расстрел

— поболтаем? атанасия усмехается, легонько похлопывая по свободному месту рядом с собой — своеобразный дружественный жест в сторону дженнет. железобетон холодный и грязный, но кроме него нет ничего, на что можно было бы сесть. маргарита на недонапарницу смотрит удивленно, все еще переминаясь с ноги на ногу чуть поодаль. она хочет жить. они с атанасией, хоть и были кузинами, за всю жизнь разговаривали от силы раза два-три. из-за неприязни? возможно. у дженнет такого чувства к кузине никогда не было, но что до самой атанасии? у той самая настоящая каша в голове, такая, что и сама обелия подчас не понимала, что чувствует и чего хочет. возможно это было также и потому, что их семьи не особо любили одна другую. надо же — два брата, а какая у них друг к другу ненависть! словно враги заклятые, а не семья. быть может, дженнет и атанасия решили следовать принципам своих родителей и не связываться друг с другом? тоже возможно. в их случае невозможных вариантов просто быть не может. циферблат настенных часов показывает оставшиеся до конца игры 28 минут с лишним. у каждой из них в руках мешочек с десятью стеклянными шариками внутри, желание выжить и уйти из этого кошмара, забыв все происходящее здесь словно страшный сон.

— мы должны объединиться и помогать друг другу, — атанасия с равнодушным лицом тянет ей, — сидящей в углу, уткнувшись в собственные колени, — худощавую руку и смотрит впритык. — если не хочешь помереть во втором раунде, конечно.

дженнет все еще помнила, как атанасия помогла ей в первом — еще бы чуть-чуть и ее могли застрелить за нарушение (пусть и совершенно ненарочное) правил игры, если бы только атанасия сзади не прижала ее к себе, лишив возможности двинуться. маргарита правда была благодарна. она даже думать не хотела, что было бы, не окажись кузины рядом в тот момент. дженнет немного подняла голову, исподлобья глядя на девушку перед собой — даже в таких ужасных условиях атанасия была красива и невозмутима. не самое подходящее время восхищаться красотой сестры, конечно, но что уж поделать? когда-то дженнет даже казалось, что она влюблена, правда мысли эти сразу же испарялись, стоило вспомнить, о ком именно она думает в подобном ключе. — хорошо, — девушка тянет руку навстречу, крепко хватаясь за грубую ладошку сестры. — я… дженнет храбрится, прежде чем сказать несколько слов, после которых пути обратно точно не будет. — я доверяю тебе. доверяла ли она атанасии на самом деле? доверяла ли настолько, чтобы вверять ей в руки свою жизнь? а атанасия? доверяла ли она ей, дженнет? ответов на эти вопросы не было. оставалось лишь проводить время в томительном ожидании каждой игры и молиться, чтобы она не оказалась последней в их жизнях. они ведь уже поклялись выбраться отсюда вместе. и вот теперь они здесь. вынуждены играть друг против друга — вот ведь ирония судьбы! теперь уж нет никаких клятв и обещаний, только страх и желание выжить. любой ценой. даже если цена за твою жизнь — жизнь другой… — не бойся, просто садись, — атанасия расселась поудобнее, будто бы сидела не на холодной лестнице во время страшной игры на выживание, а в своем доме в мягком кресле, попивая теплое какао с маршмеллоу. — сыграем, когда до конца будет оставаться минуты две. решим все за один ход. — почему бы не начать сейчас? — дженнет робко садится рядом с блондинкой, бросившей возмущенный взгляд на нее. — с ума сошла? хочешь так быстро меня прикончить? дженнет замолкла, обняв колени и уткнувшись в них своим носом. сердце колотилось как бешеное, а дыхание сбилось — ей было страшно. до невозможности. она не хотела начинать игру так поздно, не хотела и так рано, узнать исход в любом случае было жутко. — что будем делать? — дрожащим голосом спросила дженнет, боковым зрением разглядывая атанасию. — поговорим? — безмятежно пожала плечами девушка, откидываясь на заднюю ступеньку. — нам в любом случае больше делать нечего. — нечего, — отведя взгляд от кузины тихо повторила дженнет, сжимая колени руками еще сильнее. нечего. почему дженнет пришла сюда? почему решила вернуться после первого раунда, чтобы продолжить этот ужас? что ее ждало после игры? ждало ли ее это «после»? столько вопросов крутилось в голове, а ответа не находилось ни на один. был ли другой выход? — почему ты здесь? — неожиданно спросила атанасия. — почему согласилась играть? — деньги… а, деньги. атанасия усмехнулась каким-то своим мыслям, не переставая во всю рассматривать дженнет. насколько она знала, семья маргариты оказалась в весьма затруднительном положении — их бизнес был на грани разорения, а этих самых денег не хватало даже на нормальную еду. — а ты? — робко поинтересовалась дженнет. — тоже деньги. — но ведь у вас… — мама умерла несколько лет назад, — перебила сестру атанасия. — отцу на меня изначально плевать хотелось, а теперь и подавно — после восемнадцатилетия вышвырнул меня на улицу, словно шавку поганую, мол, не маленькая уже, сама прожить сможешь. вот и играю. вопрос был исчерпан. между ними установилось прежнее неловкое молчание, когда в голове у дженнет возник вопрос. тот самый, который она задавала себе все время, находясь здесь. — а был ли другой выход? — че?* — атанасия шокированно взглянула на собеседницу. от выражения ее лица стало даже смешно немного, на маргарита подавила неуместный смешок в себе. — не идти участвовать в игре, а, например… устроиться на работу, не знаю? грустная улыбка на лице дженнет и взгляд, с которым она смотрела на нее, раздражали атанасию. и вопрос этот глупый. был ли другой выход? был, конечно был, но кому хочется горбатиться на работе аки лошадь ломовая, ради жалких ста тысяч вон в месяц, на которые не то, что квартиру себе не оплатишь — так даже и одежды себе нормальной не купишь, чтоб на улице зимой не мерзнуть? — а сама-то пробовала? много ли тебе без образования платят, милая? — рявкнула атанасия, заставляя сестру вздрогнуть. — не думай над этим слишком много, сосредоточься на игре и выживании. в этот раз набрать больше половины голосов за отмену игры не получится. в этом был смысл. после недавнего побоища, показавшего, что никто не собирается уходить отсюда, а уж тем более уступать свое место кому-нибудь… дженнет передернуло. она вспомнила сумму, которую они уже сейчас заработали за все прошлые раунды и за то кровавое месиво — было бы глупо уйти прямо сейчас, она понимала. она была не лучше других людей в этом месте. так же думала о деньгах, о выигрыше с которым могла бы уйти в конце и продолжала, даже если это было сложно и страшно… продолжала, как и все, вспоминая ту сумму. ничем она не была лучше других. в ту самую ночь она тоже убила несколько человек, чтобы выжить самой. ее руки уже были в крови. правило этого места — либо ты, либо тебя — устойчиво засело в голове, работая двигателем для дженни, в планах которой точно не было пункта «умри ради кого-нибудь». она была эгоистична, она была жестока, а разве могло быть иначе в этом месте? но она также корила себя за все это. — твои родители знают, где ты? — спокойный голос девушки, что сидела уже почти вплотную к ней, вытянул из круговорота мыслей. — я… сказала им, что уехала на заработки в сша, — неуверенно проборматала дженнет. — я не умею врать, так что, вероятнее всего, они мне не поверили. но вопросов задавать не стали. — это ж надо такое ляпнуть, — засмеялась атанасия. — ну твоим на тебя хоть не все равно. атанасия смеялась недолго, но, боже, ее смех — лучшее, что когда-либо могла слышать дженнет. она не знала, как описать это, она не знала, что сказать сейчас. ей хотелось просто вслушиваться в смех сестры, смотреть на ее лицо и не думать ни о чем. как много они потеряли, не общаясь? дженнет думала об этом все время, пока училась в школе. атанасия казалась неприступной, вокруг нее всего витала атмосфера недосягаемой красоты и безразличия, из-за чего никто и не решался подойти к ней. парни, хотевшие пригласить ее на свидание или признаться в любви, никогда не решались, а девушки, мечтавшие с ней подружиться, ужасно страшились ледяного взгляда. и дженнет тоже. все могло сложиться по-другому. они могли быть сестрами, лучшими подругами, одной семьей, — настоящей, связанной не только узами кровными, но и узами душевными, — но вместо этого все восемнадцать лет как воды в рот набрали и не желали друг с другом обмолвиться даже пресловутым приветствием. и теперь они здесь. «судьба всегда все расставит по местам» — так говорила ей мама в детстве, так оно и случилось. было чертовски забавно в конечном счете встретиться здесь, учитывая то, что они обе были отнюдь не из бедных семей. дженнет вздохнула. все могло быть по-другому, совсем иначе, нежели сейчас. думала ли атанасия об этом хоть раз? хотела ли она так же, как и дженнет, наверстать упущенное? или ей было все равно, а единственной целью того самого предложения объединиться в команду было выживание? дженнет знала, что не должна была думать об этом прямо сейчас, не должна была привязываться к атанасии, не тогда, когда решался вопрос их жизни и смерти. одна из них отсюда не выйдет. маргарита была обязана вбить себе это в голову, чтоб не сожалеть после — в момент своей собственной смерти или в момент смерти кузины — это было не важно. время, отведенное на игру, неминуемо стремилось закончиться. циферблат показывал десять минут до конца. совсем немного и все решится, совсем немного и этот кошмар для одной из них закончится. навсегда. дженнет вдруг поняла, что если останется жить, то ни за что себя не простит. как бы ни умоляла себя, как ни пыталась не привязаться — все было тщетно. дыхание сбилось. это был конец. она не хотела умирать, но и не хотела, чтобы умирала атанасия. казалось, что время шло со скоростью света, и чем больше она говорила с сестрой, чем больше та ей открывалась, тем меньше оставалось минут. дженнет начала глотать воздух ртом, чувствуя приближающуюся панику. да что же это такое? просто успокойся. она не замечала тебя всю жизнь, она — никто. в вас лишь кровь одна. но смех атанасии, ее усмешки, ее умиротворенность и спокойствие в присутствии дженнет — все это было… волшебно. так, будто должно было длиться всю жизнь. так правильно. — две минуты, — атанасия встала со ступенек, отряхиваясь от пыли. — как и обещала, все решится в один ход. вдруг все закончилось. внезапно стало плевать на исход, дыхание выровнялось, а в сердце тяжелым камнем легло чувство безысходности и неизбежности. дженнет безжизненным взглядом наблюдала за тем, как атанасия встала, подошла к стене и со спокойствием удава достала один стеклянный шарик из мешочка. как легко покрутила его в своих пальцах, улыбнулась и подозвала ее, дженнет, к себе. — смотри, дженни, все просто, — хитро улыбнулась атанасия, подбрасывая шарик в воздухе. — видишь эту стену? дженнет кивнула. — кто бросит шарик ближе к стене, тот и победил, — атанасия уже было прицелилась, но после, немного подумав, отдала шарик сестре. — начинай. маргарита встала рядом и кинула. шарик остался валяться в десяти сантиметрах от стены. она будто ничего не понимала, ничего не слышала и не видела. лишь спокойно наблюдала за тем, как атанасия с улыбкой достает еще один шарик, прицеливается, и…

и ничего.

шарик выскользнул из рук сестры, укатившись от нее на несколько сантиметров. дженнет как обухом по голове ударили, она почувствовала, что еще немного и взорвется от переполняющих ее боли, страха и ярости одновременно. — дура, что ты делаешь?! — дженнет вмиг прижала кузину к стене, тряся за плечи. — переиграй, кинь честно! к чему все это, черт возьми? атанасия грустно посмотрела на сестру, на ее широко раскрытые от злости глаза и испуганное выражение лица. — ты должна жить, — мягко улыбнулась обелия, поднимая руку, чтобы прикоснуться к щеке девушки напротив. — обязательно выиграй все эти деньги и помоги своей семье, дженни. ледяные пальцы, медленно поглаживающие ее мокрую от покатившихся слез щеку, и ласковая, светлая улыбка заставили ноги дженнет подкоситься. зачем? она не хотела этого! — ты тоже…! — не получится, — легко покачала головой атанасия, словно ее жизнь ничего не стоила. — живи, дженнет. обязательно выживи. ради меня, прошу. ты же не думаешь, что я собираюсь умереть ради человека, который не собирается победить в этой игре? дженнет всхлипнула, когда атанасия оттолкнула ее от себя, отходя назад. ей не хотелось поворачиваться, она слишком хорошо знала, что сейчас произойдет. за спиной раздался выстрел. резкий запах крови и пороха ударил в нос дженнет, согнувшейся в три погибели и в отчаянии обхватившей голову руками. она не хотела в это верить.

атанасия была мертва.