Олимпос на твоей кровати

      Ричарду восемнадцать и он знает точно, он любит своего лучшего друга. Последний год ему особенно тяжело, он так хочет рассказать Эдди как ему тяжело, но у Ричи слезы на глазах, а у Эдди целый горизонт и он совсем не хочет испортить этому маленькому, светлому человеку, всю жизнь. Совсем скоро они разъедутся по разным городам. Ричи понимает он никогда не забудет свою первую любовь в Дерри, сигареты уже не успокаивают его подшатанные или раздолбанные нервы. Срыв за срывом, ему стало тяжело дышать с каждым днем, он не хочет уезжать, он не хочет чтобы уезжал Эдди.       Уже месяца два, как Тозиер живёт без сна, без нормального питания, мысли в разброс, сердце рвётся на куски, как только он представляет как навсегда проважает этого слишком правильного астматика, чьи волосы приятны как шёлк, чьи глаза наполнены детское наивностью. Ричард закрывает глаза, чтобы не видеть все, ему тяжело, он как закрытое животное в клетке. Он просматривает их общие фотографии и по сухим щекам скатываются горячие и горькие слёзы, в груди что-то щемит, ему тяжело дышать, виски будто сдавливаются. На часах два часа ночи, ложиться смысла уже нет. Ричи проклинает такого до боли прекрасного Эдди, которые ничего не чувствует к нему, которому все очень просто. Очень хочется сбежать, сбежать как трусу, ведь тогда и объяснять ничего не надо, не надо говорить те самые слова, которые могут разрушить все.

у тебя слезы на глазах у него целый горизонт

***

Комната Эдди стала уже такой родной, особенно когда они лежат как сейчас, их плечи близко друг к другу, оба смотрят в потолок и понимающе друг другу молчат. Вместо тиканья часов, будет слышен ритм двух сердец. Ричи должен привести в порядок сотни мыслей, но сейчас он лишь наслаждается тишиной со своим любимым человеком, который этого даже не знает. Его внимание падает на олимпийку, которая лежит на кровати Эдди и это полностью добивает его. В мыслях образ того самого вечера, когда этот олимпос был отдан Эдварду, балабол не может сдерживать столько боли, глаза предательски слезятся, он издаёт тихий всхлип, надеясь что Каспбрак ничего не заметит, но напрасно. Эдди уже сел, поджав колени под себя и с недоумением глядя на него. Астматик тут же обнимает его и тихо шепчет: - Не плачь, прошу, - голос Эдди звучал очень ласково, - я тоже не вывожу. Он прижимал этого очкастого балбеса к себе, пытался защитить его, не важно от чего. Ричи лишь тихо всхлипывал с плечо Эдди, он ненавидел себя за эту жалость. Пока он ругал себя за несдержанность, он почувствовал что к губам прикоснулось что-то очень тёплое и мягкое, широко раскрыв глаза, он увидел перед собой, длинные и аккуратные реснички, нос покрытый веснушками. Сердце замерло, кислорода не хватало, но он все равно поддался вперёд, приобняв Эдди за талию, он углублял поцелуй, такой нежный, солёный от слез и полный любви. Ричи задыхался, у него перехватывало дух, живот ныл, он прижимался к Эдди всем телом. Оторвавшись друг от друга, они не смотрели в глаза, лишь тяжело дышали. Тозиер переплёл их с Эдди руки, набрал больше воздуха и выпалил: - Эдди, прости пожалуйста, я тебя очень люблю, ты можешь меня ненавидеть, но я больше не могу это терпеть, - Ричи отвернулся и поджал губы. - Ричи, какой ненавидеть?! Ты что совсем балбес? И я тебя люблю, Ричи, придурок, - астматик схватил балабола в свои объятия, настолько сильно, насколько только мог.       И Ричи наконец-то понял, спустя столько лет, тот самый мальчик с детским лицом, ответил ему взаимно. Сердце Тозиера залепетало и в миг тысячу мыслей встали по местам. Когда сейчас его любимый человек так крепко обнимает, все становится хорошо. Ричи счастлив. Он снова смотрит на олимпос на кровати и уже расплывается в улыбке. Теперь, все будет хорошо.