Страдания Данилы.

«Почему я одинок? Почему я жалок? Я был таким же, как и все. Любил, страдал, жалел, плакал. Меня зовут Даня. Да, я типичный депрессивный подросток. Я стараюсь быть лучше, но всё, что происходит вокруг меня — меня убивает. Я хожу каждый день в школу. Вижу своих..друзей? Нет, они мне не друзья. В их компании, меня унижают, оскорбляют. Я чувствую себя тряпкой. Но что мне ещё делать? Больше никто не будет со мной общаться. Я привык быть никем, пустым местом. Лишь маленькой, ненужной серой мышкой для унижения. Меня никто никогда не любил. Мать? Она не замечает меня почти. Я её редко вижу. Отец? Умер, когда мне было 11 лет. Это ударило по мне. Тогда я сломился и стал таким. С каждым днём умираю сильнее. Я надеялся на счастье своё последние месяцы. Я ссорился с многими не по своей воле. По воле этой компании. Его главаря, моего якобы «лучшего друга». Я не могу сказать им «нет». Они меня запугают, унизят. Я послушаю их тупо, безмозгло. Я стал машиной. Я жду каждый день эмоции. Но я их не вижу. Моей главной эмоцией является..нет, эмоций чистых и правдивых у меня нет. Есть имитация эмоции. Я смеюсь, радуюсь…но внутри я реву, умираю, терплю моральные терзания. Я заслужил всё это? Быть может. Но как жесток. Как жесток со мной этот мир. Я не могу ничего сделать с тем, что происходит со мной. Меня бросают, предают. Надо мной издевается мудак. Он настоящий мудак. Заносчивый, высокомерный — типичный богач. Зовёт всех неугодных, придумывает клички. Запугивает меня, называет везде меня «хохлом». Он не может любить никого. Он холоден, как лёд. Грубый, как ветер. Ненавижу его всей душой. Когда-то, он падет. Его тоже будут ненавидеть, не любить. «Империю», которую он построил, падет. Он не сможет никак удержать всех своих верных псов. Я любил человека. Любил единственную. Она понравилась мне с первого взгляда. Я готов был ей открыться. Показать себя, свою душу. Мы с ней ссорились по вине моих «хозяев». Но смогли найти общий язык. Поладить. Стать друзьями, а потом и парой. Я бы окрылён любовью к ней. Каждый день я шёл, чтобы увидеть её. Она была в моих объятиях в укромных местах. На людях мы скрывались. Обижало ли это меня? Нет! Я ценил всё, что она давала мне. Я ревновал, сгорал изнутри. Мы встречались несколько месяцев. Это была непринуждённая, искренняя любовь с моей стороны. Я не знал, что у неё в голове. Нам мешал тот самый «мудак». Лез к ней. Проводил много времени. Был её бывший. Он также общался с ней, лез к моей любви. Я орал внутри себя «Это мое!». Но я терпел. Она была богиней. Я восхвалял её. Робко брал за руку в толпе, и также резко убирал руку. Пытался целовать, но получался лишь легкий зефирный поцелуй на щеке. Мы были, как две холодных льдины. Но я таял. Таял от неё, от чувств к ней. Она бросила меня. Сказала, что ей моя любовь не нужна. За что так со мной! Я впервые открылся человеку. Впервые слепо поверил человеку. Все люди одинаковые — лживые, лукавые и просто уроды. Я ничего не могу сделать. Это моё последнее письмо. Помнишь, мы с тобой целовались у меня дома? Это время не вернуть уже, я знаю. Я потерял последний остров счастья. Я всегда был искренним со всеми. Сегодня, 17 января, мой путь с вами кончается. Я любил, люблю и буду любить тебя, моя дорогая Г…» И соленые капли слез полились на лист. Ручка выпала из руки. Данил взял в руки последний шанс на избавление от мук. Холодное, ледяное лезвие коснулось нежной кожи, начало рассекать плоть. Красные, бардовые струи полились на пол, стол, попадая каплями на письмо. «Прощайте!» — повторял последние слова юноша. Настала смерть. Тело упало, как и нож, с сильным звоном. История бедного, бедного Данила известна мне лишь по этому письму. Он не смог выдержать душевых мук, моральных страданий.