Воспоминания за парой сигарет

Я люблю тебя до сих пор. Прошло три года, а моё дыхание до сих по сбивается от одних только мыслей о тебе. Как же я тебя ненавижу. Ты доломал меня. Теперь меня не починить. У трёх психологов не получилось склеить меня. Я размокшая бумага. Чтобы отреставрировать такую поломку нужен мастер, которого я до сих пор не нашла. Все песни Алёны Швец ассоциируется с тобой. Я не могу её слушать с тех пор, как написала тебе ту проклятую записку. Помнишь как ты лез мне в трусы? Я тогда краснела и шептала тебя на ухо, что боюсь. Неудивительно. Рядом спали наши друзья, в коридоре веселились знакомые. Когда у меня спрашивают, почему я глотаю таблетки, не в силах справиться с пустотой внутри, в голову приходит твой образ. Согнутая спина, тонкие пальцы. О, Господи! Хочется ударить и поцеловать тебя. Сколько бы мы не проводили мысленных диалогов, ничего не помогает. Я писала о тебе в записках, которые кидала в огонь, резала вымышленную красную нить, что связывала наши души. Всё бестолку! В мыслях и снах всё равно ты. Те дни, когда дела выбивают тебя из головы – праздник. За всё нужно платить. И я отдаю за них бессонные ночи. Сейчас я вдыхаю сигаретный дым. Ты бы не одобрил. Зожник хренов. Разве по твоему лезть в трусы малолетке, лучше чем топиться в накатине? Ты мой мальчик из Питера, что так и не уехал в этот чудный город. А я та самая мелкая с гитарой, что завидует каплям дождя, касающихся твоих рук. Помнишь, как я смотрела в твои безупречные глаза? Они такие же как летнее небо в солнечный день. Я всегда любила ночь, но они… Они заставили меня полюбить солнце, под которым мы смеялись, жадно рассматривая друг-друга. В последний раз я видела тебя с другой. Тогда я думала, что переросла, но тогда меня съедала ревность. Почему она достойна твоих ласк? Почему она может чувствовать твои пальцы в своих волосах. Всё из-за того что я их красила и теперь мои они подобны сломе? Что-что? Забыл как сам мне это говорил? А может всё из-за моего умения говорить: «Нет»? Придурок. Заткнись и повзрослей. Раз уж заставил меня сделать это. А я пока отхлебну красное полусладкое и пойду звонить на линию по предотвращению самоубийств. Слишком уж манит мысль оставить последнюю записку, где вся вина ляжет на тебя. Не расстраивайся мой сладкий. Я же знаю, что ты не будешь по мне плакать.