Встречи случайные и не очень

Первая служебная командировка, что ни говори, всегда волнительная. Вот и новоиспечённый лейтенант милиции Игорь Гром нервничал. Хотя у него для беспокойства был совершенно иной повод: перспективного следователя банально собирались оставить в отделе, подкрепив это ёмким: «Тут от тебя больше пользы, лейтенант Гром!» Но начальство не представляло степени упрямства Игоря Грома — как так, ребята едут, а он в кабинете отсиживаться будет?! Да ни в жизнь! Он тогда по всем инстанциям прошёл, буквально требуя, чтобы его включили в списки или хотя бы заменили им Фёдорова — мол, у того жена со дня на день рожать собирается, а у Игоря ни сзади, ни спереди. Наконец руководство плюнуло, решив, что спорить с лейтенантом себе дороже, да и нервы не казённые, и дало добро. Фёдоров тогда Игорю руку тряс минут пять, наверное, едва не оторвал совсем, а Фёдор Иванович только головой покачал: «Весь в отца — у того тоже шило было, да не одно». Но по плечу хлопнул, пару советов дал и попросил хотя бы звонить, ну, и беречь себя, разумеется. Конечно, Игорь обещал, как иначе-то. Тётя Лена пирожков в дорогу напекла, бутербродов нарезала — и вот уже Игорь на вокзале, на построении. А потом вагон плацкартный, полный сотрудников МВД, Игорь пирожки достал, кто-то лапшу, сухпайки раздербанили, один боец ухмыльнулся и из термоса бутылку вытащил. Жить сразу стало веселее. Правда, одна бутылка на такое количество народа — так, понюхать, но сильно наглеть не стал никто. Потом начались рассказы тех, кто уже не первый раз ехал. Игорь жевал пирог, прихлёбывал чай, слушал и запоминал, чтобы хотя бы представлять — что и как там будет. По рассказам выходило, что всё относительно спокойно, стреляют редко, но всё-таки стреляют, поэтому бронежилет лучше носить во избежание, ничего подозрительного с земли не поднимать, и самое главное — стирать носки, портянки и мыть ноги. Потому что по жаре в закрытом помещении ночью просто нечем дышать. Над этим поржали, конечно, но согласились, особенно в свете ночёвки в вагоне. Ночь пролетела быстро — и Игорь стоял на незнакомом перроне в компании уже знакомых ребят. Их опять построили, посадили на автобусы и повезли в общежитие. Игорь с интересом глядел в окно, подмечая интересные мелочи, как вдруг его толкнул локтем сосед. — Эй, лейтенант, гляди-ка! — в голосе было столько восторга, что Игорь невольно обернулся. — Каждый раз смотрю — насмотреться не могу! Красота какая! Игорь глянул на противоположную сторону и задохнулся от восхищения. Горы. Он первый раз видел горы так близко, пусть и из окна автобуса, пусть и зная, что происходило в этой красоте не так давно, но всё же. На ум сразу полезли строчки Высоцкого с отцовской кассеты — Игорь её до дыр почти заслушал, все песни наизусть знал. Всё мечтал эти самые горы увидеть. Вот и увидел, сбылась мечта. В разговор вступил усатый капитан, сидевший за Игорем. — Красота-то красота, а сколько в той красоте пацанов наших положено — никто не считал. И с Великой Отечественной, и с этой вот. Так что ты, лейтенант, аккуратнее будь. Тут красота ядовитая. Пока смотришь — укусит. Игорь только улыбнулся: — Спасибо, товарищ капитан, да я вроде не собираюсь помирать-то. Я вообще живучий! Но капитан не проникся: — Знавал я таких, тоже говорили: «Живучий, живучий», а потом что? Домой кто двухсотками, кто трёхсотками ехали. Так что будь аккуратнее. И местных много не слушай, — повторил он, глядя на Игоря. Игорь согласно кивнул: всё же, чувствовалось, опыта у капитана побольше было, причём опыта именно боевого, а не как у Игоря — армия и школа милиции. — Тогда буду стараться, товарищ капитан! — снова широко улыбнулся он. Капитан только головой покачал: «Эх, молодёжь» — и в усы усмехнулся. До общежития, точнее, до казарм, их довезли быстро. Потом была выгрузка, поиск спального места — тут Игорю повезло, капитан тот его за плечо взял и к койке подтащил. — Вот, здесь удобнее будет — из дверей не дует, давай, кидай вещи, и пошли тумбочку найдём, пока приличные не растащили. Только ты звиняй, спать я снизу буду, возраст не тот по вторым ярусам скакать. Игорь шутливо откозырял и отправился искать тумбочку. Ему даже повезло — выцепил самое приличное из того, что стояло в углу казармы. Правда, одной ножки у неё не было, но российский милиционер нигде не пропадал, и стать подпоркой выпала честь «Уставу несения караульной службы» — Игорь брал почитать в поезде, освежить знания, да так дальше начала и не продвинулся: его немилосердно начинало клонить в сон. Поэтому что отдать — было решено сразу же. После обустройства их повезли знакомиться с новым местом несения службы. В принципе, Игорь и ожидал чего-то подобного: обычная сельская местность, ну, пусть с уклоном в национальный колорит, но село и есть село. Капитан этот (кстати, по пути и познакомились, Пётр Михайлович его звали) Игоря к себе в напарники взял, и понеслась рутина службы. Особой разницы — что Питер, что тут — не было, разве что в патрулирование ездили, да местные не всегда по-доброму смотрели. А это уж и вовсе никто не считал за проблему. Молодой организм быстро привыкает к новому, вот и Игорь спустя месяц привык и к жаре в апреле, и к постоянной тяжести бронежилета, и к еде в местной столовой для командированных сотрудников, не забывал стирать носки и чистить обувь — прижился, в общем. Да и Пётр Михайлович всегда подсказать готов был и помочь, если что не так. А местный автопарк, с приставкой «ретро», просто привёл Игоря в восторг. Особенно мотоцикл с коляской — он ведь раньше такие только в старых фильмах видел, а тут вот, во плоти, как говорится. И всё было хорошо, пока однажды, вернувшись с рынка в участок — Игорь любил иногда просто походить среди местных, что бы ни говорили ему товарищи, — он не столкнулся во дворе с бледным как полотно Петром Михайловичем. Тот пробежал мимо, даже не заметив Игоря. Да и вообще вокруг царила какая-то нездоровая суета. — Товарищ капитан, что случилось-то? — окликнул его Игорь, но его проигнорировали. — Пётр Михайлович! — уже громче повторил он. Капитан обернулся: — Фух, Игорёк, живой! — Живой, конечно, так что случилось-то? — А ты не знаешь разве? Колонна в засаду попала, в пяти километрах отсюда, сейчас вот грузимся и едем — может, чем помочь сможем. Игорь?! Ты что творишь, лейтенант?! Игорь же, только услышав про колонну, понял, что это были за звуки, которые он принял за отдалённую грозу, и чем на самом деле был столб чёрного дыма. И потому, особо не раздумывая, как был, прыгнул на мотоцикл и рванул в направлении дыма, даже не слушая, что кричал ему вслед Пётр Михайлович. Так и получилось, что к месту нападения он прибыл первым. И увиденное стало для него шоком. Нет, Игорь не был нежным городским мальчиком, совсем нет — не пошёл бы иначе в милицию. И видел там тоже… всякое. Но чтобы так… Полностью выгоревший остов БМП — не надо было быть гением, чтобы понять: там живых уже нет, — простреленный во всех местах многотонный грузовик с характерной надписью на борту: «Люди», что-то, лежащее под невозможным углом, — Игорь с ужасом понял, что это «что-то» ещё недавно было человеком. Окровавленные трупы. И запах. Сладкий запах горелого мяса, резины и железный — крови. Игоря даже замутило, но он сумел справиться с собой и, особо ни на что не рассчитывая, крикнул: — Живые есть? Живые есть кто? Ответом ему был едва слышный стон. Игорь насторожился, потом крикнул ещё раз. Стон усилился. Он бросился на звук и увидел лежащего ничком паренька в окровавленной форме. Лежал он недалеко от остова БМП, так что Игорь понял: сидел на броне, похоже, отбросило взрывом, поэтому и выжил. Мельком отметил звание — сержант. Парень застонал снова и попытался отключиться, чего допускать было никак нельзя, и Игорь принял единственно верное, на его взгляд, решение. Приказать. — Сержант, сержант, слышишь меня? С тобой говорит лейтенант Гром, слышишь? Не отключаться, сержант! Это приказ! Фамилию назови, сержант! — Волков, — еле прохрипел парень, — сержант Волков. Есть не отключаться. Дальше всё было делом техники, хотя и против всех законов военно-полевой, да и гражданской медицины, тоже. Игорь поднял парня — тот честно пытался держаться, только стонал через раз, — уложил в люльку мотоцикла и собрался было в город — госпиталя там не было, но больница была, — как подоспели остальные. — Лейтенант Гром, твою за ногу! Ты что творишь?! Совсем охуел?! — разумеется, Пётр Михайлович не преминул высказать безбашенному Игорю всё, что о нём думал, да вот только Игорю совсем некогда было его слушать. — Простите, товарищ капитан! Давайте вы меня потом выругаете? А то надо сержанта Волкова в больницу доставить! — протараторил Игорь, вскочил на мотоцикл, выжал полный газ и был таков. Капитан только сплюнул и пообещал себе намылить паршивцу шею. Но это потом — пока надо было попытаться найти ещё живых, хотя все и понимали бессмысленность этого дела. Видимо, этот сержант Волков был очень везучим и живучим. До больницы Игорь добрался быстро, а там их уже ждали. Сержанта он с рук на руки, можно сказать, передал, выдохнул и только потом понял, а что он, собственно, натворил. Хорошо, если у парня никаких травм позвоночника не было, а иначе Игорь вполне мог усугубить его и без того незавидное положение. Примерно то же сказал ему и Пётр Михайлович, правда, там ещё было обилие нецензурной лексики, затем — повторило руководство и порешило отправить не в меру инициативного лейтенанта домой. Благодарность вынести и отправить. Во избежание. Так что вместо полугода командировка у Игоря продлилась всего три месяца. Попрощался он со всеми, пообещали друг другу связи не терять, а дальше снова — построение, плацкарт и родной Питер. И Фёдор Иванович, позвавший возвращение отметить, отделение знакомое и просто — дом. Центральный военный госпиталь Северо-Западного Военного округа. Три месяца спустя. Сержанта Олега Волкова все называли везучим и живучим: шутка ли, один из всей группы выжил и даже целым остался. Руки, ноги, а самое главное — голова на месте. Насмотрелся он на тех, у кого с ней беды были, и себе такого не хотел точно. Молодой крепкий организм восстанавливался легко, каша госпитальная была сносной, а главное — его перевезли в Питер. Не в Москву. И теперь его на законных основаниях мог навещать лучший друг. Единственное, что смущало Олега, — он никак не мог вспомнить фамилию того лейтенанта. Ускользающим сознанием зацепился, что погодное что-то, а что — не помнил. И в больнице ему ничем не смогли помочь: не до того было, чтобы представляться. Приехал, сгрузил, уехал. А поблагодарить очень хотелось. Ведь по всему выходило — если бы не тот милиционер (это всё, что ему про спасителя сказали — форма на нём милицейская была и погоны лейтенантские), ехать бы Олегу домой в цинке. Но увы — никак не вспоминалась фамилия, хоть ты тресни. — Волков, сержант! — окликнули его. — Пришли там к тебе! Иди давай в палату! Оклик оторвал Олега от окна, за которым уже собирались грозовые тучи. Он усмехнулся: кто пришёл — не сказали, да и не надо было. За всё время, пока он был в госпитале, только Серёжа ходил к нему как на работу почти каждый день, да ещё и выкраивал из пусть и повышенной, но всё равно невеликой стипендии на передачи для Олега. Никогда не приходил с пустыми руками — вот и сейчас стоял в дверях в белом халате, небрежно наброшенном на плечи, с улыбкой до ушей и с пакетом в руках. — Олег! Олег, ну как ты? Я вот до дождя хотел успеть, да, видимо, не получится. Ну ничего, посижу подольше. А ещё я апельсины принёс. Витамины же! Олег на это только улыбался. А Серёжа продолжал: — Ты не вспомнил фамилию? Совсем-совсем? — Да не, Серёж. Помню, что погодное, а что — хоть убей не. — Эх, жаль. Где-то вдалеке раздался глухой раскат грома. И Олега прошило. — Вспомнил. Вспомнил, Серёж. Лейтенант Гром он был. Тот, кто меня вытащил! Казалось, что улыбнуться ещё шире невозможно, но Серёжа справился: — Ой, как здорово-то, Олег! Вот закончу учёбу, разбогатею, найду этого лейтенанта и отблагодарю! Вот увидишь! Обещаю! Или не лейтенанта, кем он там станет! Всё равно отблагодарю! По стеклу застучали первые крупные капли. На другом конце города лейтенант Игорь Гром отмечал внеочередное получение им капитанского звания.