Выжившие

В столовой было просторно и пусто. Слишком пусто и слишком просторно, особенно после того как экстренно собранное совещание закончилось. На столе остался сиротливо стоять единственный чайник — капитан Леви пил чай, пока ждал командора, чтобы обсудить дальнейшие планы с учётом появления Женской Особи. Эрен сидел за столом и гипнотизировал начищенный до блеска чайниковый бок. Все разошлись, и нужно было тоже идти — перевалило за полночь, и перед завтрашней операцией было бы неплохо выспаться, но он знал, что не уснёт. Смерть специального отряда. Вызов в столицу для передачи Эрена военной полиции. Анни, возможно, Женская Особь. События не собирались ждать, пока он придёт в себя, попрощается с погибшими и найдёт в себе силы смотреть в будущее. Когда будет идти похоронная служба по разведчикам, погибшим в экспедиции, он будет уже в Стохесе. Горечь утраты, сожаления о неверном решении, тоска, страх перед новыми планами и новыми жертвами угнетали слабое человеческое сердце невыносимой тяжестью. В голове было оглушительно пусто. Эрен сидел, уставившись в латунный бок чайника, и не мог ни на чём сосредоточиться — в мозгах всё перемешалось, и мысли расползались скользкими змеями, ни одной не поймать за хвост. Пред лицом неожиданно мелькнула рука, подхватила чайник, и он вздрогнул от неожиданности — так глубоко ушёл в свои переживания, что не заметил, что в комнате не один. — Шёл бы ты спать. — Непривычно было видеть капитана Леви без формы и УПМ, в простой кофте с длинными рукавами и в мягких чёрных штанах. — Я вот собираюсь сделать именно это — и тебе советую. Эрен смотрел, как он идёт мыть чайник и свою чашку медленной прихрамывающей походкой, и в голове зрело внезапное откровение — даже сильнейший воин человечества уязвим. И смертен. Поэтому, когда капитан Леви домыл посуду, окинул его внимательным взглядом, будто что-то прикидывал про себя, и прошёл мимо, собираясь спать, как и обещал, — Эрен зажмурился, протянул руки и обнял его за пояс. Ждал, что его оттолкнут, — для проявления чувств время и место было совершенно неподходящее, — но тёплая рука только ободряюще взъерошила волосы. От этой лёгкой ласки предательски защипало в носу. Капитан Леви погладил его ещё раз. Положил руку на плечо, ободряюще сжал пальцы. Эрен шмыгнул носом и молча помотал головой — понимал, что нужно отпустить уставшего и раненого капитана выспаться, но не мог разжать руки. И сказать ничего не мог: боялся, что если откроет рот, то ляпнет что-то совершенно беспомощное, глупое и недостойное разведчика. — Эрен. — Судя по спокойному, мягкому голосу, капитан Леви не злился за вольности. — Пойдём. Одно-единственное слово обладало чудовищной властью. Ему оказалось под силу заполнить пустоту в душе и в мыслях, выжженную усталостью и потерями. Эрен знал, куда его зовут и зачем. Не первый раз слышал это мягкое «пойдём» и никогда не спрашивал, куда именно его ведут, потому что обычно капитан Леви приводил его в какой-нибудь укромный, тихий уголок... И целовал так крепко и сладко, что ноги подкашивались. Правда, сегодня был особенный день, и, сделав два шага, Эрен остановился, не позволяя вести дальше. — Не хочешь? — в негромком капитанском голосе отчетливо звучало огорчение и понимание. — Хочу, — Эрен выпрямился, открыл глаза, заглядывая в усталое лицо, сжал в пальцах мягкую ткань чужой кофты и открыл рот, собираясь перешагнуть через звания и субординацию. — Леви. Сегодня я хочу всё. До сих пор они ограничивались жаркими поцелуями и единственной дрочкой в один прекрасный и дождливый день. После Леви как-то не спешил вытряхивать его из одежды, сам Эрен тоже никак не мог набраться решимости форсировать события, но сегодня отчётливо понял: мир не будет ждать, пока один Эрен Йегер окажется ко всему готов. — О, — Леви приподнял одну тонкую бровь. – Совсем всё? — Да. Одно короткое «да» вряд ли могло вдохновить на подвиги, но выговорить «мы можем умереть в любой момент, пожалуйста, будь со мной всё время, которое у нас есть» Эрен не смог, покраснел и прикусил губу, злясь на собственное косноязычие. — Мы думаем одинаково, — усмехнулся Леви и снова погладил его по волосам. — Завтра меня не будет рядом с тобой. Придётся положиться на людей Эрвина, на отряд Ханджи и на твоих друзей. — Я не собираюсь умирать, но... — Никаких «но». Пойдём, Эрен. Ночи сейчас короткие. Теперь Эрен шёл за ним как привязанный. Несмотря на ватные, подгибающиеся ноги и кровь, тяжело бухающую в висках, он чувствовал себя совершенно живым – впервые после возвращения в штаб разведкорпуса. И совершенно не смотрел по сторонам, поэтому удивился, когда его потянули не в подвал и не на второй этаж, где располагался капитанский кабинет. — А куда мы… — В душ, Эрен. — Но ведь душевые в другом крыле… Кое-какую теорию о том, что и как происходит в постели между мужчинами, Эрен знал. В тесных казармах кадетки что только не обсуждали, и если раньше он старался пропускать мимо ушей все разговоры о сексе, то после того, как капитан Леви полчаса вылизывал его рот, а потом выпил лекарство, как обещал, и отправил спать — постарался ненавязчиво выведать все пропущенные подробности у умного Армина, опытного Райнера и даже у высокомерного Жана кое-что почерпнул. Поэтому как правильно привести себя в порядок, он вполне себе представлял, хоть и залился густым отчаянным румянцем. — В звании капитана свои плюсы. — Офицерские душевые запирались на замок, но ключ у Леви был с собой; дверь беззвучно открылась. — Тебе помочь? — Не надо, — Эрен чувствовал, как горят щёки. — Я знаю, что делать. — Очень жаль, — мурлыкнул Леви и скрылся в соседней кабинке. Эрен не думал, что покраснеть можно ещё больше, но от вкрадчивого голоса у него, по ощущениям, даже уши пылали. Он торопливо разделся и вымылся, отметив для себя две вещи: во-первых, в офицерских душевых горячая вода не заканчивалась, а во-вторых, в подготовке не было ничего страшного, хотя с непривычки пришлось долго возиться. Но Леви ничего не сказал по этому поводу, окинул его, вымытого до скрипа во всех местах, жарким откровенным взглядом, от которого вновь заполыхали щёки, и протянул руку. На этот раз Эрен дорогу узнал — Леви привёл его в свой кабинет, педантично закрыл на замок дверь и подтолкнул к ширме, за которой стояла кровать. Первый раз они сознательно поцеловались именно на ней. Эрен присел на краешек, вспоминая — болезненный жар крепкого, сильного тела, обнимающие руки, мягкие умелые губы. Тоже стало жарко, несмотря на то что ночной прохладный воздух приятно освежал влажную после душа кожу. Леви что-то искал — выдвинул ящик стола, бегло просмотрел полку, открыл верхние дверцы шкафчика и уже там нашёл искомое, подошёл ближе, поставил найденную маленькую стеклянную бутылочку на тумбочку. — Ложись. Эрен замешкался — показалось неправильным ложиться не раздеваясь, но Леви легонько подтолкнул коленом, и пришлось поторопиться, он упал на подушки, поёрзал, устраиваясь поудобнее, и охнул, когда приятная тяжесть чужого тела опустилась сверху, придавливая к постели. Он привычно обнял Леви за пояс, привычно подставил губы… И понял, что чем бы они раньше ни занимались — Леви осторожничал и сдерживался, а сейчас перестал. Пару недель назад, прячась от ливня за плотной полой плаща, Эрен чувствовал на себе чужие руки, и ему казалось, что этого уже много. Эрен ошибался. Много — это вот сейчас, когда под спиной чужая, не слишком мягкая постель, а сверху — сильное гибкое тело, это руки, губы и тёплое дыхание на щеке, твёрдое колено между бёдер. От страстных затяжных поцелуев голова кружилась. Одежда мешала. Эрен как-то смутно осознавал, что его обнимают, трогают, гладят, и прикосновения отзывались импульсом электрического тока даже через одежду, потому что твёрдые пальцы трогали его соски, сжимали ягодицы, мяли внутреннюю сторону бёдер, и эти ненасытные, жадные руки были везде. Всё происходило так быстро, что Эрен не успевал отреагировать. Он столько раз представлял их первый раз, думал, как это будет, что он сам сделает, но оказавшись в постели своего капитана, лёжа под ним — совершенно растерялся, даже на страстные, глубокие поцелуи едва успевал отвечать. Должен ли он проявить инициативу сам? Обнять Леви? Потрогать? Приласкать? Раздеть? Последний пункт был самым понятным, простым, и Эрен провёл руками по твёрдой спине, на ощупь отыскивая, за что можно ухватиться и снять… — Руки вверх. Леви его опередил. Потянул за край кофты, стянул её, когда Эрен приподнялся, педантично сложил, положил на край комода и снова толкнул его на подушки, впиваясь в губы. Проворные пальцы расстегнули пояс, и он не успел даже спросить: «А как же ты?», — Леви отодвинулся, разрывая поцелуй, одним движением снял с него штаны, так же аккуратно сложил их в два экономных движения, отправил к кофте даже не глядя. Смотрел Леви при этом только на него, и под этим взглядом Эрена нешуточно потряхивало. Ни один совет из тех, что ему довелось услышать, не говорил, что нужно делать, когда лежишь голый в чужой постели с торчащим членом наперевес, а на тебя смотрят голодные глаза цвета стали и острым взглядом снимают кожу, оголяя тело до трепещущих нервов. — Лежи, — сказал Леви, когда он несмело потянулся к его поясу. Сказано это было таким тоном, что тянуться Эрен перестал, нервно облизнул зацелованные губы. Поднял голову, подставляя лицо, когда Леви снова лёг сверху — член чувствительно упёрся головкой в холодную бляшку его ремня, – и опять не угадал. Тёплые губы только ласково мазнули по коже — Леви поцеловал его в шею, снова заставив задохнуться от острых ощущений; до сегодняшней ночи они ограничивались только поцелуями в губы, и Эрен даже не представлял, насколько может быть чувствительной какая-то шея. Его ждало много открытий. Эрен впервые в жизни узнал, каким горячим и влажным ощущается язык, дразнящий маленькую горошину соска, и как легко вырывается из горла тихий вскрик, когда на раздразненном влажном соске смыкаются острые зубы. Умирать со стыда было некогда — от тёплого дыхания и цепочки почти невесомых поцелуев непроизвольно поджимался живот. Что будет дальше, Эрен бы обязательно угадал, будь у него больше времени и хоть немного способности к сообразительности. Он не успел. Леви лизнул сочащуюся смазкой головку, будто пробуя на вкус, а потом наделся на член ртом, взяв сразу больше половины. — Огосподибоже, — скороговоркой прошептал Эрен, которому крышесносных впечатлений и так досталось больше, чем он мог вынести. Мозги расплавились окончательно – он внятно осознавал только то, как обжигающе горячо язык щекочет чувствительное место под головкой. И понятия не имел, что руки сами тянутся, чтобы вцепиться в чёрные, влажные после душа волосы, а бёдра непроизвольно подаются вверх. Оргазм накатил неожиданно и мощно. А следом такой же волной накатил стыд: герой-любовник нашёлся, так хотел прямо всё и прямо сегодня и кончил, едва у него взяли в рот. Эрен закрыл лицо локтем. Дыхание с трудом выравнивалось, и сил посмотреть Леви в глаза никак не находилось. Горячие губы выпустили его член из влажного горячего плена, язык в последний раз облизал ставшую слишком чувствительной головку, и по телу прошла сладкая дрожь. — Эй, — в голосе Леви не было ни капли насмешки, хотя он изо всех сил пытался её там найти. — Всё хорошо. Мы же только начали. — Вот именно, — Эрен страдальчески скривился. — Мы только начали, а я уже кончил. Позорище. У него было ещё много нелестных эпитетов в словарном запасе для констатации факта — облажался! — но Леви потянул его за пальцы и пришлось убрать руку с лица, вдохнуть, набираясь храбрости, посмотреть ему в глаза. Леви улыбался самой тёплой и нежной улыбкой, которую Эрен когда-либо видел в своей не очень длинной жизни. — Ты бы всё равно до финала не дотерпел. — Он говорил ужасные слова, царапающие гордость, но Эрен не злился, потому что злиться на улыбающегося Леви невозможно. — Очень самоуверенно звучит, — пробурчал он, услышав в ответ совершенно не обидный смешок, и Леви отпустил его руку, поднялся. Эрен невольно следил за каждым движением и затаил дыхание, когда он стащил с себя рубаху. Голая светлая кожа резанула глаза. Несмотря на то что Эрен неоднократно представлял, что и как они с Леви будут делать в постели, думать о том, каким Леви окажется под одеждой, почему-то никогда не приходило в голову. Эрен смотрел на бледную кожу, на которой чётко выделялись полосы от ремней снаряжения, на резкие очертания сухих мышц, на шрамы — их оказалось неожиданно много. Смотрел на длинные тонкие пальцы, расстёгивающие ремень — без спешки, но с такой уверенной неизбежностью, что горло пересохло и в голове звенело от предвкушения и немного — от страха. Леви был возбуждён. Странно, что Эрен не заметил этого раньше, но сейчас прикипел глазами к непривычно безволосому паху и торчащему члену: на головке блестела прозрачная капелька смазки, и он безотчётно облизнул пересохшие губы. Его собственный член дёрнулся, напрягаясь — Леви возбуждён потому, что рядом был Эрен. Потому что Эрен так на него действует. Леви его хочет, впервые так явно и так открыто. Леви собственная нагота ничуть не смущала: по его виду он вообще не переживал никаких открытий, переворачивающих всё в душе и животе — он аккуратно сложил свою одежду тоже, взял с тумбочки смутно знакомый пузырёк, вылил на пальцы немного скользкого, блестящего масла. Коленом раздвинул длинные ноги, забираясь на кровать. Эрен чуть не дёрнулся, сводя их обратно, но удержался: они же всё-таки сейчас собираются… Он уже не помнил ни одной детали из собственных фантазий, ни одного совета, ничего в голове не осталось, кроме происходящего между ними здесь и сейчас. Он чувствовал, как глаза буквально остекленели, когда Леви размазал скользкое нечто по пальцам, согревая. — Эрен. — Эрен вздрогнул, немного приходя в себя. — Сейчас я ещё могу остановиться. — Нет, — упрямо пробормотал он, с трудом понимая, что ему говорят. — Не можешь. Леви коротко усмехнулся, и его тёплое дыхание обожгло висок. — Мне нравится твоё упрямство. Скользкие пальцы потянулись к нему. Эрен никак не мог оторвать от них взгляд, и Леви свободной рукой вздёрнул его лицо за подбородок. — Смотри на меня. Глазами, распахнувшимися в пол лица, Эрен смотрел прямо перед собой, в потемневшие серые, и даже дышать перестал, когда пальцы коснулись его там, где никто никогда — даже он сам — не касался раньше так. Пальцы обхватили яйца, сжали, надавили под ними, пачкая в тёплом и скользком, спустились ниже. Эрен зажмурился. Не мог смотреть Леви в лицо, пока его твёрдый мозолистый палец преодолевал инстинктивное сопротивление мышц. Щёки опять горячечно полыхали, воздух знакомо раскалился, будто Эрен был болен. Он отстранённо подумал, что, да, так и есть, болен. И от любви лекарства ещё не придумали. Неторопливо двигающийся внутри палец задел какую-то чувствительную точку, и Эрен ахнул, дёрнулся, мысли, которыми он старательно пытался себя отвлекать, высыпались из головы ворохом. — Я знаю, это не очень приятно. — Горячий шёпот в самое ухо в темноте зажмуренных век казался осязаемым, от него в голове искрило на каждом выдохе. — Потерпи немного. Эрен мог бы ответить, что не очень приятно — это оказаться в желудке титана без руки и ноги, а то, что сейчас с ним делают твёрдые скользкие пальцы, как раз очень даже наоборот, но почувствовал, как в него входят уже два пальца, и ничего не сказал. Леви его молчание истолковал по-своему, склонился и коснулся губами губ. Целовал медленно и тягуче, ловил губами тяжёлое, срывающееся дыхание и так же медленно двигал пальцами, аккуратно оглаживал подушечками то чувствительное место внутри. Эрен каждый раз вздрагивал всем телом — возбуждение нарастало, и если бы не случившийся ранее оргазм, он бы кончил сейчас, когда Леви почти лежал на нём, трахал его пальцами, и их члены плотно прижимались друг к другу. На трёх пальцах Эрен весь взмок, застонал сдавленно — было почти больно. Леви нежно поцеловал его за ухом, отвлекая, но и без этого неприятные ощущения быстро растворились в страстном желании большего. Эрен был готов. Леви это как-то понял без слов. Убрал пальцы — Эрен поёжился, пустота внутри внезапно оказалась пугающей и непривычной, — развёл его колени в стороны максимально широко, прижался ко входу горячей плотной головкой. Позвал: — Эрен. Эрен испуганно распахнул глаза, ловя его внимательный взгляд, но ответить не успел. Леви толкнулся внутрь. Член был больше пальцев, входил туго, плотно, Эрен скомкал простынь в пальцах и сцепил зубы, приготовившись в самом деле потерпеть, как его просили ранее. — Эрен, – прошептал Леви, склоняясь ниже, утыкаясь лбом в лоб, взглядом в взгляд. — Ты молодец, Эрен. Дыши. Распирающий задницу член неумолимо въезжал глубже, но Эрен постоянно отвлекался. На шёпот и на тревожные серые глаза, которые были так близко. Леви всматривался в него — жадно, ненасытно, предельно внимательно. Эрен так его любил. Он даже не сразу понял, что Леви ему шепчет, а когда понял — снова удушливо покраснел, потому что он, конечно, хотел быть хорошим мальчиком, красивым, храбрым и стойким, но в постели похвала превращалась в натуральную эрогенную зону, которую тихий шёпот беспощадно стимулировал, пока каменно-твёрдый член растрахивал его задницу уверенными толчками. Тело быстро привыкло, быстрее, чем сам Эрен. Ему потребовалось какое-то время — осознать, что его трахают уже всерьёз, глубоко и сладко, и осознав это, он полностью отпустил себя. Вцепился в твёрдые гладкие плечи, обхватил Леви коленями за бока — бесстыже хотелось ещё, больше, глубже, сильнее. Леви вцепился в него в ответ. Перекатился по кровати, уверенно удерживая его на собственных бёдрах, шепнул: — Давай, Эрен. Прогнись. Двигайся. Эрен впервые смотрел на него сверху вниз в постели. Чёрные волосы разметались по постели, яркие после поцелуев губы выделялись на бледном лице, влажная кожа блестела. Не отрывая от Леви зачарованного взгляда, он послушно выгнул спину — и ахнул. При каждом толчке член задевал ту чувствительную точку внутри, сидя сверху он контролировал и угол проникновения, и глубину, и Эрен жадно двинул бёдрами навстречу, насаживаясь на член до упора. Кажется, они застонали в унисон. Эрен не был уверен. Леви под ним двигался, вбиваясь в выставленный зад, и он сам с упоением толкался бёдрами навстречу так, как отчаянно желал. Больше. Глубже. Сильнее. Собственный член шлёпал его по животу. Хотелось обхватить его ладонью, сжать в кулаке, но Эрен вцепился в Леви и боялся его отпустить хотя бы на мгновение. Леви держал его за пояс и не боялся ничего — скользнул рукой вниз, обхватил именно так, как было нужно, сжал, двинул ладонью в такт сильным, глубоким толчкам. На мгновение Эрен весь сжался, на живот брызнуло тёплым. Тело прошило сильнейшим спазмом, он замер, насадившись на член до яиц, задохнулся — оргазм натурально выбил из него дух. Напряжённое тело сразу обмякло, и Леви его подхватил, уложил на кровать, толкнулся внутрь раз, другой — и тоже расслабился. Кончал он почти беззвучно, выдохнул только на ухо что-то неразборчивое, отдалённо напоминающее «Эрен», и у Эрена снова в голове помутилось. Он лежал на остывающих простынях, дыхание понемногу выравнивалось, веки были тяжёлые, и он их не открывал. Чувствовал, как завозился неугомонный Леви, где только силы брал, сам Эрен сейчас пальцем бы не пошевелил. «Сильнейший воин человечества», — с каким-то восхищением подумал Эрен, когда Леви от него отлепился, встал, быстро вернулся обратно с влажным прохладным полотенцем. Обтёр брызги спермы с живота, липкий потёк с бедра — в ночных сумерках он видел, как кошка. Эрен благодарно вздохнул — тело приятно ныло, хотелось свернуться клубком, и он это сделал, как только Леви вернулся в постель, закончив с гигиеническими процедурами. — Не жалеешь? — Услышал Эрен, едва устроившись у него на груди, и резко поднял голову. — Нет! Леви усмехнулся и притянул его обратно, успокаивающе погладил за ухом. Эрен поёрзал, вслушиваясь в мерный стук чужого сердца. И подумал, что Леви же не знает, совершенно не знает о том, что совсем рядом, через двойную преграду из рёбер, мышц и кожи, его собственное маленькое сердце почти разрывает от чувств. Разве может найтись время лучше? — Леви, — нерешительно начал он, приподнимая голову. — Я ни о чём не жалею. Потому что я тебя… Узкая ладонь с негромким хлопком запечатала ему рот. — Нет, — строго сказал Леви. Эрен попытался недоумённым шевелением бровей спросить: «В смысле, нет?!», но не преуспел и потянулся рукой убрать мешающую ладонь. Всё, что у него получилось — чуть-чуть оттянуть запястье, и то возникло отчётливое чувство, что Леви поддался, но держал ладонь наготове, чтобы снова вовремя заткнуть ему рот. — Не сейчас, — смягчился Леви, на которого жертвенный излом бровей Эрена Йегера как-то влиял, но Эрен ещё не понял, как именно. — Не нужно усложнять. Завтра, точнее уже сегодня, может случиться всё что угодно. Скажешь потом. — Но ты всё равно уже всё понял! — Ничего я не понял, я тупой. Эрен окончательно вскинулся на кровати, и Леви негромко засмеялся, ласково взъерошил ему волосы, притянул обратно к груди. — Поспи, Эрен. До рассвета осталось несколько часов. Потом будет время. В его голосе было некое обещание, неявное, но успокаивающее. — Когда? — всё же уточнил Эрен, чтобы поставить в своей жизни важнейшую веху и обязательно, во чтобы то ни стало, до неё дожить. — Когда всё закончится, — туманно ответил Леви. Впрочем, Эрена этот ответ устроил. Когда-нибудь всё действительно закончится, они победят титанов — по-другому и быть ведь не может! — и уж тогда… Тогда он будет старше, умнее, мужественнее, не будет мямлить, набираться решимости и страдать от того, как немеют губы в предвкушении трёх самых важных слов в его жизни. Он скажет: я. Тебя. Люблю.