Саке

Саске морщится, залпом выпивает саке и ставит стакан в сторону. Алкоголь горчит и жжет горло. Оглядывается. Шикамару сидит в дальнем углу и устало трет виски. Темари спит, уткнувшись ему в шею. Киба и Шино на спор распивают бутылку сорокаградусного. А Саске просто сидит и боится закрыть глаза. Потому что там, на обратной стороне век, оранжево-желтые всполохи и голубая бездна, глупый смех и морщинки-улыбки у края губ. Там человек, который пахнет летом и раменом. Человек, чье имя отдается болью и надеждой в сердце, чей голос, словно путеводная звезда, вытаскивает Саске снова и снова из этой непроглядной холодной тьмы. Годы, проведенные за пределами деревни, — это годы постоянных воспоминаний, прокручиваний в голове каждого, даже самого маленького, незначительного момента вместе. Снова и снова, раз за разом. Наруто — болезнь. Он же и спасение. Но Саске сильный. Он не будет долго и мучительно перебирать эти крупицы, не будет прятаться в ванной от жены со стояком в руках и оранжево-желтыми мыслями, не будет раз за разом, с точностью педанта, отслеживать чакру Наруто, прощупывать её, тонуть в ней и чувствовать, что она одно целое с его чакрой. Не будет. Не будет же? Но Учиха снова пьет и снова морщится, отслеживает чакру Наруто, чувствуя его мысли. Узумаки устал и безумно хочет спать, а ещё он улыбается, ощутив Саске: «Эй, теме, поменьше пей». Брюнет облегченно выдыхает. Он здесь. Он рядом. «Добе, иди спать». Чакра Наруто бесится, а сам он смеется и мыслями льнет к Саске, льнет близко, совсем близко, непозволительно. «Эй, Саске, я рад, что ты мой друг» - говорит этот идиот. А Учихе так больно и так радостно, и так терпко, и так пьяно, и так… так… что хочется то ли убежать, то ли сковать себя цепями. Друг? Усуратонкачи. Наруто уже заснул. «Хорошо», - думает Саске. Хорошо. Он встает как-то натужно и болезненно, доходит до выхода и, наконец, вдыхает свежий ночной воздух. Идет по направлению к дому, но замирает, почувствовав чье-то присутствие. Мышцы сжимаются. Сердце ровно бьется, а мысли такие прямые и твердые. — Хината? Почему ты так поздно здесь? Она сидит в беседке, в руках у неё стакан с переливающейся внутри красной жидкостью. — О, Саске-кун, что ты делаешь… А, впрочем, присоединяйся. Она улыбается и ведёт взглядом вверх-вниз, будто что-то ищет в нём. Он устал и не понимает, что происходит, но знает, что Хината должна быть дома, с Наруто. Он не заметил, как сел рядом, как принял в руку стакан и уже отпивает глоток. Обжигает горло и там внутри так же горячо, то ли от алкоголя, а то ли от мыслей. — Знаешь, я часто вспоминаю день, когда родился Боруто. Наруто был так счастлив. И я тоже была счастлива, думала, что подарю ему семью, дом и... любовь. Ведь это то, что он всегда хотел. Она усмехается, допивает остатки и как-то слишком надрывно кашляет. А он смотрит на неё и боится. Сам не понимает чего. — Теперь у нас двое детей, общий быт, у него есть семья, он стал Хокаге и в Конохе долгожданный мир, у него много друзей и вся деревня его признала, — она всхлипывает. — Но тогда почему он до сих пор несчастлив? Знаешь, все те ночи, что он проводил дома, ему снились кошмары. Он не мог проснуться, и я не знала, как его разбудить. Тогда он — она закрывает лицо руками и горько усмехается, — начинал шептать твое имя. Саске знает, помнит те ночи. Тогда и он видел его кошмары, чувствовал его боль. Он помнит одни на двоих слова в одном на двоих сознании, он помнит тысячи произнесенных имен друг друга в попытке успокоиться. — Он мой друг, — говорит, будто не Хинате, себе. Пытается убедить, поверить, но ведь сам знает, как это безнадежно… Она смотрит на него. Долго. Сначала больно и мучительно, а потом язвительно и до смешного понимающе. — Знаешь, мы уже несколько лет спим в разных кроватях. И он почти всегда остаётся в резиденции. А чтобы побыть с семьёй присылает клона. Но тебя около ворот всегда встречает настоящий Наруто. И именно тебе он доверяет свою боль и свою радость. Я знаю, видела вашу ментальную связь… Когда я смотрю на вас, то понимаю, что твоей смерти я боюсь больше, чем его. Учиха удивленно застывает, непонимающе смотрит и безнадёжно тупит. — Ведь тогда я не знаю, что будет с ним. Он ведь не сможет, только не без тебя, Саске. — Хината, ты... — И, если до тебя все еще не дошло, хочу тебе кое-что показать. Посмотри. Он не хочет этого делать, но чувствует, что это важно. Когда Саске активирует шаринган, то сразу видит черно-белое воспоминание через призму бьякугана Хинаты, она смотрит через стены дома, в ванную, где сидит Наруто. Он тяжело дышит, дрожит, сжимает член рукой, проводит по нему ладонью и опять сжимает, мускулы на груди и животе напрягаются, голова откланяется назад. Он приоткрывает рот и Учиха читает по губам до одури знакомое имя, своё, черт возьми, имя. Саске встает, шатаясь, смотрит на Хинату и не видит её. Он видит тот день в долине завершения: Наруто окровавленный, избитый, надломленный, но безумно сильный и упертый, да так, что хочется ударить под дых... смотрит открыто, ясно, тепло и так солнечно... Саске слышит голос: «Я умру вместе с тобой» «Я буду думать о тебе, что бы тебе было куда вернуться» «Ты связь, которой у меня никогда не было. Моя самая важная связь» «Я приму всю твою ненависть на себя» «Я не откажусь от тебя. Никогда» «Ты стал моей целью» «Я не могу умереть, ведь я твой единственный друг». Саске шипит что-то непотребное, а глаза слезятся, кажется, от ветра или... Он срывается туда, откуда чувствуется чакра Наруто. Он так быстро и так отчаянно скользит по крышам домов, что забывается. Кажется, ему не хватает воздуха и дрожит рука. Сейчас он должен его увидеть. Сейчас, или он не выдержит, не справиться. Тихо. Он в кабинете Хокаге. Наруто лежит на диване, укутавшись в свой плащ. Секунда — и Саске уже стоит на коленях рядом. Вторая — и он невесомо касается губами лба. Третья — и Наруто утягивает его на диван. Учиха придавливает Наруто своим весом, чувствуя жар его тела, его сбившееся дыхание у себя на губах. Шальные, удивлённые, не верящие глаза. — Саске... Ты... Саске, Саске, — бормочет прямо в губы. Прижимается. Сухие, холодные. Облизывает. Их затягивает в этот поцелуй, как в водоворот. Одно целое: их языки, их губы, они сами. Отстраняются, жадно глотая воздух. Наруто утыкается ему куда-то в шею и всхлипывает. Жмётся, притирается. — Придурок, почему только сейчас? — Усуратонкачи. Взгляд один на двоих и грубый, безжалостный поцелуй, больше походящий на укус. - Саске, я люблю тебя. - Я знаю, усуратонкачи, я знаю. Снова поцелуй. На этот раз он так нежен, что Учихе становится больно и он не выдерживает, вдавливает Наруто сильней в диван. Ведёт ладонью вниз, сжимает горячую плоть и отпускает, лишь едва касаясь пальцами. Но Наруто хватает и этого. Наруто на пределе. Он стонет ему в губы, жарко дышит и бормочет какие-то глупости. А Саске тихо шепчет: — Ты единственный. Слышишь, ты мой единственный…