Ночная Гвардия.

В кабинете было тихо. Не той рабочей тишиной, когда мысли текут ровно и уверенно, а гулкой, ватной как будто звук здесь растворялся быстрее, чем успевал родиться. Влажный, холодный воздух проникаюший сквозь открытое окно совсем не бодрил... Драко сидел за столом, держа в руках перо. Он смотрел на него уже минут десять. И не понимал, зачем держит. Пальцы не слушались или, наоборот, слушались слишком хорошо, цепляясь за предмет так, будто тот удерживал его в реальности. Он её поцеловал. Мысль возвращалась волной, тяжёлой, вязкой, как болотная жижа. Он. Поцеловал. Грейнджер. Никакого плана. Никакого желания. Просто движение, на долю секунды быстрее сознания. На балу тот поцелуй был безумным пьянящим всплеском , натянутым до боли, как струна. А этот… Он сделал это так словно делал так уже десятки раз до этого...утром перед работой и вечером перед сном, будто бы делал это уже в тысячный раз как к примеру рождественским утром перед наряженной ёлкой или просто пересекаясь за обедом на кухне. Он сделал это неосознанно...как по привычке. Он редко позволял инстинктам брать верх над логикой. Слишком редко, чтобы не заметить такое. Он почти не помнил, как это произошло. Помнил только тепло. И то, как она выдохнула не удивлённо, не испуганно…а так, будто мир провалился под ногами у них обоих. Перо тихо хрустнуло, он сжал его слишком сильно. — Ты вообще меня слушаешь? — голос Блейза прорезал тишину. Малфой поднял взгляд, медленно, с мерной тяжестью. Не хотелось даже притворяться, что это не так... Забини шумно выдохнул, бросив папку на стол так, чтобы листы демонстративно расползлись веером. — Супер. — буркнул он. — Твоё высочество вернулось из астрала. — Повтори.— спокойно сказал он. — Повторить? — Блейз откинулся на спинку кресла. — Хорошо. Запоминай, раз уж ты снова с нами. Через два дня начинается ежегодное собрание. Целая неделя… — он выразительно посмотрел ему в глаза, для достоверности показав семь пальцев. — Неделя, Драко. Тишина скользнула по комнате. — Неделя чего? — спросил Малфой, хотя прекрасно понял, ему просто нужно было, чтобы Блейз продолжал говорить, пока он сам пытается упорядочить свои мысли. — Того же, что и каждый год, — раздражённо бросил Забини. — Всех твоих… — он сделал паузу, подбирая слово, — сторонников. Драко едва заметно поморщился. Он ненавидел это слово. Но все другие были хуже. — Они прибудут в город уже завтра ночью. Магический Лондон будет кишеть отбросами…магами на грани рассудка и теми, кому Министерство бы с удовольствием снесло головы, если бы не ты. Блейз подчеркнул последнее слово.. — …и если ты, наконец не обратишь на меня внимание, я скажу это ещё раз. — резко добавил Блейз. Драко моргнул. — Прекрати драматизировать, — отозвался Драко ровно. — Я контролирую их. — Да, — хмыкнул Забини. — Но только если ты здесь, а не где-то в своих мыслях о… — он сделал выразительную паузу, — текущих ошибках. Драко медленно повернул голову. — Не перегибай. — выдохнул он. — Они будут здесь. Рядом. В твоих зданиях, на твоих встречах, в твоих коридорах. Неделю. Всю. Чёртову. Неделю. — Блейз наклонился вперёд. — И ты не можешь позволить себе… отвлекаться. Драко нахмурился: — Я не отвлекаюсь. Забини расхохотался. — Ты? Не отвлекаешься? Лорд Малфой, ты уже несколько минут ковыряешь пером пустой лист. Я тебе сейчас перескажу твою же переписку с помощниками, и ты не узнаешь ни одного слова. Ты вообще на каком плане существования сейчас? Драко ничего не сказал. На секунду ни единого признака эмоций. Только ледяное, каменное лицо. А внутри… Внутри всё вибрировало тонким, злым током. Блейз был единственным, кто мог позволить себе говорить с ним в таком тоне, и единственным, кто никогда не рассматривал его как Лорда. Драко ценил это… ровно настолько, насколько вообще был способен ценить подобные мелочи. Но кто бы не был тем кто говорит, если он говорит неудобную правду это злит...злит, что эту правду видишь не только ты, что эта правда реальна. Блейз стал серьёзным: — Драко… — он потёр переносицу. — Послушай. Я знаю тебя. Лучше всех. И если ты думаешь, что я не заметил, что ты сегодня… другой то, пожалуйста, подумай ещё раз. Драко отвёл взгляд. Блейз продолжал: — Что бы ни происходило у тебя в голове...сейчас худшее время для… чего угодно. Проблема даже не в том, что ты терзаешь себя подомным, — продолжал Забини. — сейчас проблема в том, что каждый из тех, кто явится, ищет слабость...твою слабость. Он осёкся. Драко поднял бровь. — И если хоть один из них увидит, что ты якшаешься с Грейнджер… Малфой резко вскинул голову. Так резко, что кресло тихо скрипнуло. — Ты переходишь черту Блейз. — холодно произнёс он. Мулат поднял руки. — Смотри-ка. Очнулся. Замечательно. Тогда повторю максимально чётко: держись подальше от неё. Полностью. Абсолютно. Неделя. Никаких контактов, никаких визитов, никаких случайных встреч. Ничего, что может заставить этих людей связать её имя с твоим. Неделя-семь драккловых дней. Это несложно...Ты должен быть в форме. На пике. Без малейшего сомнения в себе. Он молчал. Блейз стукнул пальцами по столу. — Ясно? Драко закрыл глаза на секунду. Слишком долгую секунду. Он не должен был делать то, что сделал. Он знал это. Мир знал это. Она знала это. И теперь ему нужно было просто… вычеркнуть это. Он злился...он чувствовал себя ка четырнадцатилетний мальчишка. Внутри что-то холодно полоснуло. Даже эта короткая дезориентация была недопустимой слабостью. Он понимал это лучше, чем любой другой. Он открыл глаза. — Ясно. — тихо сказал он. Голос был ровным. Слишком ровным. Блейз наблюдал за ним внимательно, слишком внимательно, чтобы не заметить трещины под кожей. — Хорошо. — он поднялся. — Тогда соберись. И, ради Мерлина, перестань смотреть в никуда. Нас всех будут рвать на куски, если кто-то заподозрит, что у тебя есть слабое место. Забини уже подходил к двери, но обернулся: — И перестань думать об этом. О ней. Она опасность. Для тебя. Для неё. Для нас всех. Драко не ответил. Потому что впервые за много лет он не был уверен ни в одном слове, которое мог бы сказать. — Ещё кое-что, — добавил Забини уже тише.— На время собрания… Я бы снял часть твоих подавляющих чар. Драко смотрел на него спокойно. — Зачем? — Затем, что эти люди своры голодных волков, — ответил Блейз. — Им нужно напоминание. Не словом. Не жестом. А ощущением. Тем, что у них под кожей начинает ползти страх, когда ты входишь в комнату. Твоя сила, их повод держать дистанцию. Малфой молчал. — Драко, — Блейз коснулся двери. — Ты можешь быть самым сильным из живущих. Но сила, спрятанная глубоко, выглядит как отсутствие силы. В течение этой недели тебе нужно сиять. Грозно. Неоспоримо. Так, чтобы ни у кого не возникло даже теоретического вопроса, кто здесь хозяин. Ответ пришёл не сразу. Но когда Драко заговорил, голос был твёрдым: — Хорошо.Предупреди Тео. И свяжись с Северусом, пусть бросает всё и явиться сюда до вечера. Блейз кивнул. — Умница. Наконец-то что-то рациональное. Драко бросил на него взгляд, который у любого другого вызвал бы тремор в руках. Блейз только вздохнул: — И, Драко... Оставь мысли о Грейнджер там, где они должны быть. За дверью. Ты позволил себе мгновение слабости...ладно. Никто не заметил. Но второй момент уже роскошь, на которую ты не имеешь права. На этот раз Малфой не ответил. И когда дверь закрылась, кабинет снова погрузился в плотную тишину. А дезориентация, вызванная одним лёгким, почти случайным касанием губ, растворилась уступив место чёткой, предельно собранной решимости. У него есть неделя. Неделя, в которую он должен быть тем, кем его боится мир. И тем, кем его считает собственная армия. Поцелуй стал ошибкой. Но ошибки не имели власть над теми, кто правил.

***

Подземная зала Мэнора напоминала вскрытый пласт древнего храма, грубую каменную полость, пропитанную магией настолько старой, что казалось: даже стены здесь помнят имена, произнесённые шёпотом и ценой крови. Камень дышал глухо, тяжело, будто вбирал в себя каждый звук, не спеша отдавать его обратно. По кругу горели факелы. Их пламя тянулось вверх узкими, ледяными языками, почти неподвижными, словно огонь опасался шелохнуться рядом с тем, кто вошёл. Северус стоял у ритуального вытянутого овала из чёрного камня, в который были врезаны руны. Они светились тускло-синим, сонно, как глаза существа, ещё не решившего, просыпаться ли. Он выглядел собранным, почти бесстрастным, но напряжение выдавало себя — в линии плеч, в едва заметно сжатых губах. Он помнил, с какой силой имеет дело. И тело его это помнило тоже. Блейз и Тео держались в тени. Молчаливые, неподвижные. В присутствии тёмной ритуальной магии старых времён слова были лишними, говорить здесь вслух значило дразнить нечто, что предпочитает отвечать без предупреждений. Когда Драко вошёл, воздух дрогнул. Не резко ... как дрожит поверхность воды, когда под ней проходит что-то большое. Руны на полу вспыхнули бледно-синим, признавая хозяина и откликаясь на силу, запертую в нём, словно зверь под слишком тонкой кожей. Сначала раздался тихий щелчок. Потом второй. И через мгновение свет факелов рванул вверх, вытянувшись длинными огненными копьями. Северус знал: это не пламя стало ярче. Это темнота вокруг сгустилась. Он поднял руку, и чары на каменном постаменте вспыхнули золотыми контурами. — Эти ограничители держатся больше года, — произнёс он ровно. — Их структура больше не полностью стабильна. Ослабление потребует точности… — взгляд задержался на Драко, — и твоей сдержанности. — У меня всё под контролем. — ответил Драко холодно. Северус дёрнул уголком рта , намёк на усмешку, который тут же исчез. — Разумеется. Готов? — Делай. Голос был ровным. Непробиваемым. И всё же пальцы на мгновение дёрнулись слишком быстро, чтобы это можно было назвать случайностью. Северус поднял флакон, внутри которого клубился дымящийся серебристый пар. — Одно уточнение, прежде чем начнём. Косой взгляд , не провокация, а проверка. — Внешние… отвлекающие факторы не нарушат твою концентрацию? Пауза была короткой, но плотной. Он не назвал имён. И не нуждался в этом. Блейз медленно выдохнул. Тео посмотрел на Северуса так, будто тот только что наступил дракону на хвост и не спешил убирать ногу. Драко повернул голову ровно настолько, чтобы дать понять: он всё понял. — Это не твоё дело. — сказал он тихо. В этом «тихо» была угроза. Руны под ногами едва заметно потускнели. — И не имеет отношения к ритуалу. Северус склонил голову. — Как скажешь. Его голос стал бесцветным, голос человека, который помнил день, когда витражи разлетались осколками, а его собственное тело чудом не стало частью интерьера. — На помост. И не удерживай магию. Мне нужно видеть её такой, какая она есть. Драко встал на каменную плиту без колебаний. Так встаёт хищник, которому не нравится процесс, но который знает: сопротивление лишь продлит боль. Или человек, который когда-то лежал на этом камне чаще, чем в собственной постели. Северус поднял руки. Руны вспыхнули по очереди, замыкаясь вокруг постамента кольцом света. — Я сниму три слоя. Этого достаточно. Но тебе придётся контролировать себя до предела. Потом он замолчал. Воздух разорвал низкий гул. Пол под ногами вздохнул, камень завибрировал глубоко, будто в его сердцевине шевельнулось нечто живое. Свет вокруг Драко потускнел и тут же на его шее вспыхнуло первое кольцо рун. Резкая линия символов, ярко-синяя, словно вырывалась из-под кожи. Они двигались. Шевелились. Драко резко втянул воздух. Звук вышел хриплым — не крик, не стон, а тот глухой, сдавленный выдох, когда боль находит позвоночник. На лбу выступили первые капли пота. Красный отблеск мелькнул в его глазах сразу же погас. — Первый слой… выходит.— выдохнул Северус. Его пальцы дрожали. Совсем чуть-чуть. Но дрожали. Защита сорвалась с Драко, как разорванный сгусток света, распалась в воздухе и осела на камень пепельным туманом. Факелы погасли. Комната утонула в чёрной, плотной тьме. Тео выругался сквозь зубы. Блейз вскинул палочку и только тогда огонь вернулся, дрогнув. — Дыши глубже. — бросил Северус. Драко сжал челюсть и остался неподвижен. Второй слой. Руны вспыхнули на запястьях — золотые, плотные, как кандалы. Пол содрогнулся сильнее. С потолка посыпалась пыль. Жар прокатился волной. Сердце Драко билось так тяжело, что его было слышно. Магия внутри него металась, как зверь, бьющийся о стенки клетки. — Держи границу! — рявкнул Северус. Это был не приказ. Это был страх. Красный свет в глазах Драко вспыхнул ярче — жестокий, хищный. Он моргнул. Медленно. Через боль. И свет угас. Второй слой сорвался с оглушительным ударом. Воздух взорвался. Факелы погасли снова. Северус отшатнулся. Свет вернулся, дрожа. Драко опустил голову. Пот капал на камень и вспыхивал искрами. — Последний… — прошептал Северус. — Если он пойдёт неправильно… — Делай!— рявкнул Драко. Он выпрямился. Высокий. Бледный. Неподвижный. Как бог, которого слишком долго держали в цепях. Северус поднял обе руки. Магия в комнате взревела. Все руны вспыхнули разом и на плечах Драко проявились последние кольца символов. Огромные, широкие, словно метки древних клятв. Они горели холодным белым, почти ослепительным светом. Пол застонал. Стенки пошли трещинами, словно кто-то снаружи давил на них гигантскими ладонями. Драко дёрнулся, боль была почти физически слышна. Он не закричал, но звук, который вырвался из его груди, был ближе к рычанию зверя, чем к человеческому дыханию. Красный свет в его глазах взорвался ярчайшей вспышкой, чудовищной, хищной, пугающей. Факелы погасли в третий раз. И третий раз вспыхнули вновь уже слабее. Будто огонь боялся смотреть на происходящее. Северус отступил на шаг. Блейз сжал палочку так, что побелели костяшки. Тео застыл, забыв дышать. А его самого этот момент его захлестнуло воспоминание...

Когда первый символ сомкнулся, он ещё держался. Не потому, что было терпимо — потому что он отказывался признавать, что его можно сломать так. Зубы были стиснуты до скрипа, мышцы шеи напряжены, будто он всё ещё мог удержать тело в повиновении. Второй знак врезался глубже. И тогда его вырвало. Резко, судорожно... горячей, горькой жидкостью, смешанной с кровью. Он захлебнулся, дёрнулся всем телом, и камень под спиной стал скользким окончательно. Мир на мгновение потерял форму: потолок поплыл, факелы вытянулись в неровные полосы света, а боль — боль стала чем-то отдельным, не связанным ни с телом, ни с разумом. — Драко, — голос Северуса был жёстким, но в нём появилась та самая трещина. — Смотри на меня. Не закрывай глаза. Он не мог. Веки дрожали, зрение то гасло, то вспыхивало снова. В какой-то момент он перестал понимать, кричит ли вслух или это происходит только внутри головы, звук был один и тот же, разрывающий, животный. Где-то сверху раздался голос. Спокойный. Мягкий. Почти любезный. — Он держится дольше, чем ты предполагал. Северус не ответил сразу. — Он ребёнок, — выдохнул он сквозь зубы. — Это… — Это носитель, — перебил голос. — Не путай. Драко не видел говорящего. Он чувствовал его. Когда руны вокруг шеи вспыхнули холодным светом, что-то сломалось. Не в магии -в нём. Где-то из глубины вырвался отклик. Короткий. Яростный. Камень под ним задрожал, по полу пошла трещина, факелы на стенах одновременно погасли, и на долю секунды — всего на одну — воздух стал густым, тяжёлым, как перед ударом. Слишком много. Руны ответили мгновенно. Боль обрушилась обратно, умноженная, вывернутая наизнанку, будто его собственную силу взяли и вдавили ему же в грудную клетку. Он закричал так, что голос сорвался, перешёл в хрип, в беспомощный, рваный звук. Северус резко выдохнул...единственный признак того, что он вообще чувствует происходящее. Когда символы легли на запястья, он уже не сопротивлялся. Он дрожал. Всем телом. Неконтролируемо. Магия внутри него билась, как запертое животное, и каждое её движение отзывалось новым всплеском боли. Это были не просто руны — это были кандалы, замкнутые с расчётом и знанием того, что именно они удерживают. Последняя вспышка света ударила по глазам. Красный. Яркий. Живой. И так же быстро угас. Руны потухли. Камень перестал дрожать. Факелы вспыхнули вновь, ровно, будто ничего не происходило. Магия стабилизировалась... холодная, плотная, выровненная до опасного идеала. Он лежал, тяжело дыша, мокрый от пота и крови, с привкусом железа во рту. Тело больше не светилось. Знаки ушли вглубь кожи, скрылись, оставляя за собой лишь следы походяшие на ожоги. Северус наклонился ближе. — Ты справился, — тихо сказал он. Не как похвалу. Как факт. — Дыши. Всё уже под контролем. И в этом было самое страшное... Реальность хлестнула его по лицу со всей силы...

И наконец, после нескольких минут растянувшихся кажется на вечность, последний слой сорвался. Сорвало так, что воздух завыл. Так, что пол под ногами выгнулся и осел обратно, комнату затрясло. Так, что свет рванулся к потолку, оставив после себя тишину, в которой можно было услышать биение каждого сердца в комнате. Руны погасли. Красный свет в глазах Драко исчез. И впервые за всё время наступила абсолютная, давящая, неподвижная тишина. Драко медленно выдохнул. Согнулся , упершись руками в колени. Пот стекал по вискам. Грудь вздымалась тяжело, но ритмично. Северус произнёс глухо: — Готово. Драко кивнул. Слабости в этом движении не было. — Ты уже довольно давно не ходил с таким маленьким количеством ограничительных чар, первое время ты будешь чувствовать себя немного не стабильно, так что я надеюсь, ты отнесешься к этому с максимальной ответственностью.— Предупредил Снейп. — Хочу напомнить, что когда-то я ходил без этих чар вовсе.— Фыркнул Драко направляясь к выходу. — Я то помню, главное, чтобы ты не забывал чем это обернулось... Драко вышел не удостоив крёстного ответа.