failure

      Он смотрит на Аканэ без очков.       Аканэ без очков словно настоящий Аканэ.       Без образа вице-президента и влюблённого в Аой дурачка. Взявший на себя роль первой тайны, куда более расчётливый, чем кажется на первый взгляд. Настоящий он – гордый – не выслуживается перед Минамото и не строит из себя собачку Аой. А ещё, до жути прямолинейный.       И Тэру – настоящий он – чертовски нравится.

***

      Работу с бумагами Аканэ терпеть не мог.       Нет, мягко сказано.       Работу с бумагами Аканэ ненавидел.       Не в его стиле обременять себя ответственностью за то, что даже разгребать не хочется. А потому в его глазах это и была самая отвратительная часть деятельности в студенческом совете. И тот клянётся, что если бы не милашка Аой-чан с её переменчивыми предпочтениями, он бы в жизнь не сунулся сюда, а уж тем более добровольно.       Вот вам и мышь в мышеловке без сыра.       Жалеть уже поздно, ошибка совершена, да и из бус президента даже при всём желании не выпутается, оставаясь всё в той же ловушке с ненавистными ему отчётами.       Прямо сейчас – поздний вечер. Все студенты Камомэ уже давно разошлись по домам, а чтобы не отставать, школьная тайна усердно разбирала отчётность клубов. Разнообразие, конечно, хорошо, но не чересчур многовато ли этих клубов?       – Аканэ.       Никакого ответа, никакой реакции – полный игнор!       Он садится рядом с усердным вице-президентом, отмечая что осталось не так уж и много, в сравнении с той кипой, что лежала тут утром.       – Ты мог бы завтра прийти, зачем остаёшься допоздна в академии?       Подобная настороженность (Она же?) со стороны экзорциста вполне логична, но было... обидно? Сколько раз он давал понять, что ему самому не симпатизирует эта авантюра с призраками?       – Как раз таки потому, что завтра я и не приду, – уклончиво ответил Аканэ, без упоминания Аой.       А то не дай бог!       – И почему же?       Не туда. Он записал дату не туда, из-за этого чёртового президента! Уже нет никаких сил, так ещё терпеть его, когда отвлекает! Какое ему дело? Разве не в его интересах, чтобы он выполнил работу безупречно?       Он поворачивается, готовый уже возмутиться по поводу излишней заинтересованности и того, что тот отвлекает и лучше бы сам валил домой, и вообще-       Очки его бесцеремонно приподнимают, а после – целуют, также бесцеремонно.       И все мысли, претензии, куда-то испаряются.