Ворон Мориямы

      Ичиро проводил Натаниэля до его комнаты и поставил возле двери сумку с вещами. Натаниэль оглядел дверь сверху донизу, но открывать не осмелился. Увидев, как парень замешкался, Ичиро опустил руку на дверную ручку и отворил проход в комнату, но даже тогда Натаниэль не сдвинулся с места и стоял словно зачарованный, глядя в одну точку. Ичиро аккуратно коснулся кончиками пальцев его плеча и вывел из транса, указывая головой на проход. С тяжёлым вздохом, но Натаниэль вошёл, а Ичиро последовал за ним, сумка так и осталась лежать на полу в том же месте, оба просто напросто про неё забыли. Один от волнения, из-за которого покалывало ладони, а другой из-за переживания за первого.       — Нати, всё в порядке? — в голосе Морияма читались нотки беспокойства, которое он не пытался скрыть от чужих ушей.       — Да, — буркнул в ответ Натаниэль. — Просто не могу поверить, что снова здесь. Спустя столько лет.       Морияма ухмыльнулся и засунул руки в карманы брюк, гордо запрокидывая голову немного назад.       — Ты здесь не в первый раз спустя шесть лет, а уже второй. Забыл про наш ужин, после которого мы приехали домой? — он сделал какой-то странный акцент на последнем слове и это не очень сильно понравилось Нату.       Повернувшись полубоком к хозяину дома, парень сжал кулаки до побеления косточек, а губы растянулись в злобном оскале. В его глазах стоял холод, который мог заставить любого перед ним дрожать, не зря говорят, что он похож на своего отца не только внешне, но и внутренне.       — Это твой дом и только твой. У меня более нет своего дома, как только я покинул крышу этого, запомни это, пожалуйста, — ярость так нарастала в его жилах, но он держался из последних сил. — Уходи, я хочу побыть один.       — Нати, я не хотел тебя обидеть.       Морияма подошёл к Веснински и взяв его за плечи, повернул лицом к себе. Весниски такое своевольство не понравилось и он скинул чужие руки со своих плеч, так ещё и толкнул японца в грудь, да с такой силой, что тот чудом устоял на ногах. Ичиро с ужасом и непонимаем смотрел на парня. Он ведь так старательно выстраивал с ним хорошие и доверительные отношения, аккуратно, словно добавляя специи в блюдо и боясь ошибиться на одну щепотку и тем самым испортить весь длительный процесс готовки, подбирался к нему со всех возможных сторон, одновременно изучая его и думая наперёд, как лучше ему поступить и что сказать, нельзя так просто разрушить подобный кропотливый труд, иначе все старания пойдут насмарку. Набрав в грудь побольше воздуха, он на одном дыхании сказал:       — Я уйду сейчас и позволю тебе посидеть одному, как ты того желаешь. Но пообещай мне, что к ужину спустишься вниз и разделишь трапезу со мной.       Как же это было одновременно опасно и страшно говорить, ведь прямо сейчас Веснински был не в самом лучшем расположении духа и в таком состоянии любил принимать импульсивные и глупые решения о которых потом жалел, но такое было крайне редко, однако же случалось. Поэтому сейчас это была лотерея чистой воды: либо Ичиро повезёт и Натаниэль ответит ему согласием в своей безразличной и немного раздраженной манере, либо же он испытает на себя весь его гнев и Натаниэль просто сбежит от него, тогда о дружбе, а уж тем более о чем-то большем, можно будет забыть раз и навсегда. Но обратной дороги уже нет, остаётся ждать приговора.       Веснински вскинул брови и облизнул губы, будто бы перед ним стоял не человек, а добыча. Он щелкал пальцами некоторое время не отрывая взгляд от Ичиро, внимательно изучая каждую мимику его лица и ожидая чего-то ещё, что может повлиять на его решение, но его ответом была лишь тишина. Давящая и угнетающая. В какой-то момент Веснински окончательно это надоело и громко завыв, он стукнул себя рукой по лицу, а потом взъерошил волосы. Видимо принятие решения и впрямь было для него тяжело.       — Хорошо, я согласен, — прошептал он так тихо, как только мог.       Ичиро всеми силами пытался скрыть свое счастье, которое так и норовилось отразиться на его лице. Не из-за того, что не желал показывать свои истинные эмоции рыжему Ворону, а потому что просто посчитал это неуместным в данной обстановке. Поэтому, как можно ровнее и спокойно, он ответил: «Тогда спускайся к семи». И покинул Веснински, оставив его совершенно одного в этой огромной и холодной комнате, в которой хранилось множество воспоминаний шестилетней давности.

***

      Натаниэль открывает глаза и видит перед собой свою детскую комнату. Не комнату в доме Мориямы, а в доме Веснински. Его детская всегда была невзрачной: серые стены, на которой были чёрные длинные следы от кожаного отцовского ремня, несколько полок с ломанными игрушками, что были испорчены по вине его же отца. Пол сделан из тёмного дерева и до него всегда было тяжко касаться босыми ногами, ведь от него исходил ужасный холод. В комнате Натаниэля в принципе всегда было холодно до дрожи, особенно зимой, когда от каждого выдоха из рта или носа выходил пар. Натан не видел смысла тратиться на отопление в комнате его сына, для него это являлось лишней тратой, что не стоила его внимания и денег, именно поэтому Нат всегда болел в детстве и даже во взрослом возрасте имел проблемы со здоровьем, но большую часть из них просто игнорировал, пока не валился с ног и был не в состоянии что-то делать.       Уставшими глазами он обвел комнату и его взгляд остановился на двери. Сейчас вечерело, это можно было понять по тусклому освещению в комнате, ведь его окна находили на солнечной стороне. Нат неотрывно смотрел на дверь в ожидании отца. Обычно в такое время он приходил к нему и выносил приговор перед сном: доволен ли его сегодня поведением сына или же нет. Сжав грязную простынь в кулак, он сглотнул, когда послышался тихий щелчок и дверь распахнулась. В проеме стоял Натан. Вид его был грозный, устрашающий, пугающий до дрожи и заставляющий вжиматься в стену всем свои телом. Натаниэль нутром чувствовал, что ничего хорошего ждать не стоит. Натан переступает порог и оценивающим взглядом рассматривает сына с головы до пят, пока его рот не раскрывается и у Натаниэля не появляется животное желание убить его собственными руками лишь для того, чтобы выжить.       — Сегодня ты разочаровал меня, Натаниэль, как никогда прежде. Не мог подумать, что ты настолько непутевый и бесполезный сын. Зря я вообще породил тебя на этот свет, — он говорил это настолько спокойно, словно сказанное им ничего не стоило. — Именно поэтому твоё наказание будет в сто раз хуже и болезненнее, чем в предыдущие разы.       Натаниэль начинает рыскать рукой у себя за спиной в поисках оружия самозащиты, пока Натан с чем-то разбираться, и о чудо! Он находит нож бабочку и сжимает рукоять у себя в ладони с такой силой, что она начинает пульсировать от боли, но ему плевать, он в ожидании смотрит на отца, готовясь нанести удар. Натан же наконец-то обращает на него свое внимание.       — Сегодняшнее твое наказание пройдёт в подвале. Вставай.       Нат не шелохнулся. Он знал, как вывести отца из себя, чтобы он подошёл.       — Я сказал вставай!       Натан грозно зашагал к сыну и это было его фатальной ошибкой. Ведь стоило ему приблизиться, как Нат тут же вскочил с кровати, раскрыл клинок и вонзил его в шею отца. Тот закряхтел, не силах что-либо сказать. Из его рта потекли струйки алой крови, попадая на идеально белую и хорошо выглаженую рубашку. Клинок бабочки тоже был весь в крови, но рукоять Нат не отпускал, он лишь глубже вдавливал бабочку в шею отца, наслаждаясь его муками, ведь до этого времени смел только мечтать о том, чтобы прикончить этого ублюдка собственными руками. Когда-то живые льдисто-голубые глаза Натана уставились на сына, но теперь в них навсегда застыла смерть. Он перестал дёргаться и просто свалился на пол, принимая положение трупа, однако кровь так и продолжала сочиться из его раны. Нат же присел на корточки и вытащил бабочку из шеи отца, вытирая алую жидкость об его рубашку. Ему не хотелось марать свои руки грязной и противной кровью, однако она все равно присутствовала на его грубых ладонях. И когда Веснински это осознал, он схватился за голову руками и начал истошно кричать. Он мог бы кричать так очень долго, но кто-то прервал его агонию. Кто-то, кто нежно взял его за запястье и убрал ладони с его лица. Кто-то, кто вытер ладони Веснински белым платком, а потом убрал его в карманы брюк. Кто-то, кого он очень давно знал и кого одновременно любил и ненавидел — Ичиро Морияма. Веснински некоторое время не мог поверить своим глазам, когда увидел аристократичное лицо Ичиро перед собой, который напялил на себя чёрную рубашку, под которой были хороши виден рельеф его подтянутого тела. И точно такие же тёмные брюки, хорошо подчеркивающие его накаченные ноги.       — Зачем ты пришёл? — прошептал Весниски, стараясь сдержать слёзы.       Но Ичиро ничего не ответил. Он лишь встал со своего места и обошёл парня, вставая позади него. Тогда он взял его за подмышки, тем самым заставляя встать, но не позволяя уйти. Ичиро положил свои руки ему на талию и прижал парня к себе, а после опустился к его шее и начал оставлять на ней лёгкие горячие поцелуи. Целый табун мурашек пробежался по телу Веснински, стоило Ичиро своими губами дотронуться до его холодной кожи. Он только что убил своего отца, а сейчас развлекается с Ичиро. Что за чертовщина происходит?       — Ичиро, погоди, ха.. — Натаниэлю пришлось умолкнуть, ведь он почувствовать как одна рука обвила его тело полностью, а другая залезла в брюки и дотронулась того, чего вообще никогда не должна была касаться.       Но Ичиро на этом не останавливался. От поцелуев он перешёл к укусам и засосам, которые оставлял по всему телу Натаниэля, ведь тот в какой-то момент умудрился оказаться без футболки. Натаниэль просил остановиться Ичиро, но тот будто бы его не слушал. От части это радовало парня, ведь он словно где-то внутри себя грезил о подобных отношениях с господином Морияма, но в то же время искренне поражался своим мыслям и пытался гнать их прочь, но все попытки были четны, ведь прикосновения и ласки Ичиро были настолько приятны и нежны, что будоражили, заставляя сходить с ума и терять голову.       — Я люблю тебя, Натаниэль, — быстро-быстро и горячо прошептал японец на ухо Ворона.

***

      Нат в буквальном смысле вскочил с кровати и долго дышал, пытаясь привести дыхание в норму и переварить то, что только что увидел во сне. Обычно же люди видят во сне то, чего сильно желают в глубине души и сами об этом не подозревают, ведь так?       — Я и Ичиро? Еп твою налево, что мне только что приснилось. Какой же блять бред я увидел, — вздохнул он, потирая лоб и глядя в одну точку, множество раз моргая.       — Что приснилось?       Нат от неожиданности вздрогнул и медленно повернул голову в сторону голоса. Он был не удивлён, когда увидел Ичиро, но сильно напрягся, ведь вслух сказал то, чего не стоило.       — Не важно, — язвительно ответил Нат и встал с кровати, направляясь к ванне. Он максимально старался избегать разговора с Ичиро, особенно после такого сна!       Но Ичиро не оставал. Он направился вслед за Натаниэлем и в один момент одним ловким движением перекрыл ему дорогу собой. Без гневного взгляда Натаниэля это не обошлось, но Ичиро будто бы игнорировал его, что только больше заставляла кипеть кровь в жилах парня.       — Уйди, — прошипел он сквозь зубы.       — Ты просто не спустился на ужин, вот я и пришёл за тобой, — спокойно пояснял Ичиро, а гнев Натаниэля потихоньку начал растворяться, стоило ему услышать низкий, но столь сладкий и украдчивый голос. — Сильно устал и пошёл спать, Нати?       Натаниэль сам не заметил, как вместо обычного ответа или короткого кивка, он приблизился к Ичиро и положил ладонь на его торс, изучая строение чужого тела. Когда осознание стукнуло в голову, было уже поздно. Весь красный от смущения Натаниэль мигом убрал руку и закрыл ладонями лицо, убегая в ванную, в этот раз Ичиро не стал мешать ему, ведь и сам замешкался от столь нежданных, но приятных прикосновений.