Прости

Перед глазами всё плывёт от слёз. Очертания двери и раковины еле различимы, а он сидит на полу, в окружении разобранной аптечки, пытавшись до этого нормально сменить повязку. А заодно и другие бинты, под которыми скрывалось напоминание о произошедшем. Уильям уже не пробует что-то сделать, он только сидит на холодном полу и рассеяно смотрит вперёд. А ещё, кажется, в попытках что-то сделать, он умудрился порезаться. Потому что на полу виднелось подозрительное красное пятнышко. Холмс сейчас был на новом деле, так что звать его бессмысленно, да и вряд ли он поможет. Шерлок заботился о их благополучии, чтобы у них всё было хорошо. Только ни черта хорошо не было, у Уильяма точно нет. Ему определённо было плохо. Он привык видеть усталые синие глаза и подобие улыбки. Холмс любезно помогал с перевязкой, ещё не всё шрамы затянулись. Только делал он это будто исключительно из любезности. Жалости к пострадавшему Лорду Преступности. Но точно не из искреннего чувства привязанности. Уильям проклинал себя, что допустил подобную мысль, да только с каждым днём находил какие-нибудь мелкие доказательства тому. Он не нужен Холмсу. Он обуза для него. Поэтому Уильям с радостью отпускал Шерлока на все дела, но сам не рвался вместе с ним. Видел, как в глазах появляется давно забытый блеск при появлении новой интересной загадки. Уильям готов делать что угодно в ущерб себе, лишь бы Холмс был счастлив. Шерлок Холмс — его дорогой друг, ради которого он готов на подобное пойти. Но Уильяму больно от мысли, что он не нужен дорогому другу. Что с ним поиграются и выкинут, потому что в нём больше не будет надобности. Пока он приносит пользу, у него есть шанс остаться. Так он думал, поэтому изо всех сил старался делать всё как лучше. Идеально. За этим Холмс, несомненно, помогал ему, но Уильям со временем решил, что в состоянии самостоятельно справляться со всем. Пускай Холмс идёт распутывать дела, он это обожает, а Уильям дома подождёт, сам справиться со своими внутренними демонами. Только он ни черта не справлялся. Поэтому сегодня случилась очередная истерика, спасибо, что Холмс его не застал. Точно бы разочаровался и принял бы решение в ближайшее время избавиться от него. Потому что он — невзрачная, никому не нужная вещица. Уильям пытается подняться, но ноги его не держат и он падает на пол, больно приземляется. Но никак не реагирует, только рукой прикрывает пустующее глазное отверстие. Сломанный. Израненный. Неудивительно, что он не нужен Холмсу. Он не улавливает момента, когда дверь в ванную, какое-то нечёткое белое пятно, открывается и кто-то заходит. Кажется, его выволакивают оттуда и тащат на кровать. Он просто равнодушно относится ко всему происходящему и позволяет кому-то наложить повязку. Уже утром он обнаруживает сидящего рядом с кроватью Холмса, ужасается мысли, что тот пришёл в момент его слабости. И определённо точно избавиться от него, потому что зачем ему такой никчёмный и ничего неспособный сделать человек? — Прости... я пойду, — Уильям принимает решение уйти самому. Это будет не так больно, хотя ему и податься-то некуда. Ничего, он выкрутиться, найдёт выход из ситуации. — И куда ты собрался? — Шерлок серьёзно, устало смотрит на то, как он хочет слезть с кровати. Только на ногах стоять не выходит, он чуть не падает. Холмс ловит его, укладывает обратно на кровать и ставит на колени тарелку с едой. Приказывает съесть, а уже после обещает поговорить. Уильям соглашается и приступает к трапезе, в то время как друг уходит в ванную комнату. Уильям съедает всё быстро, но позвать Холмса не решается, боится отвлечь от дел. Тот, впрочем, сам скоро выходит и садится обратно на своё место. Забирает тарелку и перед тем, чтобы что-то сказать, внимательно смотрит на парня. — Ты хотел уйти, да? — переспрашивает Холмс. В ответ ему кивают. — Какой же ты придурок, Лиам. — Прости за вчерашнее... Надо было догадаться и приготовить ужин, — Уильям не смотрит на Холмса, говорит с сожалением. После этих слов происходит то, чего, пожалуй, никогда бы не произошло. Шерлок, не выдержав, влепляет Мориарти пощёчину, а когда тот осмеливается поднять поражённый взгляд, только выдыхает. — Что ты вообще несёшь, Лиам? Какой, к чёрту, ужин!? Ты себя в зеркало хоть видел!? О себе бы подумал сначала! Сколько же ты себя голодом морил? Неудивительно, что ты отключился вчера! И куда ты собрался уходить, скажи мне на милость?! — Шерлок кричал на него, а когда все вопросы были озвучены, присел на кровать рядом с Мориарти. Уильям смотрит на него непонимающе, будто из другого мира пришёл. Ему честно неясно, почему Холмс заботится о нём, он ведь сделал что-то неправильно. Зачем ему это? Шерлок раздражённо проводит рукой по волосам, горбится, голову опускает. Уильям хочет что-то сказать в своё оправдание, но его перебивают грубым: — Молчи. Просто не говори ничего, — Холмс кажется невероятно вымученным всем происходящим, а ослушаться его слов Мориарти не осмеливается. Только щёку потирает. — Сильно болит? — спрашивает Холмс, в ответ ему следует тихое «угу». — Прости, я не хотел. Просто... столько дел навалилось, а сейчас ещё и ты, идиот, решил себе навредить. В общем, извини. Уильям думает, что сказать в ответ. Для него является неожиданностью, что на самом деле о нём беспокоятся. Или это лишь притворство? Он уже просто не различает, что взаправду, а что ему всего лишь кажется. И, пожалуй, не хочет различать. Пускай всё это он себе только выдумал. Ему хочется, чтобы Шерлок заботился о нём. Он больше не хочет оставаться наедине со своими демонами, потому что те сожрут его. Он хочет, чтобы дорогой друг всегда был рядом. — Прости.