Surrender ("Сдавайся")

Они лежат в кровати вдвоем, уже скользкие от пота. Артур полностью обнажен, а Мерлин все еще в своей тунике, и Артуру нравится ощущение мягкости хлопка контрастом с влажностью его кожи. Мерлин стонет и подается вперед, его губы мокрые от того, что он целует и от того, что целуют его; его руки движутся по телу Артура, трогая, лаская легко, пока принц не начинает дрожать. - Мерлин, - бормочет он, - Мерлин, я хочу... Ему не надо заканчивать предложение. Он знает, что Мерлин понимает его. Поцелуи становятся жестче, напористее, они становятся более страстными. Ладони Мерлина скользят по груди Артура, а затем вниз по рукам, пока не достигают запястий. Здесь пальцы Мерлина резко сжимаются, и Артур, не выдержав, стонет. Мерлин дергает его руки вверх, пригвождая их над головой принца, и все тело того тут же точно обмякает в сладостной истоме. Он смотрит Мерлину в глаза, оказываясь полностью в его распоряжении. Артур знает, почему ему нравится это ощущение, но он отказывается смотреть правде в лицо. Мерлин считает, что выяснил все случайно, думает, что однажды они попросту сражались шутливо, и что Артур тогда удивился своей реакции так же, как удивился ей Мерлин. Но Артур-то прекрасно знает, что на самом деле это он осторожно и аккуратно подвел Мерлина к этой борьбе, просчитывая потом каждое свое движение, чтобы в конце концов Мерлин схватил, удерживая, его руки, и прижал их к кровати. Но даже хотя он заранее знал, что и зачем делает, эмоции от достигнутого тогда зашкалили, и он выгнулся совершенно непреднамеренно, а Мерлин - Мерлин застыл, прижатый к его телу, и спутать отчаянное возбуждение Артура он ни с чем уже не смог. - Артур? - прошептал он, несмотря на то, что уже понял все, но не отпустил запястий принца. И когда Артур шепнул что-то утвердительное, Мерлин стал целовать его жадно, беря от него все, что хотел, и заставляя Артура выдыхать, скулить и изо всех сил стараться не начать умолять. Принцы не умоляют. Принцы всегда контролируют все свои действия и желания. Принцы должны внушать трепет, вызывать уважение и никогда не поддаваться низменным страстям. Артур все это знает. Артура учили этому много, много лет. Артур - хороший принц, он станет отличным королем и он никогда, никогда не разочарует своего отца и свой народ. Принцы не поступаются своими убеждениями. Он это знает. Он знает все это слишком хорошо. - Артур, - шепчет Мерлин перед тем, как поцеловать его. Его ногти впиваются в сжатые им запястья Артура. Артур целует его в ответ. Отчаянные, исполненные желания поцелуи, дрожь от ощущения на себе ткани туники Мерлина, проезжающей по коже его груди и живота, голые ноги и член Мерлина, вжимающиеся между его бедер. Мерлин, Мерлин - это все, чего он только мог пожелать, чистое удовольствие, заключенное в жилистое тело. Мерлин исследует языком его рот, щеку, горло, заставляя Артура дрожать и сжимать зубы, чтобы не начать сыпать приказами. Он не может приказывать, сейчас - нет. Мерлин держит его. Власть - у Мерлина. Артур узнал о глубинах своих желаний давно, когда только еще начинал тренироваться с рыцарями. Борющиеся тела, прижатые друг к другу, и к нему, к тринадцатилетнему принцу, это было отравляюще, непередаваемо чудесно. Ощущение, которое Артур с самого начала расценил, как неправильное, неподобающее - и совершенно непобедимое. Сэр Лайонел учит его в тот день, он мастер своего дела, а Артур - лишь новичок, неуверенный и неосторожный. Его тело словно бы само хочет предать его, хочет, чтобы он проиграл, и в конце концов он оказывается повержен, сэр Лайонелл держит своим весом его ноги, а запястья зажимает над головой, вдавливая в землю, и сквозь все тело принца словно проходит шоковая волна. Лицо рыцаря так близко, захват такой крепкий, и как бы Артур сейчас не выворачивался, ускользнуть ему не удастся, и с каждым тщетным движением все его тело словно пульсирует, желая того, чего не стоит желать. Он пойман, он не в силах убежать, он целиком в милости сэра Лайонела, и ощущение это должно бы пугать и отталкивать, но вместо этого оно горит в его теле, заставляя его чувствовать себя так, как вовсе не подобает принцу. - Мой, - бормочет Мерлин ему на ухо, - мой Артур, мой, навсегда мой... Он держит запястья Артура теперь только одной рукой, используя вторую, чтобы гладить, нежить, ласкать тело Артура, нажимая, продвигаясь внутрь, расслабляя. Артур закрывает глаза, его потряхивает, он благодарен Мерлину за его доброту - потому что тот вовсе не обязан быть сейчас добрым, он мог бы быть грубым и жестоким, и Артур не смог бы остановить его, не смог бы бороться с ним, не смог бы вообще ничего, кроме как подчиниться ему, потому что таково положение вещей, и так оно и должно быть, и ох, это что-то из области рая, то, как Мерлин трогает его внутри. Он шепчет "пожалуйста" непроизвольно, и Мерлин отвечает ему умиротворяюще "скоро, скоро", продолжая трогать, нажимать и гладить, пока Артур не начинает метаться от желания, и только тогда Мерлин дает ему то, что ему так необходимо. Артур никогда не идет на эксперименты с дамами, посещающими его постель. Они видят в нем принца, они полны вполне определенных ожиданий на его счет, и он обязан их оправдать. И он идет на все, чтобы исполнить этот долг, и, насколько он может судить, из его кровати никто, кроме него самого, неудовлетворенным еще не уходил. Ему хочется другого, совсем других ощущений, но королевская кровь в нем не дает развиться его побуждениям, задавливая их в зачатке. Потому что нет никого, кому бы он мог доверять. Иногда он позволяет рыцарям на тренировках побеждать в рукопашных схватках (только в них, это единственное, где он разрешает себе проигрывать), а позже, он ласкает себя, вспоминая острые ощущения, волновавшие его, когда кто-то прижимал его к земле, старательно игнорируя стыд, накрывающий его с головой после. Мерлин внутри него, он аккуратно двигает бедрами, уткнувшись носом Артуру между плечом и горлом, целуя и вылизывая кожу там. Во время секса он совершенно чудесно стонет, горячо дышит, выдыхая имя Артура, словно Артур - некое божество, несмотря на то, что именно у Мерлина в руках вся власть в такие моменты, это он прижимает Артура к постели, заставляя его ерзать и просить о большем. Артур прижимается щекой к волосам Мерлина, трется лицом о них, стараясь оттянуть неумолимо приближающийся оргазм. Он хочет потерпеть, растянуть удовольствие на как можно дольше, хочет, чтобы Мерлин продолжал двигаться внутри него всегда, еще целую вечность, потому что он хочет, хочет, он хочет, а Мерлин дает, дает, дает, и - он совершенен. Ты совершенен, если бы я мог, я бы оставил тебя рядом с собой на всю оставшуюся жизнь, Мерлин, Мерлин, Мерлин... Когда Мерлин врывается в его жизнь, Артуру и в голову не приходит, что он может оказаться его поддержкой, его путем к пониманию, его источником любви. Мерлин раздражает его на регулярной основе, и он прост, как репа - так кажется Артуру вначале. Но постепенно Мерлин внедряется в его существование, становится частью его окружения, а потом, как-то незаметно, становится тем, без кого принц, кажется, вообще не может обойтись. Мерлин берет на себя часть бремени Артура, и делает это абсолютно добровольно, Мерлин поддерживает его и помогает ему, Мерлин растит доверие к себе буквально каждым своим шагом, безмолвно подтверждая, что Артуру позволено любить, позволено чувствовать и позволено изменять заданный ход вещей. Мерлин верен, обязателен и он предоставляет всего себя Артуру, совершенно ничего не требуя взамен. И потихоньку, постепенно Артур начинает разрешать себе задумываться, что, может быть, Мерлин, что, возможно, Мерлин, что, есть вероятность, что Мерлин будет тем, кто поможет ему, покажет ему, и, наконец, даст ему то, о чем он так мечтает, без осуждения, без попытки пристыдить, без чего-либо кроме самой сути мечты. Попросить он не может. Так что вместо этого, он показывает. Мерлин кончает внутри него, запрокинув голову и зажмурившись. Артур лижет его открывшуюся шею и, наконец, отпускает себя, дергаясь беспомощно под ним, извиваясь и скользя по влажным простыням. Затем Мерлин медленно выходит из него и, отпуская, начинает нежно растирать онемевшие запястья. Артур зарывается лицом в его плечо, чувствуя, как восстанавливается кровоток в руках, и старается не кривиться от боли собственной вины, которая обрушивается на него всегда в эти моменты. - Я люблю тебя, - шепчет Мерлин ему на ухо, продолжая массировать его запястья. Его голос мягок, - я люблю тебя, Артур, мой Артур, мой совершенный принц. Не вини себя, пожалуйста. Я люблю тебя, я так люблю тебя... Артур хочет ответить, но не может, потому что это единственная вещь, единственная, которую он не может отдать Мерлину. Он не может сдаться и здесь, только не вслух. Но боль утихает и теряется, словно уходя в тень, и теперь ему просто тепло и надежно в руках Мерлина. Стыда нет, он не виноват - ведь он не мог остановить Мерлина, Мерлин держал его, он ничего не мог поделать. Пока думаешь так - все в порядке. И можно засыпать.