По зову души

Парень тихо закрался в прихожую, не включая свет, стянул куртку и в режиме ниндзя прошмыгнул в ванную. Принял душ, стараясь ничем не загреметь, вытерся насухо и нырнул под одеяло к своей девушке, обнял ее, прижался щекой между лопаток. — Как слон, — вздохнула Катя, приподняла голову, чтобы он мог подложить руку. — Пардон, — улыбнувшись, Миша уже спокойно поерзал, укладываясь, закинул на нее ногу, сплел пальцы в замок, — утром не убегай, я хотел поговорить. Невразумительно что-то проворчав, девушка снова заснула. А он ещё некоторое время лежал, наслаждаясь моментом. Ему с ней было очень хорошо, тепло и уютно, хоть и странно. Дождливое утро не располагало к хорошему настроению и бодрости, и ему очень не хотелось вставать, что-то делать, график позволял поспать ещё пару часов. Но он все равно встал, пополз вместе с Катей на кухню, сделал кофе и кашу из пакетиков, пока она нарезала сыр для бутербродов. — Что ты хотел? — напомнила девушка, потягиваясь. Ей почему-то казалось, что Михаил хотел с ней о чем-то поговорить, но она не была уверена, что это не часть сумбурного сна. — Ты же что-то хотел? — Да, хотел предложить тебе переехать ко мне, — улыбнулся он, ставя на стол две кружки. Катя нахмурилась, и он торопливо прибавил: — Я не настаиваю, подумай. Если хочешь, перееду ближе к твоей работе. Предложение было, как минимум, неожиданным. Они были знакомы давно, встречались пару месяцев, оба были достаточно свободолюбивы, чтобы оберегать свое личное пространство. О ночевках друг у друга договаривались, виделись часто вне дома. К чему бы это желание съехаться? — Зачем? — прямо спросила девушка. Она знала, что для него это первые нормальные отношения, до этого он не заморачивался с такими категориями, жил холостяком и не жаловался, даже наслаждался. А теперь вдруг решил сам себя ограничить, так ещё и ее заодно. — Не знаю, хочется очень, — пожав плечами, Миша вздохнул, — ну, вроде как, чтобы чаще быть вместе, не переться через полгорода по пробкам, если захочется увидеться, все такое. Прищурившись, Катя сделала глоток кофе, обдумывая. Этот парень был, определенно, непростым. Если ему что-то в голову влезло — проще было согласиться, как и с их отношениями получилось. Но и перемену он предлагал слишком резкую, такое отразится на образе жизни, и довольно серьезно. В первую очередь, он предлагал переехать к нему, значит, ее квартира вполне могла остаться чем-то вроде запасного аэродрома, это успокаивало. Но и жили они очень далеко друг от друга, ездить на работу по два часа ей очень не хотелось. — Найди пока квартиру, а я подумаю, — поставила условие она. И очень ей не понравилось воодушевление, с которым отреагировал Миша. Будто что-то задумал. Молодые люди разошлись по делам — Катя поехала на работу, Михаил поехал домой, тоже работать. И в свободную минутку обязательно писал ей что-нибудь, а она могла скинуть что-нибудь смешное, которое нашла в ожидании клиента с воспитанником. У них были очень спокойные отношения, расслабленные. Может быть, потому, что они почти полгода дружески общались, может быть, потому, что совпали характеры. Они оба не были склонны копаться не то что в других — даже в себе, жили довольно легкомысленно и не требовали друг от друга многого. Вечером Мишу пригласили к себе друзья, и он почти привычно позвал с собой девушку. Она не стала отказываться, только сказала, что им придется опоздать — после работы ей обязательно требовалось искупаться и переодеться, чтобы избавиться от запаха. Плюс ко всему, подопечные ещё и забрызгали, вымазали ее лапами, потому что занятие проходило на площадке после дождя. Они приехали вместе. Двое привлекательных молодых людей, спокойных, явно хорошо друг друга знающих. Никто не решался сказать Екатерине, что ее парень регулярно снимает девушек, когда ездит в бар или клуб без нее. Как всегда, Миша сразу нашел, где прилечь. Он не выносил стоять, мог сидеть на какой угодно поверхности, а если находил нечто, хотя бы отдаленно мягкое, немедленно укладывался, если оно было чуть больше сиденья стула по площади. Катя села на край короткого диванчика, и он пристроил голову у нее на коленях, потягивая через трубочку колу. Что, впрочем, не мешало ему активно участвовать в разговоре и даже жестикулировать. Правда, все знали, что, раз уж он нашел место для полежать, вскоре и задремать может. Иногда у его постоянной компании складывалось ощущение, что новая девушка подпаивает их друга снотворными, рядом с ней он засыпал и лёжа, и сидя, и даже стоя умудрялся задремать. — Если у меня отнимается левая рука, — вдруг глубокомысленно начал парень, довольно флегматично булькнув через трубочку, — это инсульт? — Учитывая, что ты на ней лежишь, это может быть только инсульт жопы, — хладнокровно отбрила Катя, но по волосам его все же погладила. — Тогда пусть будет многоочаговый, — хмыкнул несостоявшийся ипохондрик и встал, чтобы долить обоим напитков. Впрочем, его место сразу было занято другими, так что недовольному Михаилу пришлось побродить по квартире и поискать, куда приткнуться, пока его девушка болтала с подругами. В итоге, он уселся на подоконник, прислонился к стене и сладко зевнул. — Кстати, ты как на прошлой неделе добрался? — вспомнил один из его собутыльников в тот вечер. — Обычно хоть пишешь что-нибудь. — Я вообще нихрена не помню с той ночи, — поморщился парень, покачал стакан, звякая кубиками льда, — только утром проснулся у Кати на полу в прихожей со своими же кроссами в обнимку. Присутствующие с хохотом пристали к виновнице ситуации с вопросами, за какие грехи она пустила своего парня только на порог и не дальше. — Мой брат регулярно приходил домой в хламину, я научилась с такими разговаривать, надо просто включить логику, — улыбаясь, она пожала плечами, — если ты так нажрался — ты животное, если ты животное в квартире — ты собака, а собаке место на коврике. Ты согласился и сам туда улёгся, мне оставалось только принести тебе подушку. — Ну блин, я же лучше собаки! — немедленно заныл Михаил под всеобщий смех. — И я больше так не буду, ну. Когда место рядом с ней освободилось, он снова перебрался на диван, но получилось только сесть. Что не помешало ему пристроить голову у нее на плече и задремать. — Слушай, что ты с ним делаешь, что он постоянно спит? — поинтересовался один из его старых друзей, точно знающий, что до начала отношений с Катей такой херни не наблюдалось. — Совсем заездила бедного Мишку. — Что? Я? — сразу отреагировал на свое имя спящий, приподнял голову. — Кто заездил? — Я тебя заездила, — подсказала девушка, почесывая его за ухом. — Неправда, я ещё ого-го, — зевнув, он потер глаза и потянулся. Конечно, Екатерина тоже обратила внимание на эту особенность. Но объяснение ей очень не понравилось. Оказалось, в детстве у Миши была собака, немецкая овчарка. Естественно, с присущим породе ароматом шерсти. И она всегда спала с ним в кровати, он обнимал ее вместо плюшевого мишки, поэтому невыводимый запах псины, намертво въевшийся в кожу девушки, заставлял срабатывать старый рефлекс. Миша вообще любил собак, был очень воодушевлен, когда узнал, что Катя — кинолог, все порывался подарить ей щенка, чтобы самому с ним сюсюкаться. И объяснение категоричного отказа не понравилось уже ему. Изначально Екатерина служила в полиции. И была вынуждена уйти в гражданский кинологический центр, когда ее напарник, тоже принадлежавший к породе немецких овчарок, был смертельно ранен. Она уже не смогла работать с другой собакой, не могла заставить себя подружиться с ней, сформировать устойчивую связь, а потому решила заниматься только эпизодически, не стремясь сработаться. И, уж тем более, ей не хотелось собаку дома, никакую. — Что читаешь? — полусонно пробормотал Миша, заглядывая ей в телефон. Его заинтересовало, что у нее на экране явно не лента, а какая-то статья, даже без картинок. — Внезапно поняла, что у большинства млекопитающих сосков много пар, у человека только одна на груди, а у коров две, но в нижней части туловища, — спокойно пояснила Катя, закрывая "Википедию" и переходя на другой сайт, — гуглю, почему так. Сидящие рядом парни переглянулись. Отчасти потому, что их это вообще никогда не интересовало. — Может, тупо те коровы, у которых были развитые и объемные железы на грудине, спотыкались, не могли убежать от хищников и вымерли, — предположил Михаил, снова зевнув. — Ага, как и женщины с сиськами на животе, да? — фыркнула Катя, щёлкнув его по носу. — О, у опоссумов тринадцать сосков, интересно, зачем нечётный? В общем, ни у кого не возникало вопросов, как эти двое могли сойтись. Ни у кого, кроме них самих. Утро было ленивое, приятное, они долго валялись в постели, обнимаясь, заказали обед и переползли валяться на диван. А после собрались поиграть немного, расселись за столы, Михаил достал свой ноутбук, без которого никуда не ездит. Им хотелось пройти пару глав любимой игры вместе, но команда включала четырех персонажей, ботов им тянуть за собой не хотелось, так что парень быстренько нашел в своем обширном списке игровых друзей дополнение к команде. Играли спокойно, слаженно, прикрывали друг друга. Увлеченная, а потому более эмоциональная, чем обычно, Катя недовольно шипела в выключенный микрофон. Ей не нравилось общаться с тиммейтами, особенно с незнакомыми. А с такими лажающими — и не хотелось. — Ну бля, пацаны, я вас, как порядочных, позвал, чего вы меня позорите? — пробухтел Миша, когда в локации с кучей ведьм один из них вспугнул разом практически всех. — Косячите вы, а огребать потом мне. Впрочем, чтобы сохранить свое душевное равновесие, Катя просто без предупреждения отсоединилась и отправилась в однопользовательскую игру, где ей бы никто не помешал. Завершив миссию, парни тоже разошлись. Михаил потянулся, зевнул и решил, что хочет чего-нибудь вкусненького, так что собрался и ушел в магазин. Долго и придирчиво выбирал, остановился, в итоге, на энергетиках и двух коробках шоколадного "Чуда". Дома Катя уже перебралась на кровать, он сразу же полез к ней обниматься, а потом идти за стаканами было лень, поэтому они переглянулись, без слов убедившись, что никто никого не осуждает, открыли крышки и пили коктейль прямо из картонных коробок. Только Кате попалась коробка с откручивающейся крышкой, а Мише — с откидной, так что его попытки пить иногда получались довольно громкими. — Ещё раз сёрбнешь — придушу, — предупредила девушка, пихнув его в голень. Парень хитро покосился на нее и, прежде чем она успела его остановить, душевно и протяжно хлюпнул коктейлем. Звук получился многогранным, с вибрацией, подвыванием и совсем свинским хрюканьем, он не выдержал и сам рассмеялся, едва не подавившись. Смеясь, они обнимались, Михаил поцеловал девушку, зарылся лицом ей в плечо. — Что ты за милый идиот, — улыбаясь, она перебрала ему волосы, ласково взъерошила. — О, я милый? — оживился Миша, приподнялся на локте, пытливо заглядывая ей в лицо. Обычно она не говорила ничего о чувствах. У него создавалось ощущение, что ему просто разрешают быть рядом, пока ведёт себя хорошо, но и этого было достаточно, потому что при попытке отказаться от ее общества у него начиналась натуральная ломка. — Идиот, — с улыбкой напомнила она. — Зато милый! — Миша обнял ее покрепче. Такие моменты хорошего настроения хотелось ловить, ценить. Ещё со времён их дружбы нечто внутри него готово было из кожи вон лезть, чтобы добиться от нее подобного. Идиллия была прервана звонком от родителей Екатерины, и такое она очень не любила. В первую очередь, потому, что с родственниками у нее был ряд серьезных разногласий, связанных, в основном, с личной жизнью. Они всегда жаловались, что ей в ее возрасте уже пора быть замужем, остепениться, непрозрачно намекали, что хотят внуков. Ее мама постоянно заводила разговоры о том, как можно назвать будущих детей, в какие секции отдать и не купить ли им собаку. Ещё в подростковом возрасте они отдалились друг от друга, а все потому, что увещевания матери найти парня привели к самому большому разочарованию в жизни Кати. Она без проблем обзавелась молодым человеком, будучи привлекательной и интересной девушкой. И ей нравилось целоваться с ним, гулять вместе, а ему надо было больше. Ближе. После согласия она осталась ни с чем, если не считать смущения, лёгкого раздражения и непонимания. Маман сразу же потащила ее по врачам, и Кате было тошно от того, что все говорили — с ней что-то не так. Неправильно ничего не чувствовать, неправильно выбрала парня, неправильно, неправильно, неправильно. Будто она — просто сбой в отлаженной машине. В будущем, уже ничего не ожидая от секса, Катя все же соглашалась на него. Сначала — потому, что парни просили, жалко было им отказывать. Потом — ради интереса, с теми, кто ей очень нравился. И, со временем, она решила, что все это глупо, бесполезно, только трата времени и сил. Устала стесняться своего недостатка, а потому избавилась от необходимости напоминать себе о нем. Так было и с Мишей. Они близко дружили, заезжали друг к другу в гости, и привыкший к женскому вниманию парень чувствовал себя слегка неловко, потому что она вообще никак на него не реагировала. И легко призналась, что не испытывает влечения вообще ни к кому, когда он прямо спросил, что не так. Сперва это его успокоило, он решил, что можно расслабиться и действительно воспринимать ее другом. Но уязвленное эго мужчины, которого не то что отвергли, а даже просто не рассматривали в качестве партнёра, требовало реванша. Как и многие до него, он объявил, что у нее просто мужика нормального не было, и удивился, когда она легко согласилась попробовать. Екатерина твердо знала, что он не отстанет, поэтому просто дала ему возможность убедиться, что она неправильная. И была уверена, что после этого оборвет все связи с ним, очередным самоуверенным и эгоистичным самцом. Но Михаил удивил ее. Он хорошо целовался, прикасался ласково, и ей было даже приятно. Конечно, он ей нравился, добрый, уверенный и симпатичный парень. Но, помимо всех этих качеств, Миша обладал ещё и немалым опытом в горизонтальных развлечениях, а потому сразу видел — она не хочет его. С удовольствием отвечает на поцелуи, но реакция даже на поглаживание по плечу была куда живее, чем на дразнящие прикосновения к бёдрам. И он осознал, что его от самого себя тошнит — ведь уж она за десять лет половой жизни явно попробовала все, раз уверенно сказала, что не хочет секса. Он был первым, кто в такой ситуации остановился, даже не сняв с нее футболку. Тысячу раз извинился и стыдливо сбежал, так и не узнав, что, все же, сумел показать Екатерине кое-что новое. Человека, уважающего не только свои желания и чувства. После такого ей даже и прогонять его из своей жизни не хотелось, так что они вернулись к дружеским отношениям, будто ничего и не было. А спустя месяц Михаил объявил, что все кончено. Выше его сил дружить с девушкой, которую хочется целовать, и он бы предложил отношения, но без секса они просто обречены, как ни грустно это признавать. Пожав плечами, Катя предложила ему вариант, который временно работал — дополнять отношения внешними связями. Единственное, к чему она могла ревновать — тесная эмоциональная близость, на которую в отношениях, в ее понимании, должна быть монополия. А банальный секс ее не волновал, это ведь просто удовлетворение потребностей, которые не могут быть удовлетворены с ней. Миша отнёсся к этой идее с недоверием, но попробовать не отказался. Такие отношения, сперва кажущиеся парням идеальными, быстро заканчивались, это Катя знала. Либо им надоедало чувствовать себя изменниками, либо они обвиняли ее, что с ее стороны нет никаких чувств, раз она не ревнует. Или просто находили себе нормальную девушку и приходили к выводу, что Катя-то им и без надобности, вообще-то. — О чем задумалась? — мурлыкнул Миша, обнимая девушку покрепче. Этот держался уже два месяца. Образ жизни у него весьма разгульный, достаточно, чтобы она не могла отличить, когда он ездил гулять с пацанами, а когда находил себе дамочку на часок и отводил душу. И это ее устраивало, она могла себе позволить вообще не задумываться об этом и не искать признаки слетающей от воздержания крыши в его поведении. — О тебе и твоей самоуверенности, — усмехнулась Екатерина, взъерошивая ему волосы. — М? — он прикрыл глаза, как довольный кот, и приподнял брови. А потом до него дошло, что она говорит об их несостоявшемся сексе. — О, да бля, не надо вспоминать, прости меня за ту дурость. Ему тогда было так неловко. Отчасти потому, что соглашалась Катя с оттенком усталости, от этого он вообще чувствовал себя мерзко, как очередной мужлан, мнящий себя альфачом. Но она никогда не напоминала, не жаловалась. Всегда поддерживала и, хоть не выказывала признаков щенячьей влюбленности и не бросалась на шею, редко проявляла ласку первой, была очень надёжным человеком, ответственно относилась к их связи, с ней было очень спокойно. Михаил потерял покой. Ерзал и ворочался на кровати, тиская в объятиях флегматично читающую комикс девушку. — Бля, теперь у меня шило в заднице, — пожаловался он, зарываясь лицом ей в живот. — Какое? — рассеянно уточнила Катя, поглаживая его по волосам. — Стыдливое! — проворчал Миша. — Надо ж было реально быть таким самоуверенным, аж бесит! — обычно она в такой ситуации только улыбалась и говорила, что все так делают, но ему не нравился этот ответ. Его раздражало, что никто, в том числе, он сам, не может уважать чужие ощущения, а многие ещё и гадости говорят от детской и эгоистичной обиды. — Мне правда стыдно, что я со своей похотью к тебе полез, прости. Ему так хотелось быть с ней чаще. Потому он и съехаться предложил, подыскивал квартиру рядом, чтобы все было в ее вкусе, чтобы ей было удобно добираться на работу. Ему было с ней так уютно. Даже какая-то особая прелесть была в том, чтобы целоваться и обниматься, спать у нее на коленях, а все низменное оставлять вне этих отношений. Что-то высокоморальное было в этом, будто это не просто инстинкт, а связь по зову души.