намазал сверху лубрикант, сунул импровизированный дилдо мне в руки, поднялся и подошел к злополучной коряге. Лег на нее животом, свесившись почти до земли, расставил ноги пошире – и так застыл. – Вот и умница, – похвалила я, хотя немного удивилась такому послушанию. Медленно подошла, покачивая в воздухе рукоятью с натянутым презервативом. Погладила кончиками пальцев напоротую задницу, мягко скользнула в ложбинку между ягодиц, чуть надавила на вход – и Сашка вздрогнул. – Тихо-тихо, – успокаивающе сказала я. – Ничего особо страшного не будет, не волнуйся. Рукоятка не такая уж толстая. У тебя размер куда больше, но я ведь не жалуюсь. Он вновь переступил с ноги на ногу. Двинул бедрами, попытался хоть немного расслабиться, но ничего не вышло. Наоборот, как только я поднесла к нему ручку, он застыл, будто кролик перед удавом, и, кажется, даже перестал дышать. Оценив, как плотно сжалось колечко его мышц, я нахмурилась и покачала головой. Нет уж, так не пойдет! И ему будет больно, и мне никакого удовольствия от процесса! Вот если добавить смазки… Мягко растереть, лаская другой рукой член, а потом аккуратно ввести палец – для начала один… Сашка выдохнул, прогнувшись в пояснице, и мелко задрожал. Видимо, ощущения были не самые приятные. Однако, по мере того, как оживал его член у меня в ладони, дырочка сзади все больше расслаблялась, и вскоре я уже смогла просунуть в нее второй палец. А потом и третий… Через несколько минут, когда они уже свободно ходили внутри, я все-таки решила заменить их ручкой. Сашка опять напрягся, ощутив твердый холодный предмет между ягодицами, но уже не так, как в первый раз. И позволил мне протолкнуть его глубже. Я не торопилась, вводила свое орудие пытки медленно и постепенно, мягкими толчками. Вскоре он стал пыхтеть, выдыхая воздух через плотно стиснутые зубы, но с места не двинулся. Ему не было больно – это я могла сказать наверняка – но все-таки ручка была куда больше и тверже моих пальцев. Да и сам факт проникновения сильно выбивал его из колеи. – Вот так, хороший мой, – протолкнув ручку до конца, похвалила я и вновь задвигала рукой по его члену. – Потерпи немного. Сейчас я аккуратненько тебя отымею в попку за все твои косяки, манипуляции и вранье, но потом сразу прощу. Ведь не больно же, да? – Не больно, – прохрипел Сашка. – Только… странно как-то… – А это потому, что ничего пока не происходит. Но я ведь обещала, что вы с рыбалкой друг друга полюбите? Так вот, она сейчас первая начнет… Я мягко вытянула рукоятку почти полностью и снова загнала ее назад. Потом еще раз, только немного изменив угол. И еще раз. И еще… Сашка терпел, молча, и боялся пошевелиться. Только выдыхал сквозь зубы да стискивал нечастную корягу, будто она могла ему как-то помочь. Однако, уже на седьмой или восьмой попытке он вдруг выгнулся дугой, охнул и часто задышал – явно не от боли. Видимо, я попала все-таки по нужной точке. Для проверки я вновь повторила это движение, и Сашку опять подкинуло на месте, а его член в моей руке встал по стойке «смирно». – Ну вот, – хмыкнула я, – а ты боялся. Теперь готовь свою попочку – будем ее драть уже как следует! Он действительно немного выпятил задницу – и тут же получил целый залп неглубоких, но сильных толчков, от которых едва не захлебнулся криком. До этого момента я вообще не слышала, как он кричит. Это было настолько… ново, необычно и откровенно, что мне даже самой захотелось поменяться ролями. Но все же трахать его было приятно! Тем более в такой позе и с высеченной задницей. Я как будто увидела обратную сторону Луны и поняла, что она привлекает меня ничуть не меньше. – Знаю, каким будет мое следующее желание. Страпон! – глядя, как Сашка выгибается в моих руках, улыбнулась я. – Тебе ведь это нравится, да? – Не могу сказать, что это плохо… – пробормотал он, с мученическим видом оглядываясь на свою задницу, в которой то и дело исчезала рукоятка. – Думал… будет хуже… – Тогда разведи-ка ноги – сейчас ты у меня получишь по полной! Сашка на удивление подчинился. И я задала такой темп, одновременно лаская его член и засаживая рукоятку, что он вновь сорвался на крик. Выгнулся дугой, завел руку за спину, чтобы схватить меня за бедро – и через несколько секунд бурно кончил, прижав меня вплотную к себе. Я аккуратно вытащила из него удочку. Погладила по мокрой от пота спине и помогла встать: – Живой? – Не уверен… – выдохнул он и уткнулся лбом в мое плечо, мелко подрагивая всем телом. – Ух… ничего себе! – Дивный новый мир, да? – Не издевайся. Дай хоть в себя прийти… Ты меня, в некотором смысле, только что девственности лишила, между прочим! – Зато простила. И ты теперь знаешь, каково мне бывает. По-моему, оно того стоило. Он поднял на меня все еще немного мутные глаза: – Юль, скажи честно: ты ведь теперь не купишь мне страпон, да? И не будешь так делать каждый раз, как я накосячу? – Посмотрим. Но тебе ведь самому понравилось… – Не понравилось! – Да ну? – Ладно, может, немного… Но постоянно так делать – это перебор! Я лучше буду к твоей маме в гости мотаться каждые выходные! Да и все эти комментарии в духе «сегодня ты был плохим мальчиком», они… Как-то совсем уж по-гейски звучат! Я не выдержала и рассмеялась. – Как они могут звучать «по-гейски», если тебя имеет ЖЕНА? – Да сам не знаю, – поморщился он. – Просто у тебя был такой голос… Так и хотелось повернуться к тебе и… – Что? – А вот что! – он поймал меня за талию, одним быстрым движением спустил мои джинсы вместе с бельем – и перекинул через ту же корягу, с которой недавно поднялся сам. Я и пикнуть не успела, как в меня уже ворвался его вновь напряженный член! Это была месть… Но в то же время и не месть. Он двигался грубо, жадно, почти болезненно. Хватал меня за волосы, вынуждая прогибаться в спине. Кусал за шею и тут же зализывал отметины, обнимал крепко, но не до боли, давая свободу действий. Мне, честно говоря, и самой уже давненько хотелось секса, так что это было именно то, что надо. В общем, когда мы вернулись к друзьям, лица у обоих были красные. И ни у кого не осталось сомнений, где мы так долго пропадали. Одно утешало: по дороге домой Сашка явно мучился от боли в попе. Кривился на каждой выбоине, хотя и подложил на свое сиденье мягкую подушку, и заливался ярким трогательным румянцем. Подумав, я потом все же купила для него в секс-шопе несколько страпонов. От маленького и гладкого (чисто ради удовольствия), до громадного – для наказаний. Чтобы раз и навсегда отучить его «рыбачить» без меня.