Часть 1
22 октября 2021 г., 15:27
Эти строки – наброски древних сказаний.
Он не помнит, где начал свой путь, как и не помнит, сколько он длится. Возможно, это было еще до появления Христа на грешной земле. Возможно, это было уже после Страшного суда. Эти жуткие до припадков места - города на семи вулканах, города на семи холмах. Странник в нем - потерянный ходок, видевший три реальности в одной. Москва, Афины, Иерусалим. Памятники прошлых веков в каждом из них. Памятники страшных, кровавых жатв, рабовладельческой тирании и человеческих мук в каждом из них. Измученный, истощенный путник которого перебрасывает между тремя отдельными реальностями против его воли - сам невольная жертва. Несчастный чувствует плесень в своем рту, оставляет за собой прах. Мертв, как и все эти цивилизации. Его руки осыпаются, его кости осыпаются. Он не может умереть потому, что его не принимают ни в одно из посмертий. Он поднимает голову и видит, как луна подмигивает ему змеиным оком. Однажды страдалец находит сухую смоковницу. На ней - дьявольский греховный плод в виде обычного фрукта, простого плода. Страдалец поедает его, давясь тьмой и греховный сок стекает по рукам. Он слышит хруст, отчетливый хруст за спиной. Оборачивается. Реальность за его спиной трескается неисправным зеркалом, рассыпается, отражая исхоженные ранее улицы. Он может только идти вперед - возвращаться некуда. И его перекидывает в Иерусалим. Он мечтает о смертоубийстве, но не разрешено. Иногда ему кажется, что он задыхается.***
Он определенно не один в этих городах, в этих реальностях - во всех трех. За обломками разрушенных Эрехтейонов и Парфенонов он видит снующие, прячущиеся тени, словно испуганные самой возможностью их раскрытия. Однажды он склоняется над ручьем, чтобы умыться и видит в отражении три бесплотно-чернильных пальца на своем плече. Ощупывает. Никакого прикосновения нет. Его историю можно прочитать на пожелтевших, тонких страницах – хрупких, иссыпающихся почерневшими обрывками. Кажется, он ходит здесь столько, что эволюция уже успела бы сделать круг. Он бесконечно задается вопросом видит ли создатель эту ошибку в своих вечно-идеальных планах, в своих безусловно-непогрешимых чертежах человеческого мира. Путник спит прямо посреди дороги. Просто подгибает колени и ложится. Во снах чьих-то тела хрустят под его ногами. Те тени играют с ним, смеются над ним. Кажется, отрезанными ушами он слышит их хихиканье. Кажется, в прошлой жизни он был мытарем или кем-то еще. Тайна теней занимает его по началу. Такие же заблудшие души, потерянные странники, низшие бесы, призванные измотать его душу, стервятники, слетающиеся на предстоящий пир, ждущие его смерти? Он не знает. Странник предпочитает верить, что тени эти – данаиды, отбывающие свое наказание, изменившееся для них наказание. Странник предпочитает верить, что сорок девять душ также заперты в этом Вечном городе, на закольцованной дороге. Москва, Афины, Иерусалим. Москва, Афины, Иерусалим. Москва, Афины, Иерусалим. Личная триада мук, личный набор пыточных инструментов. Эта мантра замещает остальные мысли, замещает сам человеческий мозг, сплетается в клубок в голове. Эта скороговорка оседает вкусом человеческой плоти на языке и скоро последний атрофируется, не в силах уже вымолвить ничего иного. - … Кх-хлим…***
Однажды он оступается. Шагает в котлован, шагает в пропасть. Он не знает, как проглядел яму на своем пути, но факт остается фактом. Кажется, это второй круг. Искаженное отражение первого. Искажение первого. Все то же самое - три города, три реальности. Москва, Афины, Иерусалим. Только теперь к теням за руинами добавляются твари с несколькими пастями, с раздвоенными языками. Он чувствует их голод. Как ни странно, они никогда не нападают. Никогда не догоняют его, хотя человек уверен, что правило Ахиллеса и черепахи здесь не работают. Они идут в отдалении, во многих и многих шагах от него и кажется, до них будет очень сложно доехать даже на повозке – не то, что дойти человеку. Но они не дают ему расслабляться, не дают ему отдыха, не дают присесть или спать больше положенного. Он не хочет однажды быть пойманным. Он боится этих перспектив. Если он уже на втором круге ада - что ждет его на третьем? Он уверен, третий круг в зубах и когтях этих креатур. Он идет и наконец достигает неизвестной ранее цели. Ему на мгновение кажется, что достижение развилки похоже на край листа. Он видит две дороги, но они не уходят в дали, за ними ничего нет, словно он на последней странице, словно эта книга закончена. Два пути, два выбора. Он не знает, что искупал; о чем был его лимб, но свои прегрешения, но определенно искупил. Его чистилище закончилось. Впереди только покой. Теперь его ждет только покой. Он делает шаг вперед. Он делает шаг направо и снова оказывается в Афинах. 18-22.10.21
