Всё за: 1000000 вон!

Год назад, Чонгук жил другой жизнь, хоть на первый взгляд, может показаться, что в его сумасшедшем ритме мало, что изменилось от нынешней жизни. Он помнил ту ночь, будто бы она была только вчера. В его ушах до сих пор стучит музыка, а на фоне крики, вздохи, сливающиеся в одну музыку, которая буквально струилась из динамиков. Однажды, давний знакомый пригласил его «поработать», а тот даже не смел давать отказа от путешествия на люксовом лайнере. Неделя беспробудного пьянства и развлечений, как раз было тем, чего он желал 24/7, но в силу своего финансового состояния, он мог позволить себе лишь пафосный клуб. Для Чонгука подвернулся шанс, заработать и по совместительству с этим, отдохнуть. Он должен был всего несколько часов поторчать за барной стойкой, а после как все напьются, он мог отрываться наравне с другими. Как только Чон закрывал глаза, он вспоминал лица пассажиров лайнер «Алмазное небе», которые танцевали перед его глазами на огромной танцевальной площадке девятой палубы судна. Лица сияли, а восторженные сердца пассажиров были влюблены в величие лайнера. Никто из трёх тысяч пассажиров не задумывался, что совсем скоро они будут отрезаны от мира к которому привыкли, ибо им придётся жить тут как в «маленьком городе». «Алмазное небо» было самым дорогим лайнером, неделя на котором стоила от 10000 долларов и выше, чего Чонгук себе не мог позволить. В неделю комфорта было «всё включено», от чего также Чон не мог отказаться, мечтая увидеть своими глазами то, что слышал из уст знакомого, который работал там диджеем. Чонгук видел только плюсы, в своей, удачно подвернувшейся подработке. Шведский стол, открытый 24/7, несколько палуб, которые были предназначены как для душевного отдыха, так и для энергичного. Спа-салоны, бассейны, клубы, также лайнер был оснащён фитнес-залами где были доступны различные водные процедуры и ко всему у него был доступ. В оснащенном музыкальном театре проходили спектакли и всевозможные шоу для комфортного пребывания в плавание. Чем не сказка? Для семейных пар, прибывших на лайнер с детьми были предусмотрены игровые комнаты для детей с надлежавшем персоналом. Гуляя по «Алмазному небу», оставив детей под присмотром, они могли очутиться будто бы в маленьком «Вегасе», где можно было отдаться азарту, сыграв в рулетку или в блэкджек. В тот самым момент, ни о чем не подозревающий Чон Чонгук, намеревался найти своего «кошелька», который был бы достаточно красив, образован и аристократичен. Его целью было найти тех, кого относили к альфам «голубых кровей». Если говорить о судне, то на нем, имея хороший счёт в банке и при желание почувствовать себя всемогущим, можно было прогуляться на так называемым «рынке», где в ряд стояли бутики от самых модных домов Парижа. А пройдя под реконструкцией триумфальной арки Елисейских полей, посетители «рынка» окунались в маленькую Францию. Тогда, Чонгук подумал, что вся окружающая его роскошь, пробудила в его сердце, которое по его мнению не умело любить, то самое чувство: любовь. Однако на третьи сутки пребывания, с ним произошло то, что он не мог объяснить, как и поделиться с другими. Вечер был прекрасен, как и настроение на палубе. Парень в свободной пляжной рубашке, поднимая руку вверх держал бокал с виски, качая своим телом отдавался музыке, а другой рукой он, управлял пультом. Тем, кто руководил настроением, был знакомый Чона, которого бы тот обязательно трахнул, если бы не один минут. Диджей был бетой, которые не удовлетворяли Чонгука. В сексе с ними, он не чувствовал эйфории, а сердце не трепетало под импульсом феромона. Парню в лёгкой рубахе удавалось создавать музыку, вот, в чем он был действительно хорош. Его музыка звучала ненавязчивого и бодро, звуча непрерывно, плавно перетекая из одного трека в другой. Вот от чего сердце Чона трепетало, от чего тот не замечая за собой, пританцовывал разливая водку по в ряд стоящим на барной стойке шотам. Симпатичный кореец, стоящий за стойкой пользовался огромной популярностью у пассажиров, которые наслаждались своим отпуском. К вечеру, у Чона были полны карманы визиток с различными номерами, которые отсеивались, если те не подходили по его параметрам. В тот вечер, на радость глазам Чона, к стойке сквозь толпу протиснулся кореец. Он был в возрасте, а его борода выглядела на редкость ухожено. Костюм был дорогим и несмотря на возраст, старик выглядит элегантно в чёрном костюме, с распахнутым воротом белоснежной рубашки. Но главным, была его сияющая улыбка, которая отражала его, пробуждая по отношению к нему, лишь приятные впечатления, как к обонятельному и приятному человеку для непринуждённой беседы: - Нальёте мне соджио?—с улыбкой спросил он, то, что никто не заказывал на лайнере, где элитного алкоголя было море, как и иностранцев, которые предпочитали убивающий абсент или водку. - Для вас,—с той же обходительной улыбкой, начал Чон.—всё, что угодно!~ Выполнив заказ подошедшего к барной стойки, за спиной которого гости продолжали танцевать покрываясь потом. Чонгук бросил игривый взгляд на старика, а после, он закусил губу в предвкушение хорошей ночи. Поставив рядом ещё одну стопку, налив соджио себе. Старик взглянул на рюмку рядом со своей. Уголок его губ поднялись в соблазнительной улыбке. Мужчина решительно взял свою стопку подняв её вверх. Танцующий под биты Чон, поднял свою и те чокнулись, да так, что их алкоголь смешался между собой выплеснувшись через края, а через секунду, внезапно для Чона, старик выхватил шот парня, поменяв их между собой, сказав: - На всякий случай, не обижайся.—перекрикивая музыку, объяснил он, намекая на возможные наркотики добавленные в алкоголь. - Пффф…—состроив лицо: «Пофигу», Чон не отрывая глаз от старика, без раздумий опрокинул стопку. Жгучий алкоголь растёкся по горлу Чона, а старик улыбнувшись тихонько что-то прошептал. Было достаточно секунды, чтобы в глазах Чона всё помутнело, а время стремительно побежало вперёд, оставив сознание Чонгука далеко позади. Память канула в бездну и после той самой, первой стопки за вечер, Чонгук ничего не помнил, лишь урывками. Единственное, что он четко запомнил, так это- жуткое желание, которые он не мог восполнить. Ему казалось, будто бы он стакан, в который наливают воду, но казалась жидкость будто бы испарялась. «Стакан без дна», в который, сколько бы жидкости ты не вылил, будет недостойно. Чон буквально задыхался, погибая, в припадках неумолимого голода. Он очнулся спустя некоторое время, в объятиях двух альф, которые продолжали вонзаться в его узкую дырочку, записывая всё происходящее на камеру. Только позже он узнает, что трахнувшие его были работниками лайнера, а от альф у них не было ровным счётом: ничего. Мужланы воспользовались беззащитным и таким соблазнительным парнишкой в печальном положении, выгодным для них. После окажется, что друг Чонгука был тем, кто и подбил их к этому «акту», предложив им заработать живых денег на онлайн-трансляции, которой сам пользовался. Лишь спустя время, Чонгук узнает, что фанаты его друга, который дрочил на прямых трансляциях перед ними, дабы разогреть публику предложил зрителям эту идею, за которую те щедро заплатили. И как на удачу, Чон Чонгук, стойкий к любому алкоголю, удосужился напиться до беспамятства с одной рюмки соджио. Чон-сломался. И возможно для кого-то, такая «жизненная кривая линия», покажется горькой, но только не для Чона. Его больше интересовало не то, «что случилось в каюте на видеокамеру?», а «почему вереница говна, стремительно шла за ним?», ибо на этом всё не закончилось. Пережив насилие над собой, Чонгук конечно был подавлен, в каком-то смысле уничтожен, до такой степени, что впервые за всё время с момента полового созревания и осознания своей привлекательности, он застегнул рубашку на все пуговицы. Какое-то время, Чонгук даже не думал о сексе, ибо в голове всплывали постыдные кадры его беспомощности. И на второй день «завязки», как только солнце скрылось за горизонт, а на небе небрежно рассыпались звёзды, будто бы алмазы, он увидел перед глазами свет, а уже через секунду, его очи видели на уровне во много раз ниже своего роста. Чонгук ничего не понял, подумав, что упал в обморок, но опустив глаза… Вся его одежда была под ним, а вместо привычных ему ног, перед ним были мягкие лапы. Ночью он был котом, а днём Чонгуком. Лишь после, спустя время и активные думы не одного дня, он понял несколько вещей, которые в корне изменились в нём. Первая: Днём он был обычным человеком, студентом Сеульского университета, у которого никого не было, кроме самого себя. Второе: Секс, больше не приносил должного удовольствия. Само действие, потеряло всю свою палитру наслаждения, которую так любил Чон. Третье: Если он не занимается сексом, который заканчивается тем, что он глотает сперму мужчины, то каждую ночь, он превращается в кота, который жаждет быть кем-то обласканным. Самой главной особенностью и издевательством было в том, что он мог входить в сон спящего мужчины, удовлетворять их, но сам оставался неудовлетворенным. «Игра в одни ворота», в которых выигрывал спящий, получая невообразимые ощущения, о которых Чон теперь мог лишь мечтать. Четвёртое: пятно. На его лобке образовалось родимое пятно, которого прежде он никогда не видел. Оно было похоже очертанием на силуэт кота, в которого он превращался каждую ночь, стоило ему хоть день избежать своего «ужина». Жизнь Чона перевернулась с ног на голову. Но были и плюсы, которые он нашёл спустя год. Последовав примеру парней, трахнувшим его той знаменательной ночью, Чонгук стал звездой интернета. Теперь он был первый в списках топов bj, который не просто удовлетворял себя на камеру, а занимался сексом с различными партнерами, которые любили как «нежный секс», так и «жёсткий трах». Хоть Чонгук ничего не чувствовал и отчаянно искал того, кто хоть как-то пробудит в нём желание, он отлично симулировал. Таким образом Чон Чонгук заработал достаточно денег, чтобы прямо в эту секунду купить себе хорошую квартиру, машину, оборудовать себе студию для трансляций, но… Чонгук принципиально не покидал «затхлое место», ибо студентов желающих «спустить пар» была уйма и для своего «ген-кода», Чонгук приобрёл ещё одну особенность, ставшую 5-мы пунктом, его нового-я. Пятый пункт особенности, стал его иммунитет к альфам. Они чувствовали его феромон так, как им хотелось и для каждого по разному. Аромат Чонгука вразрез отличался с действительным, отчего ни один Альфа, даже в порыве беспамятства гона, не мог прикоснуться к холке Чонгука, даже губами. Чонгука этот пункт радовал, ибо необходимость носить ошейник исключалась. А ещё большая радость была в том, что более не было необходимости в регулярном поглощение подавителей, в непомерных количествах. Прожигая Тэхен своими глазами, Чонгук надеялся, что единственный человек, который посмел грубо говорит с ним, окажется именно тем, кто заставит его почувствовать наслаждение. Приблизившись к нему, Чонгук продолжал вдыхать исходящий феромон Тэхена. Однако спящий Ким, повёл себя иначе от других пленённых Чоном, ибо тот смог: - Если это-сон, то я хочу проснуться.—прошипел Тэхен. Никто и никогда прежде не отвечал Чону, когда тот появлялся в их снах. Впервые, опешил не спящий, а Чонгук, который потерял дар речи, замерев над лежащим под ним Тэхеном. - Как же он меня заебал,—пробурчал Ким с неприкрытым отвращением.—что даже во сне, я вижу его харю. Выслушав сказанное, Чонгук отпрянул от Тэхена, который продолжал сыпать колкостями: - Точно устроюсь на работу и съеду отсюда на хуй. Уже бесит его наглая рожа. Не желая более слушать, Чонгук мгновенно коснулся указательным пальцем лба Кима, от чего тот упал в глубокий сон, куда Чонгук никогда не следовал за спящими. Сомкнув веки, Чон вернулся в тело кота, который лёжал свернутый калачиком на животе спящего Тэхена, а после то ушёл той же дорогой, какой и пришел. Шмыгнув прочь через открытое окно. Вернувшись домой, Чонгук сел перед зеркалом, посмотрев на себя в образе кота. Он задумался, о причинах столь глубокой ненависти соседа. Конечно он был согласен с тем, что тот перегнул палку с громкой музыкой, но с другой стороны это было необходимо. Что лучше: слышать стоны и крики или музыку? Личность Кима Тэхена, студента первого курса, стала интересна Чонгуку, который принял решение сблизиться с парнем. Оставалось понять, как это сделать?! А главнейшей задачей, был необходимый половой контакт с ним, дабы убедиться в его предположение, что он тот самый, от кого его голос наконец смениться с фальшивых криков на искренние ноты наслаждения.