Я сегодня в тебя влюблена

Прозрачное платье в пол, созданное из тюля и расшитое крупными слезами-кристаллами, тяжёлая серебряная бахрома из таких же камней и плечи-эполеты. Высокий каблук, распущенные волосы, полоска голой кожи на спине и глубокое декольте. Я иду и ловлю на себе раздевающие взгляды волшебников и оценивающие — их женщин. Я не обращаю никакого внимания ни на тех, ни на других. Чета Поттеров и Уизли тут как тут — радостно машут мне и наперебой одаривают комплиментами. Не могу не признать — это тешит моё женское эго. Джинни отводит меня в сторону и шепчет о новых сплетнях, услышанных в уборной Министерства. Она смешит меня своими выражениями, несдержанным шёпотом и глумливыми комментариями. Она, помимо прочих сплетен, рассказывает о Драко Малфое и о его тайной пассии, которую он бережно скрывает. Джинни говорит, что эта дама — иностранка, высоких кровей и весьма родовита. Я несдержанно хмыкаю и отвечаю, что Малфой вряд ли отличится оригинальностью в выборе возлюбленной, так что эта информация никого не может повергнуть в шок. Моя подруга надувает губы и шепчет, тыча пальцем на предмет её одностороннего разговора. Перевожу свой взгляд на Малфоя и оценивающе осматриваю его с ног до головы. Он облачён в угольного цвета костюм-тройку и белоснежную рубашку. Изумрудный зажим на галстуке и часы представительского класса на запястье. Весьма недурно. Его длинные пальцы обхватывают тонкую ножку бокала с шампанским, а указательный поглаживает стеклянный выпуклый бочок в неспешном ритме, привлекая к этому нехитрому действию моё внимание. Он стоит в компании бывших слизеринцев и, возвышаясь среди них, со скучным лицом ведёт, несомненно, светскую беседу. Он холоден и отстранён — вечная мерзлота, закованная в мужском теле. Никакой оригинальности. Ледяное игристое, что я глотаю в один присест, так приятно холодит разгорячённую женскую энергию, что я практически не слушаю излияния Джинни. Она шипит мне прямо в ухо, спрашивая о том, что неужели мне неинтересно, кого касаются его холодные губы по ночам, и раздевается ли он полностью или приспускает только свои трусы, дабы не растерять свой аристократический непоколебимый вид даже во время секса. Смеюсь и заявляю, что мне абсолютно, вообще, и никоим образом не интересно, кто же она такая — тайная девушка Драко Малфоя. У меня другие интересы в этот вечер. Я сегодня в тебя влюблена. Мои мысли витают вокруг него — того, кем занят мой разум, по ком стучит моё сердце, кого желает моё тело. Он здесь. Я чувствую, как он смотрит на меня, гладит своими глазами, раздевая, обнажая лишь только взглядом… Мою кожу покалывает миллионами мелких узоров, что рисуют его глаза, гуляя по моему телу, но они не приносят неприятную боль. Нет, они заставляют томиться в ожидании, предвкушении, изнеможении. Я полна истомы, я горю ей, я пылаю. В этом огромном зале, наполненном кучей людей, среди этой огромной толпы, что собралась поздравить министра Кингсли Бруствера с Днём рождения — есть только я и он. Нас разделяют десятки волшебников, бесчисленное количество пустых разговоров и неискренних улыбок. Но я чувствую его, как будто он стоит за моей спиной и прикасается ко мне, лаская мою разгорячённую кожу, что так нуждается в его прикосновениях. Зал погружается в полумрак, и магические фигуры, что призваны развлечь толпу, томящуюся в ожидании банкета, разноцветными фейерверками освещают зачарованный потолок. Это красиво, да. Но я не могу достойно насладиться зрелищем. Я чувствую дыхание за своей спиной и теплоту чужого тела, что дарит мне свой жар, переливая, соблазняя, возбуждая. Полупрозрачная ткань моего платья не скрывает кожу от внешнего воздействия, и я задыхаюсь в нетерпении. Прикоснись ко мне, дай мне немножечко себя. Скрась ожидание тебя своим касанием. И он касается… Он гладит пальцем полоску голой кожи на спине. Ведёт им к низу поясницы, и все попытки мужского соблазнения меркнут в сравнении с этим невинным прикосновением. Вот что красиво. Вот что прекрасно — его прикосновения. Одно касание — и я готова пасть к его ногам. Расплыться лужицей, отдаться без остатка. Мужская рука из-за спины протягивает мне вино в запотевшем бокале, и тихий шёпот опаляет моё ухо, заставляя трепетать сердце и чувствовать спазмы внизу живота. Он выдыхает короткие два слова, но мне достаточно и этого, чтобы почувствовать слабость в коленках и дрожь в руках. «До дна». Резко всполохнувший свет, и его рядом уже нет. Мой выдох возбуждённый — он выдаёт всю силу моего желания и обнажает мои чувства. Я сегодня в тебя влюблена. Я в этой любви купаюсь, как в бреду. Она обволакивает мою кожу его поцелуями, омывает руки его прикосновениями, утягивает в глубину его проникновениями. Он проникает в меня своими словами, запахом, языком… своим телом. Он во мне течёт, пенится огромным океаном. Волны его чувств, как цунами, накрывают меня собой, утаскивая, покоряя, подчиняя… Я хочу быть с ним. Хочу быть в нём. Хочу его. Он — мой воздух, моя пища и моя вода. Он — моя жизнь, что я держу кончиками своих пальцев, когда прикасаюсь к нему, когда сцеловываю капли пота на его спине после долгой и бессонной ночи, когда дышу им. Едва могу выдержать ещё около часа и понимаю, что не в силах больше быть без него, не могу слушать глупые беседы, смотреть в эти пластмассовые лица и в не те глаза. Прощаюсь с друзьями и, не упуская шанса продемонстрировать себя во всей красе, горделиво прохожу мимо шайки слизеринцев. Вот так — я сегодня очень уверена в себе. Я сегодня в тебя влюблена. Захожу в камин, поднимаю глаза и упираюсь взглядом в того, кого так заждалась сегодняшним вечером. Он смотрит на меня в упор, и глаза его горят огнём, полыхают пожаром страсти и желания. Растягиваю губы в соблазнительной улыбке, бросаю порошок под ноги и произношу адрес. Его адрес. Едва ли успеваю пройти вглубь его гостиной, как за спиной слышится характерный звук прибытия. Он здесь. Но я не разворачиваюсь - так и стою к нему спиной, всматриваясь в окна. — Красивое платье, — я слышу, как он открывает бутылку шампанского и разливает в бокалы. — Это подарок. — Что ж, у того, кто сделал презент, весьма отменный вкус, — он подходит сзади и опять же протягивает мне бокал из-за спины. И когда я делаю глоток прохладной жидкости — он забирает стеклянный сосуд и ставит на ближайший столик. Я вся горю в предвкушении, до дрожи, до изнеможения. Сильная рука обхватывает талию и прижимает моё тело к мужскому торсу. Я чувствую его грудь, его живот и его возбуждение. Голос его грешный, он соблазняет, утягивая за собой… — Я целый вечер смотрел на очертания твоего тела в этом платье и не знал, что чувствовать — раздражение от того, что это могут видеть все, или возбуждение от того, что лишь я владею тем, что скрывается под этой тонкой тканью. Рука, словно змей-искуситель, ползёт наверх, покидая мою талию, обхватывает грудь, сжимая. Не в силах выдерживать это напряжение — разворачиваюсь к нему лицом и толкаю на стоящий рядом диван. Он хрипло смеётся, и этот звук — один из самых любимых для меня в этом мире. — Соскучилась? — А ты разве нет? Он сидит, вальяжно развалившись, и стягивает свой галстук, ослабляя ворот белоснежной рубашки. Я зависаю на этих движениях. И как ничтожно мало нужно мне, чтобы почувствовать свою готовность. К нему. Я готова принять его. Готова любить. Задираю платье до бёдер и ликую от его реакции на мои действия. Голод. Похоть. Желание. Все эти эмоции переплетаются в его взгляде, ласкают мою обнажившуюся кожу, облизывают каждый сантиметр. Забираюсь к нему на колени и опаляю выдохом из своих губ его. Я чувствую возбуждённый член, что упирается в мою промежность и, не выдерживая, трусь об него, устраиваясь поудобней. — Я скучал по тебе настолько сильно, что готов был перебросить через плечо и унести прочь от этого сборища лицемеров, подарив им стоящий повод для сплетен. Последнее слово я глотаю, так как его язык уже хозяйничает у меня во рту. Его руки сжимают мою талию, и он толкается своими бёдрами в меня. Имитируя, показывая, демонстрируя. Мои руки сдирают его ремень, практически рвут ширинку, и я запускаю руку в его боксёры, обхватывая член. Вот так, мой милый, только так. Сегодня нет места ласкам и прелюдиям — мы сегодня крайне нетерпеливы. Всего пара движений, отодвинутые трусики в сторону, и он во мне. Я ждала этого целый вечер. Он дразнил меня, провоцировал и издевался. Мои руки на его плечах, а мои губы на его губах. А он во мне. Он движется, вбиваясь сильно, смело и отдавая всего себя. Мне. — Тебе так идёт быть сверху, — хрипит, заходясь в желании. Кусает мои губы, сжимает мои бёдра, насаживает тело на себя. Я не могу противиться чувству, что разрывает изнутри, и отпускаю себя, взлетая ввысь и разбиваясь на тысячи осколков. — Любимая моя. Единственная, — он шепчет сладкие слова, лаская мою шею. — Я просто не могу насытиться тобой. — Я сегодня в тебя влюблена, ты знаешь это? И несколько неконтролируемых движений приводят его туда, откуда я вернулась лишь недавно, и наблюдать за тем, как он кончает, изливаясь внутри меня — как испытать второй оргазм. Восхитительно. Мучительно. Прекрасно. Я задыхаюсь, дыша прямо ему в рот, а он глотает мои вдохи. Он всё ещё во мне, и я хочу продлить это мгновение ещё немного. Но камушки на платье впиваются клещами в кожу, вызывая дискомфорт, и, кроме этого, я вся покрыта тонкой плёнкой пота. — Ты влюблена в меня лишь на сегодня? — смешливо он приподнимает бровь, и серый взгляд врезается в мой карий. Целую его в щёку и всё же, морщась, приподнимаюсь. — Если поможешь снять с меня свой подарок, то вполне возможно я продлю свою влюблённость ещё на пару дней, — и добавляю с ноткой вызова во взгляде. — И, если докажешь серьёзность своих намерений по отношению ко мне. Он улыбается и поднимается с грацией, присущей только хищным зверям, и даже непотребный вид не портит эти ощущения. — Тогда, возможно, мне придётся полностью раздеться, чтобы убедить тебя в искренности своих намерений, и хоть на время секса утратить, так сказать, свой аристократический, непоколебимый вид. И я смеюсь, целуя его губы и получая поцелуй в ответ. Он наступает на меня, и я, конечно, позволяю ему вести себя в уютный мрак огромной спальни, где, наконец, смогу избавиться от столь мешающей сейчас одежды и полностью отдаться власти этого мужчины.