На самом краю вселенной

Десять лет назад

      Под ударами «молота» в голове темнота начала рассеиваться… Ан, нет. Тут было настолько темно, что начала она там рассеиваться или нет, непонятно. Но сознание определённо начало возвращаться в тело.       А тело это болело.       Очень.       Руки, ноги, голова, грудь…       Будто асфальтоукладчик переехал. Впрочем, не удивительно. Ведь последнее что помнила Рина — это визг тормозов, удар, полёт и снова удар. Только сбил-то её несущийся на красный свет джип какого-то мажора, прожигателя жизни, уверенного в том, что все и вся обязаны уступать ему по первому же требованию, а то и без оного, а вот «добил» её капот большегруза, на который она отлетела со всей дури и который двигался по встречке. Тот тоже по каким-то причинам тормозить не спешил, хотя переход явственно обозначен, да и зона городская, опять же и для него красный горит, а он гонит под сотку…       А! Чего уж теперь-то?       Так, стоп!       Добил.       С такими травмами не живут. Она отчётливо помнит, как хрустнула шея! Хуже — голова оторвалась от тела и полетела куда-то на дорогу. О, да! Никакой мгновенной смерти, чтобы там не говорили. Мозг ещё какое-то время фиксировал происходящее вокруг. Да. А вот только спустя несколько неимоверно долгих секунд, превратившихся в часы-месяцы-годы-века-тысячелетия, свет померк и сознание отключилось.       А сейчас она определённо чувствует не только свою голову, но и всё тело, чего не было в момент смерти, ага. Да что же так темно-то? Ночь, что ли? Да и прохладно что-то, нужно бы плед накинуть, знобит.       Она попробовала перевернуться на бок и нащупать рукой кнопку вызова медсестры и…       А она, оказывается, не на кровати. И тут не только пледа нет, но и матраса не присутствует. С осознанием этого факта в нос тут же ударил гнилостный запах прелой соломы и плесени. А в тишине послышалось тяжёлое звякание. Руку потянуло вниз под тяжестью чего-то, что вот так зловеще звякнуло и продолжало позвякивать.       — А ну, уймись, шлюха подзаборная! И так хреново, ещё ты тут спать мешаешь!       Послышалось из… Коридора? Да, вот сейчас, когда глаза немного привыкли, стало понятно, что лежит она уж точно не в больничной палате. Место это скорее напоминало средневековый каземат. По крайней мере, их так любили изображать в кинематографе при съёмках фильмов на старинную тематику. Свод потолка из необработанного камня, лежанка из досок, низкая, без ножек, считай, что на самом полу лежишь, на них наброшена горсть соломы. Окошка нет, но есть огромная арка, зарешечённая железными прутьями. А вот из коридора, вид на который открывается, если смотреть на эту арку, и светит мерцающий и тусклый свет от факела, скорее всего. Электрические лампы такого мерцания и игры теней не создадут.       Напротив, всего метра через полтора, виднеется такая же арка, а в ней тело заключённого. Похоже, что именно он и орал. Сейчас вон возится на своей лежанке и старается устроиться поудобнее. Но его руки сковывает кандальная цепь и мешает.       Рина, забыв про боль и дурное самочувствие, перевела взгляд на свои руки и…       Это не её руки!       На мгновение захлестнула паника, а потом, как свыше, пришло спокойствие: а чего, собственно было ожидать? Она же умерла — это совершенно точно. Но вот и в рай не попала. Это ад? Не совсем похоже: нет ни огня, ни сковородок, ни котелков с кипящим маслом… Впрочем, что живые могут знать про то, что происходит за гранью? Так что вполне возможно это ад. Только вот почему руки не её? Да и тело… Тоже.       Звяк, звяк…       Точно, не её. И причиндала мужского у неё отродясь не бывало. Вряд ли в аду черти развлекаются тем, что переселяют души в противоположный пол. При современной повсеместной толерантности, развитии медицины, когда пол легко можно сменить операбельным путём, были бы деньги… Не смешная шутка получается.       Да и… Чувствует она себя именно, что живой. Эм, живым. Фантастику и фентази читывали, про попаданцев в том числе и со сменой пола знаем, принимаем и некогда даже мечтали о таком вот… Кажись, сбылось. Вот уж точна поговорка: желания имеют обыкновение сбываться… Когда не ждёшь, и несколько иначе, чем хотелось.       И зад болит…       Потрескавшиеся губы разошлись в грустном оскале: пользовали мальца, а то, что малец ещё подросток даже не совершеннолетний — это точняк. Скольких таких она переучила-то, будучи учителем в школе? Лапки вон — хрупенькие ещё, тоненькие, да коленки мосластые проглядывают сквозь лохмотья. А здесь, похоже, средневековье махровое и нравы такие же. Вот и определили мальца на роль… Не завидную. И пользовали все, кому не лень и у кого стояло. Вот и помер, видать от потрясений. Кстати, воспоминаний от этого тела не осталось. Вот совсем. По крайней мере, она ничего такого не чувствует и не припомнит. Ни что за мир, ни каково в нём устройство. Интересно, а язык-то она понимает?       Что ж из плюсов — она будет жить. Пусть в теле парня, но она будет жить. За себя и за него. Из минусов… Ну, как бы обстановка намекает на не совсем подходящие условия для счастливой и полноценной жизни. Но конкретно сейчас она, хм надо привыкать думать о себе в мужЕском роде, так вот, он… Конкретно сейчас он ничего сделать не может, надо выжидать, а там уже будем поглядеть, что называется.       Умирать уже тоже как-то привычно… Хм… Один раз всего-то и умерла, а погляди ж ты, привы-ы-ычно-о-о ей стало. Будем надеяться, что во второй раз умирать тоже будет быстро и не болезненно. Вот чего-чего Рина не любила, так это боли. Она могла стойко перенести все моральные тяготы, все удары судьбы, что сваливались на её душу, но вот даже малейшая царапинка на пальчике заставляла её стенать и выть, аки смертельно раненного зверя.       Впрочем, тут и выть-то было не перед кем, вот она и молчала. Интересно, не показатель ли это того, что и в родной тушке она в такие моменты только на публику играла? Да нет, вроде, реально больно всегда было до воя — себе-то уж врать не стала бы… Что-то в философию потянуло. Обстановка располагает что ли?       Ладно, надо найти, может, что из серии «попить» найдётся? А то во рту Сахара натуральная.       Звяк, звяк…       Ничего. А нет, вот прутья полизать… А что? От окисления железа слюна сама выделяется, и вроде уже пить не так и хочется. «Ты не ты — сникерсни!» Ага, как-то так. Ну, про гигиену тут разглагольствовать как-то не с руки.       «Напившись», Рина снова завалилась на свою жалкую подстилку, повозилась и снова провалилась в сон. А что? Переживать и скулить как-то глупо в сложившейся ситуации, авось, утро вечера мудрее окажется.       В следующее своё пробуждение он, да, уже надо привыкать и переходить на мужской род… Как себя идентифицировать? Имени этого тела не помнит, а своё вроде как женское, но такое привычное. Короче, решил называть себя Рином.       В следующее своё пробуждение Рин таки узнал, что языком местного населения он владеет. Лучше бы не владел. Так хоть бы до самого конца в несознанке бы прожил. А так…       Н-да, минус-то огромный.       И зачем её сюда закинуло, если жить этому телу оставалось с гулькин нос? Парень уже был осужден и приговорён к смертной казни. Нет, не так. Не совсем так, но и не намного легче.       Как выяснилось из разговоров «сокамерников»… Нет, они не просвещали потерявшего память парня, просто обсуждали свои перспективы на получение в своё пользование его тушки, а там… Тут слово, там намёк вот и сложилась картинка.       И картина эта такая:       Мир, куда его занесло, совсем не средневековый, а вполне себе таки развитый. В космосе летают, другие планеты уже не одно столетие осваивают. Но вот к преступникам здесь отношение далеко не такое толерантное, как на бывшей родине. Здесь тюрьма — это тюрьма, а не санаторный курорт с тремя комнатами, санузлом, душем и ноутом с интернетом, чтобы мемуары писать. На преступников тут не тратятся, так что казематы — вот это самое средневековье и представляют. А чего их жалеть, если они преступники? А уж смертники…       Ах, да, смертная казнь тут процветала махровым цветом. А чего их, преступников, кормить, налоги у граждан отбирать на их содержание? Смертной казни заслуживали три категории: дважды попавшиеся (не исправился за две отсидки, на третьей ходке голову долой), изменники государству и всякого рода пираты.       То есть обычного вора-домушника или голодного, своровавшего булку хлеба, могут и пожурить… В смысле домушника для острастки в тюрьме подержать, сиротинушку… По головке не погладят, но и в тюрьму могут не садить. Но как уже сказано, два раза попадёшься, на третий… Жалеть не станут. Клеймо рецидивиста и плаха, как закономерный итог.       А вот серьёзных налётчиков, типа банк ограбили, на космояхту напали ради наживы, да ещё и по-крупному… Вот эти уже пираты — и их не щадят. Кого ухватили, кто в процессе штурма гвардией выжил, а не помер, всё равно на плаху.       Так вот оказалось, что это тело, да, да тело вот этого самого цыплёнка несовершеннолетнего — пират. Причём ходил он под чёрным флагом с самого своего рождения (в том смысле, что оба родителя были бандюками и пиратами, и ребятёнок с ними) и, следовательно, был заядлым рецидивистом. И кличка у него была Дикий Бантик.       А ещё он был…       Та-да-да-дам!       Омегой.       Р-р-р-р.       Не в том смысле, что сама мысль о таком Рину претила, да и омегаверсусом он в своё время увлечён был, да. Кстати, этот версус ему даже больше нравился, чем обычный слеш, потому что у мужиков не может быть детей. А вот этот самый версус эту зазубрину лично для него устранял и мужская любовь уже вообще не вызывала никаких нареканий. Вот как-то так.       Но тот факт, что он является омегой именно сейчас привносил ещё больше проблем в его и так не самое радостное существование.       Ибо и жив-то он до сих только потому, что является этой самой омегой.       В том смысле, что команду их пиратского кораблика уже давным-давно на эшафоте того… Этого. А вот с ним затычка вышла. Когда штурмом кораблик брали, сам Дикий Бантик как раз в лазарете отлёживался, переживая свою первую в жизни течку. Впрочем, эта самая течка и оказалась тем расслабляющим фактором, который позволил королевским штурмовикам захватить пиратов. У тех от гона головы посносило и набросились они на парня, словно век ни омег, ни женщин вообще не видели. А ведь это было не так. В их команде и женщин было предостаточно, и омеги имелись. Ну, этих вообще на всё население мало, но имелись. Вот такие, например, как он сам урождённые самими пиратами, дети этих пиратов и прочее. Но вот именно его первая течка в его шестнадцать практически нейтрализовала всех способных бойцов альф, а там уж наложилось на штурм королевской гвардии.       Вот и получается, что Бантик выжил при штурме, но его всё равно приговорили к смертной казни. Однако, казнить невменяемого, метущегося в горячке от инфекции после многократного изнасилования, парня — не комильфо, да и неинтересно. Вот и закинули пока в камеру. Очухается — казним его, чтобы с полным осознанием своих проступков. Помрёт без медицинской помощи — так чего жалеть, всё равно не жилец. Приговорённый.       Но вот как раз в то утро, когда в теле Бантика, очнулся попаданец Рин, решение с его приговором было изменено, о чём его и просветили.       Утром зловещим скрипом заявила о себе дверь в конце коридора. С места Рина её было не видать, зато хорошо слыхать. Прибавилось света от дополнительных факелов, протопали подкованные железом сапоги. Перед его камерой остановились люди в невозможно официальных мантиях и париках, в окружении явной охраны из военных. Один из этих мантьеносцев с громким (в тишине-то и не таким звук покажется) шелестом резко встряхнул свиток и тот развернулся. А тот принялся всё это зачитывать:       — Ричард Корх, по прозвищу Дикий Бантик, вы обвиняетесь…       Бла-бла-бла три облака…       — … В связи с гендером обвиняемого судейская коллегия пришла к мнению, что омега может отработать свои провинности не только смертью. Смертная казнь замещается на отработку на рудниках изида (1), сроком в пять лет.       Сначала Рин даже не понял подвоха и обрадовался. Есть шанс выжить и выйти на свободу.       Н-да. Рано обрадовался.       После того, как судии, зачитавшие приговор ушли, в камерах поднялся гвалт. И вот уже из этого гвалта, который продлился двое суток, ровно до того момента, как за ним пришли конвоиры, чтобы перепроводить на транспортник до этих самых рудников, Рин-то и узнал… И что он пират, и что жизни на рудниках ему не будет. Если его не убьёт изид, на защиту таких смертников никто не тратился и самые стойкие удерживались там хорошо если два года, дольше, только надзиратели, набранные из таких же смертников, то затрахают те же зеки, дорвавшиеся до тела омежки.       Надзиратели живут дольше просто потому, что у них лучше защита, которую им выдают в обмен на то, что они будут заставлять работать зеков не за страх, а за совесть. И эти зеки превращаются в натуральных надсмотрщиков, просто за возможность прожить чуть дольше, чем их собратья по несчастью. Вот такой вот волчий закон.       Опять же из разговоров своих сокамерников, Рин понял, что таких вот, как он, омег или женщин пиратов, периодически специально кидали в рудники, как кость голодным собакам — это снижало агрессию зэков-альф.       Короче, в будущем полный трындец. И сделать ничего нельзя. Альфы эти уже облизывались на его попку и рассуждали, как поимеют его ещё на том самом транспортнике и чтобы он не рассчитывал на нежности. Некоторые из них омег в жизни своей не видели, да и от запаха течного (пусть и остаточного, течка-то прошла уже) у всех у них уже неделю колом стоит до ломоты, а дрочить кандалы мешают. _____________________________ (1) Изид — минерал, он же топливо для космических кораблей. В изначальном, самородном виде, таком, каким его добывают из шахт, жутко радиоактивный. После переработки в топливо эта угроза исчезает.