кукольные

      Все бы ничего, Тэхен-а, но и для него, этот район, также не чужой. Излазил вдоль и поперек. Где-то даже красуются неумелые граффити под его авторством, что навсегда засели в памяти приятным воспоминанием. Одну из них, парни даже, рисовали вместе. Другие, в прошлой компании, оставили их, подчиняясь похоти от алкоголя в сосудах. Те понимали их, да и компания друг друга импонировала больше, если честно. Домой они потом вернулись к Тэхену, измазанные в краске, на одежде красовались маленькие капельки-брызги, зато счастливые. Тэ потом долго ругала мама, ведь вчерашний поход в магазин за новым тряпьем, пошел насмарку, и теперь все грязное, и измазано в кляксах. Но рядом стоял Хо, и все становилось гораздо смешнее, с этим парнем. Мать не выдержала и отправила их в комнату, с глаз долой. Но после зашла, спросив голодны ли те. Вечером следующего дня они, все вместе, с родителями Ви прогуливались, чтоб увидеть ту самую граффити.       Просидев всю ночь, за разговорами, они поднялись только к трем часам дня. Уснули они облокотившись друг об друга, укрыв спины пледом и смотря на звезды уходящей ночи. Кудрявый парень долго спорил, что именно то созвездие это - полярная медведица, а другому было весело спорить с ним, выдумав несуществующие. Потом он проиграл. В комнате, глубоко под кроватью оказалась энциклопедия, со всеми, на тот момент открытыми и известными созвездиями. Когда правда раскрылась и, то, что старший, якобы, знает больше - аукнулось позорным щелчком в лоб и приглушенным смехом над милым раздосадованным лицом Хо. Родители были поражены масштабом сумеречной работы ребят. Думали, что те просто дурачились, но какой потенциал скрыт в них двоих.       Когда было одиноко и обидно, ты выходил гулять один, попутно зажигая сигарету, чтоб хоть чуть почувствовать себя живее, чем есть. Иногда ноги приводили как раз туда, к той самой стене. Кто-то мне сказал, покуда ты смыслишь - ты жив. Но мой мозг полон всегда. Мысли бывало, разрывают и без того шаткую систему. И это смешно слышать было из уст ее. Потому что, алкоголь для нее был просто способом забыться, почувствовать себя не способным мыслить, освободиться. Я обязан мыслить всегда. Смыслишь - жив. Переставая мыслить, чувствую себя животным, следуя инстинктам. Тревожно. Иногда я будто теряюсь связь с действительным. Из главного героя становлюсь зрителем, и ничего не ощущаю верным и действительным. Ужасное чувство. А для того, чтобы снова вникнуть в сюжет, помогает что-то мерзкое и горькое. Слишком крепкий американо, конечно без сахара. Глюкозой станет прежнее ощущение, вернувшись в кинокартину. Тяжелые сигареты. Взрослый алкоголь. Ощущение мертвого холода. Истошный голод.       И вот, шагая по лужам мертвыми кедами, влага промокает в старые носки с забавным рисунком. Зябко. Тошно. Горько. Все еще жив. Смешок. То ли я сам, то ли естество надо мной. Стал я анекдотом, да таким ужасно написанным, что и смеяться, подкрадывается ком. Хочу прочитать сборник, только где бы купить.       Ссадины на коленках, из ран медленно течет кровь, ноги заплетались - падал. Ели-ели дыша, идет к лестнице. Видимость нулевая, пелена перед глазами, и в мыслях. Прямо перед носом чужая грудь. Больно. Физически. Кисти обвили другими, не вырваться. -. . . "Что-то было сказано?" -...н-а... "Было". -Тэхен-а, слышишь? Выслушаешь? "Попытаюсь". -Что в итоге? "Я ничего не сказал?" -...ю-сь       Руки вырвались разлетевшись. Он бредет, силуэт шатается из стороны в сторону, будто под горячительным напитком. Опираясь на поручень, медленно поднимается на второй этаж.       "Молчание - знак согласия, ведь так? Если что, он может выставить меня за дверь, захлопнув перед носом". Идет.       Достал ключи, выпали из рук, присел поднять и повторил попытку. Удачно. Дверь отворилась. Пара шатких шагов, следом два, и дверь где-то позади закрылась. Дыхание обдает. Прислонился к его грудной клетке, не развернувшись. Знакомый теплый запах. Хочется утонуть. Обхвати крепко руками и сожми.       Он скатился, облокачиваясь, и осел на пол. -Хосоки-хен? Долгая тишина: "да?" -Много времени прошло, не так ли? -Верно...       Шурша одеждой, Тэхен поднялся, стягивая туфли, направился в ванную.