Защити меня

𝙷𝚎'𝚜 𝚘𝚞𝚝 𝚑𝚒𝚜 𝚑𝚎𝚊𝚍, 𝙸'𝚖 𝚘𝚞𝚝 𝚖𝚢 𝚖𝚒𝚗𝚍 𝚆𝚎 𝚐𝚘𝚝 𝚝𝚑𝚊𝚝 𝚕𝚘𝚟𝚎, 𝚝𝚑𝚎 𝚌𝚛𝚊𝚣𝚢 𝚔𝚒𝚗𝚍 𝙸 𝚊𝚖 𝚑𝚒𝚜, 𝚊𝚗𝚍 𝚑𝚎 𝚒𝚜 𝚖𝚒𝚗𝚎 𝓘𝓷 𝓽𝓱𝓮 𝓮𝓷𝓭, 𝓲𝓽'𝓼 𝓱𝓲𝓶 𝓪𝓷𝓭 𝓘

      Он притащил меня словно безвольную куклу в свой дом, одевал, кормил и самое странное — ничего не требовал взамен. Сказал, что родители куда-то переехали, но они не могли бросить меня — их единственную дочь на произвол судьбы. Значит, врал для каких-то своих целей, о которых пока не говорит. Мне было страшно. Каждый раз, когда он приходил навестить меня в эту тюрьму, я старалась вообще не говорить ни слова, чтобы не злить парня. Но он всегда как-то странно поступал — вернул палочку, приносил всякие вкусности, снабжал лекарствами и одеждой с интересными книгами, подробно расспрашивая эльфа о моём самочувствии. Если честно, то обо мне никто так не заботился, кроме родителей.       Но сидеть здесь вечность в неизвестности и чего-то ждать было не по мне. Я долго готовила план побега, обдумывая возможные варианты. Домовик буквально пылинки с меня сдувает, охраняет и никуда не отпускает одну. Даже когда мы выходим на улицу, подышать свежим лесным воздухом, не прекращает смотреть, не смыкая глаз ни на секунду. Это Теодор приказал так тщательно за мной следить, я уверена. Но играть по его правилам не буду.       В это утро я сослалась на сильную головную боль и сочинила историю о том, что мама готовила мне специальный отвар, травы для которого необходимо покупать именно на магловском рынке. Пока эльф думал, как лучше поступить, я изображала мировую страдалицу. В итоге, он все же решился оставить меня одну на короткое время, тем более, что в таком плохом положении, я бы вряд ли куда-то бы сбежала.       Как же было прекрасно нестись сломя голову по заснеженному лесу к долгожданной свободе. Я смеялась словно маленький ребёнок, когда чувствовала, что наконец-то смогу вернуться домой, и мы с родителями вместе уедем от всего этого кошмара далеко-далеко. Где нас не найдут ни Пожиратели, ни Нотт, который, кстати, тоже является членом их поганой организации.       Странное решение тогда я приняла в своей голове, но первое, куда я пошла, был дом моего парня. Я так сильно по нему соскучилась, что не смогла удержаться. В голове уже была романтическая картинка, как я прыгаю к нему в объятия, а он сжимает меня в них крепко-крепко. Единственное, о чем я до сих пор жалела — это то, что ничего не рассказала ему о том, кем являюсь. Виктор не знал, что я — ведьма. Но вот сегодня в моей голове сложилось твёрдое уверенное решение всё ему рассказать.       Я с улыбкой на лице стояла возле двери его дома и громко стучала. Ждать появление моего парня долго не пришлось, Виктор быстро открыл дверь и обомлел. В его глазах мелькнули страх, ненависть, отчаяние. А потом его лицо исказилось в гримасе отвращения ко мне. Внутри всё как-то неприятно сжалось. — Вик, — улыбка всё равно не сошла с моих губ. — Я так рада тебя видеть! — потянулась, чтобы обнять парня, но тот резко отклонился назад, не позволяя даже коснуться его. — Чего тебе… ведьма? — столько неприязни было в голосе моего парня в тот момент, будто перед ним стоит самое отвратительное, что ему удалось повидать в жизни.       Я замялась, подавляя в горле ком, который плотно его сковал, делая мой голос надрывистым. — Ты знаешь, да? — виновато опустила глаза в пол. — Я хотела тебе рассказать, но… — Что «но»?! Черт возьми, Лора, я спал с магической тварью в собственной постели! Ты хоть представляешь, как мне было противно, когда я все это узнал?!       Каждое его слово ужасно больно резало мою душу и сердце. Я отказывалась верить, что это говорит мой молодой человек. — Надеюсь, я не подцепил от тебя никакую волшебную заразу, — он брезгливо поморщился. — Более не смей приближаться ко мне или к моему дому. Всего доброго, — дверь захлопнулась прямо перед моим носом.       По щекам текли слезы ужасного отчаяния. Земля буквально уходила из-под ног, а голова налилась свинцом. То темнело, то светлело, холода не было, была лишь ноющая боль глубоко в душе. Шатаясь, словно последняя пьяница, добралась до родного дома, где провела все свое детство.       Перед самым входом в калитку сознание стало рисовать картинки, где вся семья была в полном здравии, где мы вместе запускали воздушного змея, которого родители подарили мне на день рождения. Он ведь сегодня. Я надеялась встретить его как и год назад дома с мамой и папой, с Виком. Вытерла замерзающие на щеках дорожки от солёных слез, переступив границу небольшого, но уютного участка. Дверь дома оказалась плотно закрытой, а когда я всё же попал внутрь, то комнаты встретили меня полнейшим запустением.       Они действительно уехали, оставив меня совершенно одну. Теперь мне хотелось не просто кричать, мне хотелось выть. Хотелось посмотреть им в глаза и спросить: как вы могли меня бросить?! Неужели после стольких лет, я — ваша единственная дочь, оказалась вам не нужна..? Столько болезненных вопросов разом впивались в мой мозг, отчего голова была готова разорваться на маленькие кусочки.       Я просидела на холодном полу около получаса, а потом пришла к выводу, что они могли мне хоть что-то оставить. Хоть какую-нибудь записочку… сердце бешено билось, когда я со всех ног бежала к почтовому ящику. И… есть! Там действительно что-то лежало. Но какого было моё разочарование, когда я обнаружила вместо прощального письма газету «Ежедневный пророк». Между прочим, свежую. Эта бесполезная бумажка чуть было не отправилась в корзину для мусора, но моё внимание привлёк заголовок. «…Чистая Кровь наконец-то восторжествует! Грязнокровок подвергли массовому уничтожению. Да здравствует Лорд Волан-Де-Морт!..»       Там было что-то ещё, но мне и этого хватило, чтобы схватиться за голову.       Он не врал.       Теодор не солгал ни разу, ни единого слова. Он тогда сказал, что меня могут убить, если я сбегу, но я не поверила. Думала, что волшебник просто издевается. Держит меня, чтобы потешить собственное самолюбие. Мстит, в конце концов, за ту пощёчину… В общем, всё, что угодно, только не в его благие намерения. Получается, тот дом не был моей клеткой, но был моим спасением. А родители внезапно переехали по этой же причине — Пожиратели стали бы их пытать…       Я закрыла глаза, осознавая, сколько глупых ошибок успела совершить за такой короткий период жизни. Идиотка. Просто конченная идиотка.       Идти все равно было некуда, а перед парнем мне стоило хотя бы извиниться.

***

      Я искал её, честно. Перерыл каждый уголок возможных мест, где она могла спрятаться. Не думал, что всё окажется настолько просто — Лора пошла к дому своего парня, а потом и в свой собственный. Не стал влезать, лишь тихо наблюдал со стороны, как за несколько минут её прежде идеальная жизнь разбилась на сотни осколков. Через открытую дверь небольшого домика, который ещё когда-то был уютным, я видел, как она сидит на холодном паркете, обняв себя и прижав колени к груди. Мне было больно тогда вместе с ней, словно это перед моим носом единственный оставшийся родной человек захлопнул дверь, наговорив гадостей. Словно это мои родители оставили меня совсем одного в этом чёртовом мире, где я более не чувствовал защиты и поддержки.       Я знал, что она вернётся. Ей просто больше некуда идти, особенно после того, как девушка удостоверилась в правдивости моих слов, трясущимися руками держа в руках газету. Надо было раньше ей её показать, но не решался… Среди всех этих убитых полно друзей ведьмы. Мне не хотелось смотреть на слезы той, что была мне не безразлична.       Входная дверь медленно открылась, и моему взору предстал образ испуганной, замученной ведьмы, чьи плечи дрожали от усталости и боли. Глаза были красными, но сухими, а руки крепко сжаты в кулаки, ступни ног чуть косолапили. — Прости, — губы сжаты в тонкую полоску, когда она практически шептала.       Я поднялся с кресла, приблизившись к ней. — За что? — голос был полон холода.       Она подняла на меня слипающиеся глаза с ещё мокрыми ресницами, в которых была чистая мольба. — За то, что не поверила тебе, — девушка прерывисто дышала. — Но я всё равно тебя ненавижу, — как-то беззлобно, но факт сорвался с ее губ.       Я усмехнулся. В душе начинала закипать злоба. — И за что же? — яд постепенно проступал, изменяя прежде спокойный тон. — Ты разрушил всю мою жизнь, Теодор Нотт. Из-за тебя он меня бросил, — в голосе сквозило раздражение. — Из-за меня? Или из-за того, что ты ведьма? — молчал, выжидающе смотря в глаза. — Мне жаль, Лора. Но он никогда тебя не примет, — голос стал более мягким. — Не правда! — она начала истерить, пока по щекам снова побежали слезы. — Он хороший! — А что же ты тогда ко мне то прибежала, к плохому?! Шла бы к своему хорошему! — на лице заиграли желваки, пока я до скрежета сжал зубы. — Ну и пойду! — кричала Лора. — Ну и иди! — кричал в ответ.       Она развернулась, открыв входную дверь, но я захлопнул ее прямо перед носом девушки. — Ты куда собралась?! Никуда ты не пойдёшь! — перегородил путь ведьме. — Я тебя ненавижу! — Лора кинулась на меня со своими маленькими кулачками, пытаясь выплеснуть всю ярость, но это было скорее похоже на бессмысленные жалкие попытки хомячка нанести вред большому хищнику. — А я тебя люблю, — резким движением притянул девушку вплотную к себе. — Истеричка, — выдохнул это слово в её пухлые губы прежде, чем накрыть их жадным и таким желанным поцелуем.       Она не сразу ответила. Сначала пребывала в состоянии шока от моего неожиданного поступка, а потом упиралась, стараясь меня оттолкнуть. Думает, что позволю? Как бы не так. Покрепче обхватив тонкую талию руками, я прижал девушку к стене, не разрывая вкусного поцелуя. Мои губы терзали её, а язык упорно подавлял любые попытки слабых сопротивлений. Никуда ты не денешься, никуда не уйдешь. Будешь рядом, будешь только под моим крылом. Всё сделаю, чтобы никто не смел тебя даже коснуться, кроме меня. Мои пальцы скользили по стройным ногам, задевая кожу только кончиками пальцев, под которыми сразу проступали мурашки. Поднимаясь вверх, задирая юбку, чувствовал, как тоненькие ручки держались все крепче за мои плечи. — Обхвати меня ножками, милая, — горячий, полный желания шепот, прозвучал возле уха ведьмы.       Она подчинилась, значительно облегчая наше совместное положение, открывая мне путь к своей самой чувствительной точке. Её грудь глубоко вздымалась, а из горла стали вырываться глухие стоны. Мне так нравилось слышать это именно от неё. Словно яркое подтверждение того, что ведьме хорошо. Мои губы вернулись к шее, покрывая нежную кожу красными отметинами. Мне было мало целовать девушку, хотелось буквально съесть. В помещении стало резко жарко, поэтому одежда полетела к чертям, позволяя прикасаться к желанному телу. Я прижался ещё ближе пахом, где уже был жёсткий стояк. Безумно хотел. До сумасшествия. Мы трансгрессировали в комнату, где девушка жила последние несколько дней. Постель была примерно заправлена, но мне было плевать на это. Плевать на чёртовы убеждения чистой крови, которые в меня вбивали пытками и бесчисленными наказаниями. Пальцы забрались под белое кружево, массируя клитор, от чего стоны сменились вскриками. Она закусывала губы, диким рыком умоляя меня сделать это с ней, будто я мог поступить иначе. Мне совершенно не хотелось останавливаться, и в голове мелькнула мысль, что так отныне будет всегда. — Тео, — ведьма томно выдохнула моё имя, когда губы терзали набухшие твёрдые горошины девичьей небольшой, но упругой груди. — Прошу, — молила в истоме приятных ощущений.       Да разве я против, сладенькая? Вовсе нет, но мне нравилось мучить её столь блаженной пыткой. Щёлкнула бляшка моего кожаного ремня, и уже через секунду мой член упирался в лоно девушки. — Сейчас скажи, что ненавидишь меня, — шептал в губы, изнемогая от желания.       Глаза девушки были словно в тумане, разум полностью отключился от реальности. Она придвигалась ближе, показывая, что больше не может терпеть. — Нет, — выдохнула, сама покрывая моё лицо поцелуями. — У меня нет ненависти к тебе, — заставила себя сосредоточиться на фразе.       И пока не опомнилась, я резко вошёл. Она снова вскрикнула, впиваясь ноготками тоненьких пальцев в напряжённые мышцы моих плеч. Двигался быстро, не позволяя даже отдышаться, вкладывал всё желание, силу, страсть, буквально вдавливая ведьму в кровать. Губы снова терзали тело, оставляя после себя всё новые красные следы. Девушка откидывала голову назад, запустив руки в каштановые волосы и чуть их сжимая. Мне сносило голову от её стонов, от того, как она извивается при каждой моей ласке. Для меня это была не просто физическая близость, я кормил не только тело, но и душу, которая изголодалась лишь по ней одной, раз за разом отвергая других мимолётных девиц. Я чувствовал, что уже близок к финалу, поэтому решил слегка замедлиться, чтобы доставить удовольствие не себе одному. Впервые мои мысли в постели были заняты не только собственными интересами. Лора стонала, поддаваясь навстречу и сжимая пальчиками то покрывало на кровати, то кожу на моей спине. Её ноготки оставляли горящие красные полосы, которые не чувствовались в порыве эмоций. Как только ведьма стала находиться в нескольких мгновениях от пика, тут же снова припала к моим губам, выплёскивая громкий стон в них. Моё семя излилось прямо внутрь, заполняя девушку до краев, ещё раз показывая, что отныне она принадлежит лишь мне.       Мы оба упали на кровать, жадно хватая ртами воздух, которого до этого было в недостатке. Потные, чуть уставшие, но счастливые. По крайней мере, я. Давно внутри не было так хорошо и спокойно, моя душа, наконец-то, обрела покой, найдя утешение в ее бесконечной доброте, тепле и заботе. Я притянул девушку к себе, целуя в макушку волос, от которых по-прежнему великолепно пахло. — Давай съедим торт? — неожиданно выдала Лора, поворачиваясь ко мне лицом. — Я как раз ещё не задувала свечи.       Я нахмурился. — Какой ещё торт? В честь чего? — мой голос был мягким. — У меня сегодня день рождения, — тихо пояснила ведьма, опустив глаза вниз, на которых, кажется, навернулись слёзы. — Мы всегда отмечали его всей семьёй, Тео. Я бы хотела, чтобы ты сегодня был рядом, — послышался всхлип.       Я сел на кровать, снова притягивая девушку к себе, осторожно поднимая подбородок и вытирая большим пальцем руки слезинки. — Твой день рождения был двадцать четвёртого декабря, Лора, — в недоумении пояснял.       Теперь уже она нахмурилась, вытирая с щёк мокрые дорожки. — Что за глупости, Тео? Откуда тебе знать, когда я родилась? Мы всегда праздновали с семьёй именно в этот день, на протяжении всех семнадцати лет, — голос дрожал.       Так, что за черт?! Возможно, просто перепутали даты в тех бумажках… — Я видел твое личное дело в школе, Лора. И там стояла дата — двадцать четвёртое декабря, — уже менее уверенно стал шептать. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — девушка начинала закипать. — Мы всегда праздновали именно в этот день, — встала с кровати и направилась в ванну.       Ничего не понимал тогда. Сидел, словно дурак, рассматривая узоры на покрывале. Единственный способ выяснить, кто из нас прав — запросить в роддом, где родилась девушка, соответствующие бумаги, которые подтвердят мои слова или их опровергнут. А заодно, и дела её родителей.