Звёздам свойственно гаснуть

Меня всегда удивлял и в какой-то степени даже завораживал взгляд короля Феликса на вещи вокруг, на саму жизнь. Правитель нашей доброй Фелиции всегда старался искать во всём лишь плюсы. Что бы не происходило, он продолжал видеть только хорошее, не обращая при этом внимания на так и наровящихся испортить его позитивную картину мира людей вокруг. Хотя не редко по итогу они оказывались правы. Но он всё равно продолжал смотреть на всё через призму неизменной радости и счастья, словно совсем маленький ребёнок, ещё не встречавший на своём пути какие-либо проблемы, которые судьба подкидывает в жизнь каждого, как своеобразное испытание. Возможно, некоторые скажут, что такой человек, как он, не способен управлять целым королевством и я, в общем-то, могу их понять, но соглашаться на все сто процентов с таким мнением не стану. Король, может, и не сразу замечал возникающие проблемы из-за такого своего жизнерадостного отношения к жизни, но всё-таки действительно старался сделать всё возможное, чтобы Фелиция была комфортным и уютным местом для её жителей. Ему просто нужен был помощник, который вовремя бы напоминал о ситуации в той же экономике, коим стал я и частично месье Куромаку из соседнего государства. Но мы отошли от темы. Я часто, лёжа в своей постели после долгого рабочего дня, пытался понять, почему наш король такой, какой он есть. Откуда у него эта любовь ко всем и каждому, это умение находить исключительно положительные моменты в любой ситуации. Может, это просто я слишком серьёзен и сдержан для того, чтобы радоваться новому дню так же, как он? Король Феликс встречал каждый рассвет достаточно.. необычно. Не думаю, что я когда-нибудь смог бы с воодушевлением громко восклицать о том, что этот день идеален, стоя на балконе своей комнаты, как это делал он чуть ли не после каждого своего пробуждения. Такие его действия нередко заставляли меня неловко уводить взгляд в пол, чувствуя что-то вроде испанского стыда за него. Но его это никогда не смущало и вряд-ли начнёт. И это было ещё одной странной для меня особенностью его личности. Через время же, уйдя в размышления слишком далеко, я незаметно для самого себя засыпал, каждый раз с одним и тем же выводом в голове: я абсолютно его не понимаю. Не понимаю, но.. восхищаюсь, вдохновляюсь им? Скорее второе. Временами он был для меня самым настоящим примером для подражания, просто потому что, видя его радостную улыбку и слыша его уже привычные слова о прекрасном утре, я начинал задумываться о том, что, может, мои проблемы и не настолько уж велики и мир действительно прекрасен? Из-за многочисленных забот и нескончаемых гор различных договоров и документов в последнее время я переставал видеть тёплые лучи солнца на полях репки, переставал замечать от людей пожелания хорошего дня, переставал слышать мелодичное пение птиц. Просто потому что не выходил из своего кабинета. Сидя за работой и желая как можно быстрее с ней расправиться, я жертвовал блаженными часами сна и отдыха, чем медленно рыл сам себе могилу, всё больше и больше погружаясь в какое-то меланхоличное состояние. Становился более раздражительным и нервным, пока мою голову всё чаще посещали неприятные мне же мысли, растекающиеся по сознанию словно противная слизь и будто отравляющие мою душу, что порой заставляло меня срываться по ничтожным пустякам. Но всё это, по неизвестным мне причинам, становилось в разы меньше и слабее, когда я заводил с месье Феликсом хотя бы минутный диалог. Мне словно передавался его ничем непоколебимый оптимизм, заставляющий слизь в ту же секунду стечь со стенок моей души, он как будто отдавал мне часть своих сил, при этом добродушно приговаривая, что всё будет хорошо, всё уже хорошо. Всегда излучающий безграничное счастье, мой король напоминал мне одним своим взглядом, одной своей улыбкой или коротким смехом, что ничто не безнадёжно и из любой ситуации можно найти выход, причём такой, который вёл бы исключительно в светлое будущее. Пока солнце всех остальных жителей Фелиции было над их головами, моё всегда было в соседней комнате, ведь наш король действительно стал для меня самым настоящим солнцем, приятно греющим как мою кожу, так и мою душу. И невозможно передать словами тот страх, который я испытал в тот день, когда, зайдя в покои правителя, увидел, что моё солнце потеряло свой дружелюбный свет и потихоньку становится таким же холодным, как враждебный булыжник луны. Я лишь хотел сообщить о перенесении завтрашней встречи на вечер, но, как оказалось, выбрал для этого не самый подходящий момент. Быстро постучавшись я, как и всегда не дожидаясь ответа, открыл дверь, заранее зная, что мне в любом случае дадут разрешение на вход. Только вот это был не "любой случай", а потому, только привыкнув к слишком уж яркому освещению в покоях короля, я услышал грубую резкую фразу с просьбой, нет, приказом немедленно покинуть комнату. Несмотря на всю неожиданную враждебность в тоне своего короля, можно было ясно заметить, как его голос чуть дрожит, что заставило меня не подчиниться воле правителя и остаться в комнате. Аккуратно прикрыв за собой дверь, я прошёл дальше в комнату, после остановившись у большой мягкой кровати, на которой сидел месье Феликс. Тот, замотавшись в своё одеяло, смотрел куда-то в пол непривычно пустым взглядом, в котором не было ни искорок счастья, ни огоньков гнева. Лишённое каких-либо эмоций выражение лица короля заставило крошечные мурашки пробежать по моей спине, а сердце болезненно кольнуть в груди - никогда он ещё не выглядел так ужасно, как сейчас. Для кого-то, возможно, человек будет выглядеть ужасно, если на нём будет множество ран и ожогов, а из его глаз будут течь слёзы, но по отношению к правителю Фелиции ужас имел совершенно другое значение. Увидеть короля в ужасном состоянии означало увидеть его без единой эмоции на лице. Без радостной улыбки, без усталого взгляда, без слёз горя - без всего, абсолютно без всего, что могло хоть как-то поведать о внутреннем мире месье Феликса. И именно так сейчас он выглядел. И именно из-за такого его вида я сразу понял, что что-то не ладно и что мой долг остаться в этой комнате до победного, пока я не выясню, что заставило так необходимую моему королю радость покинуть его. Я просто не имел права выполнить его приказ, тем самым бросив его одного. – Боже мой, месье, как вы могли только подумать о таком! - С чувством выражаю своё недоумение, придерживая короля за кажущиеся теперь такими хрупкими юношеские плечи и всматриваясь в его янтарного цвета глаза, в которых появляются первые слёзы. Я, немного присев, дабы наши лица были на одном уровне, через минут пять безуспешных попыток всё-таки смог добиться от правителя объяснения такому его настроению. Он упрямо пытался убедить меня, что просто устал и хочет спать, но всё же сдался мне и эмоциям. Последние, получив контроль над разумом короля, не долго думая начали выпускать всё, что так долго копилось у него на душе. И как же слеп я был, полностью погружённый только в свои проблемы! Но теперь я знал всё, по крайней мере большую часть. Он боится. Боится осуждения со стороны, боится не оправдать надежды поданных, боится, что, желая помочь всем и каждому, в итоге всё лишь испортит. И как я раньше не замечал этого всего в его чуть дрожащих руках при решении каких-то важных вопросов, в его секундных паузах между словами? Он не просто временами ведёт себя, как маленький ребёнок, о чём я уже говорил. Он буквально им является! Там, в глубинах души, в потаённых уголках сознания он всё ещё совсем юный мальчишка с огромными мечтами, но с невероятно наивными способами их достижения, и сейчас этот мальчик был разбит и сломлен под давлением всей свалившейся на него ответственности. Он потерян, он сбит с толку и не знает, что делать, ведь раньше он думал, что подарить всему миру радость и счастье проще простого, а сейчас он неожиданно столкнулся с первыми препятствиями на пути к своей мечте, с первыми действительно серьёзными проблемами. Смотря сейчас на своего короля, я не мог перестать видеть перед собой растерянного заплаканного мальчика, что так внезапно появился вместо всегда радостного крепкого юноши. – Ваш народ всегда будет любить вас, не стоит так переживать! - С трудом подбираю слова, не зная, как лучше поддержать. Я и сам сейчас подавлен. Подавлен, удивлён, растерян. Я никак не ожидал, что тот, кто был для меня источником радости и энергии, может так сильно страдать внутри. Я виню себя за то, что не заметил этого раньше, за то, что так эгоистично думал только о себе. Я хочу ему помочь, хочу быть для него опорой, на которую он всегда может положиться, хочу подбодрить точно так же, как это делал он. Но слова просто не лезут наружу, я слишком шокирован обрушившейся на меня информацией. Видя, как слёзы скапливаются в уголках его глаз, я осторожно вытираю их большим пальцем. Непонятная атмосфера висит в воздухе, какая-то напряжённая, но одновременно доверительная. – Франц, я.. я не знаю, что делать. Может, мне следует поговорить с Куромаку и отдать Фелицию ему.. я.. не справляюсь.. - игнорируя ком в горле тихо произносит мой король, прикрывая глаза и делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. Надо же, он использует этот способ, который я ему посоветовал ещё давным давно.. Я, не контролируя себя, падаю перед ним на колени и что-то бурно ему доказываю. Что-то о том, что он не должен сдаваться, что он должен остаться правителем Фелиции, что я помогу ему со всеми трудностями. На самом деле, я плохо слышу себя. Я просто говорю, не задумываясь над тем, что именно говорю. Наверно, именно так выглядят те моменты, когда ты говоришь сердцем, а не разумом. Удивлённый взгляд его замечательных глаз направлен прямо на меня, а я продолжаю доказывать ему, что всё лучшее ещё впереди, по непонятным мне причинам постепенно всё больше повышая голос. Почему я кричу? Наверно потому, что только так я сейчас мог добраться до сознания своего короля, до сознания мальчика, и наверняка вбить ему в голову всё то, что говорю. Будь моя речь спокойной, он бы мог пропустить её мимо ушей. Но не пугаю ли я такими действиями правителя ещё больше? Не делаю ли ему больнее? Судя по его выражению лица - нет. Видимо он и сам понимает, что у меня нет другого выбора. – Пожалуйста, месье, не бросайте нас. Вы нужны нам, всегда будете нужны. Мне вы точно нужны. - Всё так же стоя перед ним на коленях, словно перед иконой, еле слышно шепчу я больше куда-то в пустоту, нежели ему, после чего в комнате повисает гробовая тишина. Мой взгляд неловко опущен в пол, пока его сверлит мою макушку. Умоляю, будь моим солнцем всю мою жизнь и радуй меня своим светом каждый божий день. В противном же случае позволь мне умереть тихо и безболезненно.